Алекс Хай – Вождь (страница 47)

Он включил экран увеличения — поры кожи на экране стали похожи на лес. По «лесу» прошла идеально ровная просека.

— Кинжал, — произнёс Лакрет. — Не тесак, не сабля. Кинжал. Удар на вход с проворотом. Таких много у городской шпаны… и у некоторых дружин.

Мы прошли дальше — к стене, где «глаза» прокручивали в замедлении снятые срезы: слои кожи, частицы песка, игольчатые кристаллики Ноктиума, светящиеся как звёздная пыль. Лакрет ткнул тонким стеклянным указателем в одну из проекций:

— Обратите внимание на осколки этой колбы, Делегат. Характер повреждений, а точнее, анализ радиальных микротрещин, позволяет сделать вывод, что…

— Проще, молю!

Лакрет обречённо вздохнул.

— Удар произошёл изнутри. Колба взорвалась от детонатора. То есть её намеренно активировали на взрыв, делегат Ром.

Я задумчиво кивнул.

— Итак, у нас есть контролируемый взрыв, собаки и кинжал. Всё это — за час-два до заката. Ноктианцы в это время спят. Гибриды не сходятся по укусу и повадкам. Пепельникам такая неосторожность при грабеже не свойственна, — проговорил я, будто для внутреннего протокола. — И остался вопрос — зачем взрыв?

— Чтобы замести следы, полагаю, — спокойно ответил Лакрет.

Мы вернулись в главный зал. Лакрет вызвал на экран отчёт об исследовании — мозаика, где каждое тело было превращено в набор меток. Картина получилась почти красивая, если забыть, что за ней стояли чьи-то жизни.

— Надеюсь, мне удалось удовлетворить ваш интерес, Делегат Ром.

Я многозначительно улыбнулся.

— О, вы невероятно меня порадовали, магистр. Благодарю за то, что задержались ради меня.

— Полно вам, господин, — отмахнулся Лакрет. — Нам не привыкать проводить срочные исследования. И должен признаться, это был интересный случай.

Он вытащил маленький кристалл записи и передал мне.

— Я уже разослал копии всем членам рабочей группы, но раз вы лично озаботились ходом экспертизы…

В этот момент воздух в зале щёлкнул, как натянутый канат. Красная руна над дверью вспыхнула прямоугольником. Потом — короткий писк сирены, не громкий, но такой, от которого зубы хотят уйти в челюсть.

— Проникновение на территорию лаборатории, — сказал Лакрет странно спокойным голосом. Он вывел на экран сетку артефактов слежения. На мониторе забегали чёрно-белые коридоры, лестничные марши, пустые холлы. — Секция «П», уровень минус два…

На экране в дальнем углу коридора мелькнула тень. За ней — маленькая вспышка, и окошко в сетке погасло. Артефакт слежения отключили.

— Кто-то умеет разговаривать с нашими печатями, — сказал Лакрет уже с чуть большим волнением. — Судя по всему, не один вы интересуетесь результатом моих поисков, Делегат Ром.

Я криво улыбнулся.

— Разумеется, почтенный. Именно поэтому я пришёл именно сегодня.

Глава 21

Тревожная руна над дверью вспыхнула так ярко, будто кто-то прижал к камню раскалённый нож. Красный прямоугольник сорвался в звон — и тут же где-то внизу бахнуло так, что в груди подпрыгнуло сердце и вернулось на место только после второго удара.

— По секторам! — рявкнул я, активируя артефакт связи на запястье.

В ответ в ухо пошли короткие щелчки подтверждений: группы «Де», «Ом», «Клин» — все мои люди, заранее распределённые по уровням КоЛДЮСА, оживали одновременно. Белотканники тоже не подвели: у ближайшей панели уже прыгали пальцы, перекладывая защитные контуры, как опытный картёжник перекраивает сдачу.

Второй взрыв сотряс здание всего через три удара сердца — ближе, ослепительней. Пол под ногами качнулся, по плитам побежали тонкие, блестящие, как ртуть, трещины — так отреагировали руны защитного контура.

— Лакрет! — перекрыл я звон в ушах. — Улики и результаты — в сейф-отсек. Прямо сейчас.

— Уже, — спокойно ответил эксперт. Двое его помощников уже катили тележки, чтобы эвакуировать всё ценное.

Я поднял глаза на экран наблюдения. В одном коридоре пусто, в другом — вырванный прямоугольник вместо изображения: артефакт слежения кто-то аккуратно ослепил. Третий коридор мигнул и показал пятно света, бегущее клином. Поверх картинки плавали тонкие завихрения Блика — характерные, узнаваемые.

— «Де», левый марш, — сказал я по связи. — «Ом», держите северный. «Клин», ко мне — на узел. Работать тихо. Они нужны живыми.

Третий взрыв пришёл волной — уже ближе. Стены загудели, как струны, и на мгновение показалось, что весь КоЛДЮСА стал музыкальным инструментом, на котором играл бездарь без слуха.

— Перекрываю шлюзы на «П» и «Р», — отрапортовал белотканник у панели. — Включаю кольцевой контур, господин Лакрет.

— Включайте, — кивнул тот, не отвлекаясь от переносных столов. — И добавьте «Зеркало» на внутренний проём.

На экране замелькали ещё три силуэта. Шли быстро, не прятались. Блики у каждого сияли ровно. Солнцерождённые. Я знал это свечение слишком хорошо.

— Делегат, — Лакрет на миг поднял взгляд, — мой приоритет — безопасность материалов. Мы будем вынуждены вас покинуть.

— Без проблем, магистр, — отозвался я, прикидывая дальнейший маршрут незваных гостей. — Ваша безопасность — мой приоритет.

Тень под кожей дёрнулась — как зверь, у которого только что сняли цепь. Мир вокруг стал чётче, края — резче, время — вязче. Я слышал, как по рёбрам воздуховода катится каменная пыль, как скрипнуло колесо тележки, как где-то вверху кто-то ругнулся шёпотом — из моих.

— Вижу их, — отозвался «Де», один из людей Герцога. — Четверо. Пытаются вырезать печати-глушилки.

— Покажем, что мы их ждали.

Экран снова замерцал полосами помех — в кадр на миг вошла ладонь с артефактной печатью, вспышка — и око ослепло. Они знали, куда бить. Значит, работали не мальчики на побегушках. Альтен явно терял терпение.

— «Ом», доклад.

— Слышны шаги на втором этаже. Запираем. Плохо держит… — связь оборвалась.

На общем экране мигнуло: «перегрузка системы». Два узла наблюдения погасли. Третий держался на одной руне — изображение плавало, будто смотрю через воду.

— «Де», отход на наш этаж. «Ом», идёте по лестнице. Пропускаете их в коробку — и жмёте сверху. Я иду навстречу.

— Делегат, — Лакрет оказался рядом, бледный, но собранный. — «Куб» активирован. Мы уходим.

— Удачи.

Он кивнул, и мы разошлись: он — в глубину, в укрытие — специальную изолированную комнату-сейф. Я — навстречу гостям.

На очередном узле показалась группа «Ом» — двое, обугленные по краям мундиры, но живые, зубы сжаты, глаза злые. За ними — двое белотканников, прикрывающие переносной щит-пластину, да девчонка-помощник с мешком печатей на плече. Все дышали часто, но взгляд у всех был ясный.

— Пришли, — сказал я, кивая на угол. — Сейчас погасят ещё два ока — и побегут сюда.

И КоЛДЮСА вздохнул — не камнем, не руной, а чем-то живым, большим. Где-то внизу снова рвануло, но теперь я уже не слушал. Я знал, где они, и они ещё не знали, где я.

Коридор встретил нас узкой глоткой и плохой акустикой — идеальное место, чтобы встретить незваных гостей. Я поднял ладонь: «Ом» спрессовались у бокового проёма, белотканники развернули переносной щит — тонкая пластина, на которой танцевали бледные руны отвода. Девчонка с мешком печатей ловко прищелкнула первую — «Глухарь», который съедает звук на три удара сердца. Хорошая штука, когда нужно, чтобы тебя не обнаружили раньше времени.

Они вышли клином, уже разогретые Бликом — их ладони светились сухим, «солнечным» огнём. Мундиры без знаков, но и так было ясно, что Солнцерождённые.

Первый бросил в начало коридора плоскую шайбу — артефакт-взрыватель наподобие «лунной бомбы». Белотканник слева успел поднять пластину. Вспышка сжалась в кулак и расплескалась в сторону, не зацепив никого из нас— на полу остался лишь чёрный ободок, будто кто-то приложил раскалённое колесо.

Я шагнул вперёд — и исчез.

Для них, разумеется. Для меня время просто поменяло вязкость. Генерал поднялся во мне, как туман из ущелья, и повёл — спокойной, безжалостной рукой. Мир упал в серые полутона, звук скинул кожу. Я прошёл через их фронт, как проходит через воду опытный пловец: не ломая, а раздвигая. Обошёл первого по дуге — запах жжёного Ноктиума ещё висел в воздухе — и оказался у него за плечом.

— Ровнее держи локоть, — подсказал я ему почти дружелюбно, и ударил.

Его лезвие дернулось, точно рыба на крючке, и ушло в стену. Второму сломал выпад — клинок Тень-Шаля резанул по его руке, и весь его Блик ушёл в защиту. Третий увернулся правильно — вот что значит хорошая школа — и сунул мне в лицо импульс «ослепителя». Тень закрыла меня собой.

Сзади что-то хлопнуло «Ом» работали как по нотам: прижали одного из Солнцерождённых к стене «клещами» — артефактом-скобой, наподобие строительного.. Белотканники тем временем накрыли нас «Зонтом» — туманной сферой защиты, которая возвращала атаку нападающему. Вот тебе и лекари. У ребят свои игрушки.

Солнцерождённые, наконец, поняли, что попали в узел. Один рванул на прорыв влево — туда, где стояла девчонка с печатями. Я оказался там раньше. Тень скользнула, как нож в бумагу. Я схватил его запястье и чуть довернул — ровно настолько, чтобы клинок лёг ему на собственную артерию. Он замер. На миг мы оказались ближе, чем положено врагам.

Его Блик вспыхнул, попытался меня обжечь — Тень забрала в себя пламя, как воду. Я швырнул его в пол.

Двое оставшихся пошли ударили одновременно. Руки в небо, ладони в замок. «Солнечный молот» — грубая, но эффективная штука. Коридор завибрировал, как струна, руны на стенах задрожали от перегрузки.