Алекс Хай – Вождь (страница 43)

— Нормально, — ответил я. — Радоваться справедливости — не преступление. Даже если она пришла нечестно. Убийца, вор, мучитель и похититель погиб от рук убийц.

Она взглянула на меня из-под капюшона. В её глазах не было облегчения. Только усталость человека, который слишком давно всё понимает.

— В этом и проблема, Ром. Доминус был предсказуем. Мы уже поняли, на что он способен и как работать с этим. Где гарантия, что Фиор и Альтен будут лучше?

— Я вам и так скажу, что оба из того же теста. Разница лишь в том, что Фиор туп как пробка. А вот папаша нашей девицы может оказаться пожёстче Доминуса.

Салине опустила взгляд на свои перчатки, сжала пальцы — на холоде её руки замёрзли.

— Почему сейчас? — спросила она. — Почему не вчера и не через неделю?

— Потому что через три дня истекает срок перемирия с Ноктианцами, — сказал я вслух то, что уже давно пришло в голову. — Доминус был готов его подписать. Ему был нужен внешний мир в обмен на милости для его клана. А Фиор и Альтен явно другого мнения.

— Значит, — тихо произнесла Салине, — они пойдут на всё, чтобы сохранить старый порядок. И ударят уже очень скоро.

— Ну да. Осталось три дня до заседания Совета. Им придётся сделать какой-то хитрый ход. И даже исчезновение Циллии их не остановит.

Из города донёсся глухой сигнал — то ли колокол, то ли тревожный рог. Мы с Салине одновременно повернули головы. Над дворцом Доминуса вспыхнул жёсткий белый свет — такой яркий, как будто кто-то вывернул ночь наизнанку.

Сигнал тревоги.

Я опустил ладонь на рукоять Тень-Шаля.

— Началось, — сказал я.

Салине печально улыбнулась.

Мы развернулись и пошли в сторону выхода из канализации.

Глава 19

Зал Совета Альбигора всегда напоминал мне одновременно храм и пыточную.

Храм — потому что фрески под самым куполом вызывали у случайных посетителей благоговение. Пыточную — потому что каждое заседание длилось многие часы. Требовался железный мочевой пузырь, чтобы выдержать эту нудятину.

Я занимал законное место делегата в ближайшей к советникам нише. Двери распахнулись.

Первым вошёл Фиор, облачённый уже как Доминус — белоснежный мундир, такой же белоснежный плащ. Даже сапоги и перчатки были сделаны из белой кожи. За ним, украдкой глядя по сторонам, шагал лорд Альтен-старший.

В зале поднялся шум, но тут же стих. Фиор поднял руку, и в этой неуклюжей попытке подражать величию отца я увидел мальчишку, которому впервые доверили слишком дорогую игрушку.

— Почтенные советники! — начал он, и голос его дрогнул, но быстро обрёл силу. — Сегодня Солнцерождённые вынуждены объявить о тяжкой утрате.

Он сделал паузу, глядя на собравшихся.

— Наш Доминус, мой отец, — Фиор сжал кулак, — навеки вернулся к Солнцу. Его сердце остановилось, но память о нём останется с нами навеки.

Я едва не фыркнул. А Фиор не желает уточнить, кто именно остановил это сердце?

— С сегодняшнего дня, — продолжил он, — я, Фиор Кархал, принимаю на себя титул и обязанности Доминуса клана Солнцерождённых. Я клянусь поддерживать порядок, оберегать наш город от изменников и приведу Альбигор к величию, достойному памяти моего отца!

Он говорил с жаром, будто сам верил в каждое слово. Впрочем, чаще всего толпе нужен был именно жар, а не истина.

Альтен-старший выступил вперёд. Его шаг был тяжёлым, взгляд холодным. Он умел пользоваться тишиной так же искусно, как мечом.

— Все мы скорбим по прежнему Доминусу, — сказал он. — Но есть то, что Совет должен знать немедленно. Сегодня ночью грузовой караван, шедший из форта Ордон, подвергся нападению. И вы должны видеть, насколько чудовищному.

Советники удивлённо переглянулись, а я уже понял, в чём было дело.

По знаку лорда Альтена в зал внесли носилки. Шестеро гвардейцев опустили их прямо в центре зала, чтобы даже из боковых ниш всё было видно. Тела были укрыты белой тканью, и по команде Альтена ткань сняли.

Зал охнул. Три тела. Лица всех — изуродованны, грудь разорвана когтями. Один был так искромсан, что даже родная мать бы не признала.

Кто-то всхлипнул, кто-то зашептался, переглядываясь.

— Вот работа тех, кого вы называете союзниками, — торжественно произнёс лорд Альтен. — Ноктианцы напали на наших людей, нарушив договор о перемирии. И скажите мне, почтенные советники, сколько ещё крови нужно пролить, чтобы вы поняли: с тварями нельзя заключать союзов?

Он говорил спокойно, но каждое слово гремело, как удар молота. Фиор стоял рядом, не сводя глаз с меня.

Я видел, как одни советники бледнеют и прячут глаза, а другие — напротив, сияют: мол, вот оно, доказательство. Пламенники нахмурились, переглянулись между собой. Салине и Герцог тоже переглянулись и перебросились парой тихих фраз. Белые плащи застыли, как статуи, ожидая развития событий. А Золотые весы уже перешёптывались, подсичтывая, сколько прибыли принесёт новая война.

Фиор поднялся со своего места и указал на меня:

— Перемирие сорвано, — отрезал он. — Мирный караван разорван в клочья. И это при том, что делегат Ром из Лунорождённых уверял нас в надёжности Ноктианцев. Он говорил о «новой эпохе» и «сотрудничестве», — он изобразил пальцами кавычки, — а на деле привёл врага к нашим воротам!

Вот тот самый удар, которого мы с Салине ожидали. Однако я предполагал, что Фиору понадобится больше времени. Быстро работают Солнцерождённые, быстро…

— Совет должен задать простой вопрос, — вмешался представитель Золотых Весов. Худощавый, словно нарисованный линейкой, с перстнем, на котором всегда слишком ярко сверкал герб. — Даже если отбросить моральную сторону, союз с Ноктианцами экономически невыгоден. В рамках договора Ноктианцы обещали охранять наших людей. А сейчас получается, что они не контролируют пути, а значит, не могут гарантировать сохранность поставок и безопасность альбигорцев…

— Расторгнуть договор! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Шёпот быстро превратился в гул, гул — в волну. В ней было всё: страх, азарт, чужая воля, отрепетированная театральность. Я видел, как преданные Альтену чиновники поочерёдно поднимались, произносили одинаково возмущённые речи, и волна становилась выше.

Пламенники шумели по-своему: негромко, но гулко. В их ряду поднялся Химваль, и один его взгляд остудил соседей — словно на стол вылили кувшин ледяной воды.

— Есть ли выжившие? — спросил Пламенник.

Лорд Альтен покачал головой.

— Увы. Пятнадцать человек жестоко убиты, а груз разграблен.

Я внимательно уставился на Альтена.

— С чего вы решили, что это именно Ноктианцы? Это могли быть гибриды или Пепельники. И тем и другим нужен Ноктиум.

Фиор метнул на меня яростный взгляд.

— Ноктианцы должны были обеспечить безопасность каравана! Они виновны хотя бы в том, что не пришли на помощь!

Я удивлённо вскинул брови.

— Где случился инцидент?

— Сектор два-восемь, — уточнил Альтен.

— Сектор два-восемь находится довольно близко к Альбигору. Вы же сами настаивали на том, чтобы Ноктианцы не показывались близко к Альбигору, почтенные. Ноктианцы учли ваши пожелания.

Я прекрасно понимал, что они играли на эмоциях людей. Им нужен был громкий скандал, чтобы поднялась волна общественного возмущения. И в этой пучине утонут детали. Люди не станут задавать лишних вопросов, если размахивать у них перед лицами кровью невинных.

— Довольно пререканий! — Со своего места поднялся магус Обба, глава Пламенников. — Мы видим тела и слышим лишь ваши предположения. Чтобы обвинить Ноктианцев, нужны твёрдые основания.

— Согласен, — кивнул Герцог. — Лунорождённые не поддержат расторжения договора без должного расследования.

Зелёные руки сидели, словно корни в камне: молчали, но записывали, и я знал — записывали всё, даже как дрогнул голос у Фиора. Белые плащи — гладкие, как лезвие, — и те лишь смотрели. Серый орден тоже лишь наблюдал. Как всегда.

— Почтенные советники! — Фиор взмахнул рукой, привлекая внимание. — Мы не можем ждать. Мы не имеем права ждать. Любая задержка — это новые смерти. Я требую немедленного решения: расторгнуть договор, признать Ноктианцев недостойными нашего доверия и назначить новый приказ для гарнизонов. А стражу Рому — запретить участие в каком-либо расследовании. Его связь с тварями очевидна и верить ему нельзя!

Тут заговорили все разом. Одни — за, другие — против. Кто-то с суеверным ужасом смотрел на носилки.

Я сделал шаг вперёд к центру — и мне перегородили дорогу двое из внутренней стражи Совета.

— Я имею право взять слово, — напомнил я. — Или я больше не делегат?

— Дайте ему объясниться, — прогудел Обба.

— Какая неожиданная мягкость, — хищно улыбнулся представитель Весов. — Или Пламенники тоже «слишком близки» к этим существам?

— Мы слишком близки к здравому смыслу, — буркнул Химваль, и по залу прошла короткая, нервная усмешка. — Или напомнить вам об Элуне?