Алекс Хай – Страж (страница 16)

Остен медленно провёл пальцем по потрёпанной мундирной нашивке. Там всё ещё просматривался герб форта — выцветший, в копоти.

— Элун без помощи не выстоит, — сказал он тихо. — Мой отряд прибыл, чтобы доложить обо всём Герцогу и привести в Элун помощь.

Марна молчала. Юрг тоже. Даже Элвина не нашла, что ответить.

Тишину нарушил только звук, с которым Лия отставила свою кружку. Остен сразу перевёл взгляд на неё.

— Лия, — сказал он, чуть тише. — Я… рад, что ты жива и… исполнила свою мечту.

Она долго смотрела в стол. Потом подняла глаза — и я видел, что ей почти физически больно это слышать. Словно в этих нескольких словах пряталась тысяча недосказанных обвинений и сожалений.

— Спасибо, — выдавила она. — Я тоже рада, что ты жив.

Голос у неё звучал так ровно, что в нём слышался почти вызов. Остен больше не стал ничего говорить. Только опустил взгляд.

Я откинулся к стене, скрестив руки на груди. Он действительно изменился. Раньше в нём было больше бравады. Теперь — только усталость. Это был человек, который уже повидал ужас.

— И что теперь? — спросил я. — Вернёшься обратно в Элун? Вместе с подмогой?

— Конечно, — ответил он, коротко. — Мои люди там. И если я не вернусь, они будут знать, что я бросил их.

Юрг кивнул и даже слегка улыбнулся.

— Ты повзрослел, юный Рейвель, — тихо сказал он.

— Ваше уважение не остановит тварей. Не заткнёт голод. И не починит стены. Я пришёл за людьми.

Я уловил, как в этой фразе прорезалась почти невидимая ревность. Как будто он сам ненавидел то, что мы сидим здесь — живые, не пахнем дымом, не смотрим в пустоту.

— Если Герцог прикажет, — сказал я, — мы придём.

Он снова посмотрел на меня. Долго, без улыбки.

— Знаю, — наконец произнёс он.

Я всегда думал, что стены замка Герцога давят.

Слишком много арок, слишком мало окон, слишком много камня и высоких потолков. Сегодня, когда я шагал по выстланному темно-синим ковром коридору, это ощущение стало почти осязаемым.

Перед залом заседаний собралось с два десятка человек. Маги, бароны, воины-элунцы, твареведы. У некоторых магов на руках всё ещё проступали следы ожогов. Никто не разговаривал. Ждали.

Я подошёл ближе к Марне и Юргу. Они стояли у дверей, переглядываясь. Марна первая посмотрела на меня.

— Готов? — спросила она с тем невесёлым спокойствием, которое появляется у людей, уже испытавших весь возможный страх.

— Смотря к чему, — отозвался я. — Если к хорошим новостям, то нет. Если к дерьму — всегда.

Юрг усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Тогда поздравляю, Ром. Твоё ожидание оправдается. Судя по лицам магов, новости будут скверные.

Дверь в зал открылась с тихим скрипом. Один из помощников Герцога вышел к нам и жестом пригласил внутрь:

— Заходите.

Зал был высоким, с балками под потолком и огромным столом, за которым обычно заседали влиятельные лица клана.

Сегодня за столом сидела только одна фигура — Герцог. Перед ним — разложенные фрагменты панциря твари, прозрачные колбы с тканевыми пробами и несколько артефактных зеркал, отражавших с разных углов распластанное под печатями тело существа.

— Прошу, — сказал он, не поднимая головы. — Присаживайтесь.

Многие расселись, но из всех лунных стражей место занял лишь Тарен Сойр. Мы остались стоять чуть поодаль.

— Магистр Салине доложила, что у них есть первые данные анализа, — сказал Герцог и жестом пригласил ее говорить. — Прошу вас.

Салине поднялась, провела ладонью над ближайшей колбой. Внутри ткань, похожая на чёрный воск, чуть дрогнула — словно от слабого дыхания.

— Первичные анализы структуры подтвердили, что это не естественный мутант, — сказала она. — Не предмет естественной мутации под влиянием Ноктиума, а… искусственный процесс.

— То есть? — Тарен Сойр поднял бровь.

— Тварь создана в лаборатории. Она содержит материал нескольких видов тварей и… человеческий. Видите вот эти синие вкрапления? — Салине ткнула длинным стилусом в разрезанный фрагмент костной ткани. — Это следы стабилизации волокон алхимическими реактивами.

Я медленно выдохнул. Не потому что удивился, а потому что понял, что мы в заднице.

— Пепельники? — спросила Марна. Голос у неё был низкий, почти глухой.

Салине подняла голову.

— Пепельники умеют многое, но таких технологий у них нет, — покачала головой магистр. — Либо же мы многого не знаем о Пепельниках… Я не смею ничего утверждать. Пока у нас нет полной картины, и это лишь догадки. Но следы алхимической сборки по составу и структуре похожи на те, которые используются у нас. В Альбигоре.

В зале повисло молчание. Я слышал, как где-то за стенами замка бил гонг.

Марна нахмурилась.

— То есть кто-то выводил этих тварей специально, так что ли?

— Я думаю, что у нас есть два варианта, — сказала Салине. — Либо кто-то из Пепельников заполучил наши разработки. Либо здесь, в Альбигоре, кто-то тайно занимается созданием гибридов.

Она посмотрела прямо мне в глаза. И я понял: это не угроза. Это предупреждение.

— В любом случае, — продолжила она чуть тише, — это не станет последним нападением. Если за этим стоит план, то он уже выполняется.

Я перевёл взгляд на стол. На серую ткань, что когда-то была живым существом, а теперь казалась остывшим фрагментом чего-то куда более сложного. Тварь, которая до последнего не боялась солнечного света. Которая училась.

— Если такие твари появятся в большем количестве… — начал Юрг.

— Когда, — перебил его Герцог. — Тогда никакие укрепления форта Элун не помогут.

Салине кивнула.

— До тех пор, пока мы не поймём, откуда они взялись и кто их создал, считайте, что вы живёте в осаждённом городе, — сказала она. — И что каждый ваш выход за стены — это не патруль. Это война.

Никто не возразил. Герцог смерил магистров тяжелым взглядом и подозвал к себе одного из помощников. Тот кивнул и вышел за дверь.

— Я хочу, чтобы защитники Элуна сами рассказали о том, с чем столкнулись. — Герцог взглянул на старшего в отряде Остена. — Драуг, вам слово.

Никол Драуг поднялся и выложил на стол несколько записывающих кристаллов. Высокий, сутулый, с серым лицом и тёмными глазами. Грязный Ноктиум уже стал частью него.

— Менее луны назад начались первые атаки. По ночам. Сначала — небольшими стаями. Обычные низшие твари, мутировавшие на залежах Ноктиума. Ничего, чего бы мы не видели. Эти атаки отбивались легко, хотя и показались нам лишком частыми.

Он сделал паузу, медленно провёл пальцами по щеке, где тлела свежая розовая полоса — похоже, когти.

— Но потом пришли другие. Похожие на ту особь, которую вы захватили. Умные. Днём не уходят. Выламывают укрепления. У них есть подобие организованности… Сначала они прощупывают нас, ищут слабые места. И лишь затем атакуют. И каждый раз по-новому, словно подбирают тактику.

Я чувствовал, как у Марны возле меня чуть дрогнули плечи.

— Потери? — спросил Варейн.

— Когда мы уходили, была утрачена пятая часть гарнизона. — Драуг выговорил это, словно отрезал кусок собственной плоти. — Тварей невозможно пересчитать: часть исчезает днём, часть остаётся среди руин. Нам стоило большого труда прорваться сквозь них…

Герцог сжал ладонью поручень кресла. Лишь этот еле заметный жест выдал, что даже ему было тяжело слушать.

— Мы шли быстро. Мы пришли просить не бюрократии. Мы пришли за помощью. Каждый день промедления может стоит Элуну жизни. Тварям нужен наш Ноктиум, и они не остановятся.

Он сказал это без патетики, без давления. Просто как факт. Но от этого по спине пробежал холодок.

Варейн перевёл взгляд на нашего командира.