Алекс Хай – Служба по расчету (страница 5)

— Ну как, полегче? — спросил я, убрав руку с плеча сестры.

Таня кивнула.

— Да, намного. Спасибо, Леша. Кстати, Павел Дмитриевич… Я бы с ним потанцевала. Можешь что-нибудь о нем рассказать?

О, дорогая моя, гораздо больше, чем ты будешь рада услышать.

— Я бы не рекомендовал тебе делать на него слишком большую ставку.

— Почему? Он в чем-то замешан? Что-то натворил?

Я печально усмехнулся. С чего бы начать…

— До меня дошли сведения, что Павел Дмитриевич и его отец Дмитрий Павлович… Скажем так, они не особенно жалуют потомков от морганатических браков. Поэтому держи ушки на макушке, веди себя сдержано и не давай себя очаровать сверх меры. Павел Дмитриевич, конечно, симпатичный молодой человек. Но будь с ним осторожнее.

Таня вздохнула.

— Ну вот… А кем тогда можно очароваться?

— А тебе это обязательно? Я имею в виду очаровываться. Можно ведь просто потанцевать.

Сестра робко улыбнулась.

— Ну… Мне по возрасту положено. Хочется заиметь поклонника. Ты же, вон, посылаешь цветы девушкам, даришь подарки… Я тоже хочу, чтобы за мной кто-нибудь ухаживал.

Я покачал головой.

— За тобой толпами будут бегать поклонники. Но пока что тебе рано принимать ухаживания. Выход в свет только в следующем году.

— Поэтому я и хочу познакомиться с кем-нибудь из родственников! — ответила сестрица. — Я знаю правила! Никаких чужаков. Но члены семьи — это другое. Ты думаешь, что от женщины не нужно ничего, кроме улыбок и благодарностей, когда за ней ухаживают, но это не так. Это тоже целая наука. И мне нужно на ком-то… Потренироваться. Вот я и спрашиваю у тебя, на чье внимание можно ответить, чтобы получилось с некоторым развитием, но без авансов и последствий для семьи.

Я вытаращился на сестру во все глаза. Теперь точно стало ясно, что пошла она в матушку. Несмотря на бурную юность светлейшей княгини, та всегда была очень структурированным человеком. Таня не просто унаследовала это качество, но, казалось, возвела его в абсолют.

Даже такую тонкую историю, как флирт, она пыталась разложить на формулы и элементы. Таня подходила к вопросу взаимоотношений полов как к… очередному домашнему заданию, которое нужно сдать на отлично и в теории, и в практике.

— Хм… Прямо сейчас у меня нет никого на примете. Но если кто-нибудь станет тобой интересоваться, я обязательно сообщу.

Таня просияла.

— Спасибо, Лешенька.

— Но не жди ничего волшебного, сестрица. Пока ты не прошла Испытание, никто не станет заявлять серьезных претензий на твою руку.

— Конечно, я понимаю. И все равно спасибо!

Мда, Алексиус. Как-то ты упустил этот момент. Наша девочка и правда выросла. Сама, вон, проявляет интерес. Не дай бог Павлу начать оказывать ей знаки внимания. Урою.

Церемония проходила довольно скучно. Гостей разморило, и в основном все лениво восседали на скамейках и стульях, дожидаясь своей очереди преподнести подарок. Зато София Петровна и правда изящно выкрутилась.

Все подарки были упакованы одинаково. Это было сделано очень просто и нарочито грубо. Коробки и пакеты обернули в простую желтоватую бумагу, перевязали бечевкой, а сверху каждый украсили небольшим букетиком садовых цветов. Подписанные карточки тоже были наспех вырезаны из той грубой бумаги, а данные дарителя нанесли от руки чернилами. Получилось все в простом деревенском стиле, но у избалованных роскошью гостей это вызвало неописуемый восторг.

— Наконец-то хоть какая-то новизна, — шептались дамы в шатре. — Наверняка это София Петровна придумала. Поговаривают, она та еще бунтарка… Быть может, ее императорское высочество приложит руку и к модернизации балов…

— Согласна, ваше высочество. Было бы так замечательно устроить бал в какой-нибудь неизбитой тематике…

Что ж, София справилась на пять с плюсом. Знали бы, как вообще родилась эта идея…

Но великая княжна принимала похвалу с таким спокойствием, что ни у кого и мысли не возникло, что это не было спланировано.

Владимировичи подарили старинное яйцо Фаберже из цельного куска лазурита, украшенное бриллиантами и платиной. Не припоминаю такого в каталоге Романовых — должно быть, князь подсуетился и приобрел его на аукционе.

Павловичи явно хотели подлизаться и преподнесли сразу несколько подарков: крупную японскую серую жемчужину, икону в драгоценном окладе, и искусно сделанные кубики из драгоценного дерева. Ну хоть кто-то позаботился о том, чтобы цесаревич играл с подарками. Потому что сейчас ему что кубики, что жемчужина… Все потянет в рот.

Впрочем, дядюшка Федор тоже преподнес игрушки. Правда, их тоже было впору ставить на музейную витрину под стекло.

— Солдатики! — восхищенно воскликнул император. — Какие красивые! Два набора…

Цесаревичу пока что было рано с ними играть, но вот император точно оценил. Это были виртуозно расписанные фигурки солдатиков в мундирах середины позапрошлого века. Солдаты, офицеры, полковники и генералы. А какие красавцы-драгуны…

— Ми вам очьень благодарны, ваше импьераторское вьисочьество, — улыбнулась императрица. — Думаю. Чьерьез ньесколько льет это будьет любимая игрушка его высочества…

Было преподнесено еще много икон, статуэток, привели даже пони! А вот мы оказались единственными, кто подарил книгу.

— Соборное уложение от тысячи шестьсот сорок девятого года, — представил подарок обер-церемониймейстер. — Издание, выполненное на заказ и существующее в единственном экземпляре в данном оформлении. Текст адаптирован на современный язык, приложение в виде справочника…

— Красивая книжка! — кивнул император.

— Это подарок со смьислом, — улыбнулась императрица, удивив меня эрудированностью. — Вьедь это первое великое творение предков его вельичьества. Это очень ценный дар, которьий напомьинайет об истории династии. Есльи богу будьет угодно, я просльежу, чтьобы его височьество детально изучил эту книьигу.

Мы с родителями поклонились.

А ее величество Надежда Федоровна меня приятно удивила! Бывшая Виктория Великобританская всего пару лет как была российской императрицей, а уже так хорошо разбиралась в истории. Она неплохо выучила язык, пусть и говорила с сильнейшим акцентом. Но выучила же! И много читала, изучала историю и культуру. Такая работоспособность была достойна восхищения.

— Мы безмерно счастливы знать, что дар пришелся вам по душе, — с поклоном проговорил мой отец.

Наше показательное выступление закончилось, церемониймейстер знаком попросил нас вернуться к шатру и объявил новых дарителей. Опять какая-то драгоценность, уже даже неинтересно.

А затем объявили еще одних светлейших князей. Точнее, одного.

— Николай Владимирович Юрьевский-Романовский с даром!

Я прислонился к опоре шатра, внимательно наблюдая за человеком, вызывавшим у меня столько подозрений. И действительно, слуги даже не внесли — выкатили на тележке здоровенную коробку, на которую едва хватило оберточной бумаги.

— Ваши императорские величества, — поклонился потомок Александра Второго. — Этот дар может показаться не таким ценным, как алмазы и драгоценные яйца. Но именно в нем заключена душа России. Моя семья смиренно просит вас принять это произведение искусства уральских мастеров…

С коробки сорвали бумагу, Юрьевский потянул за ниточку, и стенки коробки упали, явив взгляду гостей изящно вырезанную из цельного куска гранита вазу. Такими украшались многие комнаты в Зимнем, их любили ставить в садах и оранжереях.

— Мастера уральские, гранит карельский, — гордо пояснил светлейший князь.

Это действительно была искусная работа. Камень был опутан золотистыми веточками, на которых красовались фигурки птиц. Глаза, клювы и элементы оперения были украшены разноцветными камушками.

Но главным был именно гранит. Карельский — как раз из тех мест, где были замечены Искажения. Здоровенный кусок, размеров которого хватило бы, чтобы вызвать аномалию.

Глава 4

— Приехали, Алексей Иоаннович.

Лаврентий заглушил мотор перед невзрачным кирпичным забором. Это было тихое, если не сказать глухое, место. Но живописное. Деревня Судаково, раскинувшаяся на берегу озера с таким же названием, не больше полусотни домов. Минут двадцать до Кексгольма на автомобиле.

— Выходим, — велел я Аграфене, и помощница молча нажала на рычаг своей двери. — Времени мало.

Выбравшись, я огляделся. Тихая улочка упиралась в озеро, откуда сейчас бодро топали два пацана с удочками и небольшим ведерком. Видимо, рыбалка удалась. Сейчас я им безумно завидовал, но меня ждали дела поважнее.

Нас с Феней интересовал дом номер двадцать по Ямской улице. Тот самый, что спрятался за каменным забором.

— Далеко же они забрались, — хмыкнул я, отодвигая ветви сирени, чтобы разглядеть табличку. Из прикрученного к воротам почтового ящика раздавалось низкое и негостеприимное гудение. Кажется, осы решили свить там гнездо.

Аграфена пожала плечами и чуть расслабила узел своего галстука.

— Технически — в тот момент их никто не спрашивал. Решать нужно было быстро, счет шел на минуты. Но и отказываться было не в их интересах. Черт, ну и жара…

Это да. Июль выдался аномально теплым. Даже здесь, ближе к Финляндии, температура не падала ниже тридцати градусов уже третью неделю.

— Надеюсь, их хотя бы предупредили о нашем визите.

— Я написала сообщение. Для звонка было слишком рано. Мы же в шесть выехали…

— Что ж, тогда высока вероятность, что нас не ждут. Ладно, идем.