Алекс Хай – Шторм над Петербургом (страница 4)
— Господин Мицкевич, — коротко кивнул он. — Добро пожаловать в Коломяги. Мне позвонили из дворца и предупредили. С радостью посодействуем. Артемов Иван Семенович, начальник службы безопасности. Впрочем, мы с вами уже встречались.
— Помню, — кивнул Мицкевич. — Что с рейсом?
— Борт на Вену ещё не вылетел, — коротко подтвердил он, осматривая жестом направляя нас в сторону основного зала. — Посадку уже объявили, но, если поторопимся, сможем задержать их в зоне вылета. Больше им быть негде.
Мы двинулись вперёд. Всё, что происходило вокруг, словно отошло на второй план. Взгляд невольно выискивал возможные угрозы и подозрительных пассажиров.
Широкий зал аэропорта, наполненный бестолковой толпой и постоянными объявлениями о рейсах, стал испытанием на выдержку и координацию. Удовольствия от простора, где можно было бы расслабиться, не было и в помине: пассажиры спешили, семьи с детьми толкали коляски, а встречающие мрачно теснились у края заграждений.
Мы пробирались вперёд, обмениваясь короткими кивками. Артемов позвал нас за собой, в служебный коридор.
— У нас есть три основные точки наблюдения в зоне вылета, — коротко пояснил он, с кем-то связываясь по рации. — Приказ дан, камеры проверяются. Пройду по периметру и подключу дополнительных охранников.
Мы шаг за шагом двигались через терминал, проходя мимо информационных стоек и киосков. Я внимательно изучал лица — напряжённые или расслабленные, спокойные или нервные. Искал знакомые.
Неожиданно раздалось объявление:
— Пассажиры рейса 'а-два-девять-пять’на Вену, пожалуйста, пройдите к выходу номер восемнадцать. Посадка завершается.
— Поторопимся.
Артемов достал рацию и передал короткое сообщение:
— Задержите их и еще пару пассажиров под любым предлогом. На пять минут. Не дайте им войти в гейт.
— Сделаем, — донеслось из рации. — У девочек как раз считыватель барахлит.
Мы ускорили шаг, направляясь к выходу номер восемнадцать, где начиналась посадка на рейс. Сотрудники охраны и сопровождающие нас агенты разделились на группы, рассыпаясь по периметру терминала, чтобы перекрыть возможные пути отступления.
Оглядываясь вокруг, я замечал мелькающие силуэты пассажиров, их растерянные взгляды и суету. Как будто все вокруг чувствовали, что происходит нечто странное.
На несколько мгновений остановившись, я оглядел зал вылета. Толпа была неимоверно плотной — матери с детьми, путешественники с чемоданами, школьники с рюкзаками. Подумалось, что, даже если мы отследим Павловичей, вытянуть их отсюда незамеченными будет практически невозможно. Поднимется переполох.
Но не было времени думать о сложностях. Мицкевич едва заметно кивнул, призывая следовать за ним.
— За мной! — сказал Артемов. — Следующий гейт — наш.
В конце длинного коридора появился первый результат наших усилий: мелькнула узнаваемая фигура — Павел, сын Дмитрия Павловича. Высокий, худой и бледный, он выглядел слишком спокойно, что было ещё более настораживающим. У края зала стоял его отец, оглядываясь, явно обеспокоенный задержкой.
Князь крови как раз стоял возле стойки у гейта, где девушки в форме авиакомпании проверяли посадочные талоны.
— Не может быть никакой ошибки! — возмущался князь крови. — Мы уже три раза показывали эти билеты, и все было в порядке!
— Прошу прощения, господин, — виновато улыбалась девушка с ярким платочком на шее. — Это просто неполадка в программе. Сейчас мне принесут другой считыватель, и проблема будет решена. В качестве компенсации за это недоразумение вам будет предложено особое обслуживание на борту…
Старший Павлович был полностью поглощен разборками, но вот Павел…
Очередь расступилась, пропуская нас к стойке, и в этот момент мы с младшим Павловичем встретились взглядами.
— Отец! Они здесь!
Мицкевич двинулся вперёд первым, за ним Кропоткин и я. Двое охранников тут же оттеснили девушек от стойки и перекрыли коридор позади Павловичей, блокируя путь к гейту.
— Ваше высочество, — проговорил Мицкевич, стараясь придать голосу максимально официальный, но ровный тон, — боюсь, вам необходимо пройти с нами. Это настоятельная просьба его императорского величества.
— Это несколько несвоевременный приказ, вы не находите? — холодно и даже надменно отозвался князь крови. — Я сейчас немного занят.
Мицкевич молча достал предписание.
— Приказом его императорского величества вам запрещено покидать территорию Российской империи. Ваше высочество, я уполномочен применить силу, однако не желаю, чтобы меня вынуждали это сделать.
Отец и сын обменялись короткими взглядами: глаза отца обреченно потухли, но сын… Взгляд Павла загорелся какой-то затаённой, мрачной решимостью, и в тот же миг я заметил, как он медленно поднял руку.
— Павел, не делай этого, — тихо, но твёрдо проговорил Дмитрий Павлович. Однако в его голосе не было привычной отцовской строгости — скорее, страх.
— Уходи, отец, ты еще можешь успеть, — прорычал Павел, повернувшись к нам. — Я не позволю им…
Не успел он договорить, как резкий всплеск магической силы, исходящий от него, ударил по залу, рассыпая лёгкие голубоватые искры.
Глава 3
Аэропорт вздрогнул от магического всплеска, словно пробужденный от дремоты.
Павел Дмитриевич стоял, окутанный взметнувшимися к потолку вихрями силы. Раздались испуганные женские крики. Где-то совсем рядом зашелся в плаче ребенок.
— Всем назад! — рявкнули мы одновременно с Кропоткиным и Мицкевичем.
— Ваше высочество! — Мицкевич шагнул вперед. — Вы уже однажды пошли под суд за применение магической силы в общественном месте. Прошу, не усугубляйте свое положение.
Павел бросил на нас полный ненависти и презрения взгляд. Нет, я уже был в курсе, что младший Павлович был импульсивен не по статусу… Но чтобы творить такую дичь, нужно совсем выжить из ума.
Впрочем, Павел и выглядел нездорово — слишком бледный даже для себя, глаза горели каким-то маниакальным безумием, а руки тряслись.
— Мне уже нечего терять, — хрипло сказал он и покосился на князя крови. — Отец, уходите! Я задержу их!
— Павел, нет!
Но младший Павлович уже сделал свой выбор.
Он резко вскинул руку и словно зачерпнул воздух перед собой. По его пальцам змейкой заструилась энергия всех четырех стихий и, сплетаясь с эфиром, окутала его запястья, предплечья, поднимаясь наверх и выстраиваясь в плотный щит.
Так. Стоп.
Пятистихийная защита? Он же «сапфирник»!
— Все назад! — крикнул я майорам. — Вообще все! Здесь что-то не так. Он не должен…
А в следующий миг словно из самой груди Павла вспыхнуло искрящееся пламя, угрожающее поглотить пространство вокруг.
— Барьеры! — скомандовал Кропоткин и тут же принялся окружать Павла защитным барьерным куполом. Я метнулся к наследнику и оказался за пределами защиты.
— Николаев! Отставить!
— Он только что связал пять элементов, — бросил я через плечо. — Если кто и сможет с ним сразиться, то лишь я.
Павел лишь рассмеялся — нервно, истерично. И отправил прямо на меня «Стихийный шторм». Я поглотил заклинание и отправил в ответ оглушающую связку… Но, к моему удивлению, она просто рассыпалась, едва достигнув Павла.
Нет, здесь точно что-то не так. У этого дурака было силы на Алмаз, если не больше. Но как? Откуда? Еще месяц назад он оставался крепким Сапфиром без перспектив к росту потенциала…
Что он с собой сделал? И как?
В зоне вылета началась паника. Пассажиры, бросая багаж и спотыкаясь о чужие чемоданы, метались в поисках выхода. Я бросил сноп эфира в барьер, который возводил Кропоткин и уставился на Павла.
— Что ты такое творишь? — окликнул я его, подходя на шаг ближе.
Мы обменялись взглядами, в которых читалось немое понимание: здесь уже нет места ни уговорам, ни попыткам сдержаться. Павел действительно все для себя решил. И, вероятно, сейчас пытался о меня самоубиться.
Насмешливо склонив голову, он ответил язвительным тоном:
— А как ты думаешь, Николаев? Уйду я отсюда или нет?
Он выбросил руку вперед, и огонь, с неистовством обжигающего ветра, взметнулся в сторону охранников. Они в ответ отреагировали быстро, активировали защитные артефакты, усиливая барьер, но Павел, казалось, только раззадорился. Он резко опустил ладонь к полу, и огонь превратился в воду — стремительный поток, который ринулся вперед, разливаясь по залу. Несколько пассажиров, которых зажало у стены, испуганно вскрикнули и бросились врассыпную, поднимая панику.
— Васильев, Онищенко! Выводите через служебные ходы! — Командовал, перекрикивая гул заклинаний, шеф безопасности аэропорта.
— Внимание! Всем пассажирам в зоне вылета немедленно пройти к эвакуационным выходам! — доносилось из динамиков. — Повторяю, всем пассажирам из зоны вылета немедленно…
Но Павел, пользуясь хаосом, пошел дальше. Его руки поднялись, и земля — настоящая земля — будто проросла из-под пола, превращаясь в гигантские каменные глыбы. Я видел, как одна из них стремительно понеслась в сторону колонн, готовая обрушить на нас часть зала.