Алекс Хай – Сделка с вечностью (страница 43)

— Точно вам говорю! — Причитал старец, голос которого показался Фастреду знакомым. — Сначала Анси взяли. Затем Алансон пал — ну после Анси он им на зубок был, конечно… Соседние деревни все пограбили, зерно забрали, девок попортили. Теперь ваш черед! Собирайте ценное и идите с нами в Бениз! Идем с нами, пока не поздно!

Ответом старику был невнятный ропот.

— Никуда я не пойду! — ворчала Флоретт. — Мои предки возделывали эту землю от начала времен. Империя еще не сформировалась — а мы уже жили на этом берегу! Войны лордов пережили, королей пересидели. Чуму перетерпели. Голод, шторма, сборщиков податей переживали — а уж последние те еще кровопийцы! И ничего, крепнем. Какая-то горстка северян не заставит меня уйти. Ты, Жун, можешь идти куда хочешь. Хоть в Бениз, хоть в Миссолен. А я…

Фастред выглянул на дорогу. Рассмотрев пришельцев, шарахнулся в сторону и прилип спиной к забору, надеясь, что за вервями орешника его не заметят.

— Черт.

Вот почему голос показался ему знакомым. Жун — тот самый староста Алансона, отправивший за ним погоню. Лишившийся людей по вине Фастреда. И этот старикашка точно бы его узнал.

— Дело дрянь.

Монах аккуратно прошагал вдоль забора, открыл калитку и сморщился от скрипа проржавевших петель. Флоретт обернулась на звук, приметила брата-протектора и тут же его окликнула.

— Святой брат, идите сюда!

Он замер, размышляя, как лучше поступить. Броситься бежать прямо сейчас — догонят и сдерут шкуру. Разбираться долго не станут. Притвориться глухим, пробраться в дом и попробовать успеть предупредить Аристида — но что безоружный монах сделает против толпы разъяренных деревенских, еще и с больным королем на руках? Подать знак остальным северянам? Отсюда не докричишься. Хоть крышу жги.

— Брат Фастред! — Повторила Флоретт. В голосе старосты зазвенел металл.

Он медленно обернулся.

— Наш больной очнулся. Я должен идти к нему.

— Мы вас надолго не задержим.

— Это он! Он! — взвизгнул старик Жун. — Северянин! Убийца! Хватай его!

Время словно замедлилось, как было всегда, когда Фастред понимал, что попал в заварушку. С самого детства так проявлял себя этот странный талант. Голова отчего-то начинала соображать быстро лишь в момент смертельной опасности.

Он побежал, на ходу озираясь по сторонам. Нужно было подать знак тем, кто остался на берегу. Вбежав в дом, Фастред бросился к очагу, сорвал с себя сюрко и сунул в огонь.

— Ну же, гори!

Король удивленно уставился на брата-протектора.

— Что вы делаете?

— Нас раскрыли, идут сюда, — ответил Фастред. — Я подожгу сарай, чтобы наши увидели дым. Заприте дверь.

Аристид не сказал ни слова, вытащил из-за пояса кинжал и положил на пол поближе к королю, а сам захлопнул дверь и надежно передвинул засов.

Фастред вытащил наконец-то занявшуюся огнем тряпицу, намотал ее на черенок от метлы, соорудив примитивный факел.

— Лезьте в это окно, — посоветовал Грегор и, приподнявшись на локтях, подполз к стене.

Фастред порадовался, что в таких домах не ставили стекол: сдирать пузыри оказалось куда проще и быстрее.

— Подержите. — Сорвав остатки мусора, брат-протектор дал Волдхарду факел и сам полез в окно. — Можно подавать.

Подоспел Аристид.

— Попробуйте залезть на крышу, — предложил он. — Вдруг заметят.

Волдхард кивнул.

— Да. Ночь спускается, факел с берега точно увидят.

В двери отчаянно барабанили.

— С богом, брат мой, — поторопил Аристид. — Возвращайтесь, как сможете.

Фастред кивнул и побежал к сараю.

— Полин! — ревел Фастред, пытаясь дозваться до девицы.

Деревня обезумела. Напуганная скотина металась по улице — несколько северян отлавливали животных и выгоняли за пределы деревни, чтобы не путались под ногами. Почти в каждом дворе звенело оружие, Фастред видел, как крестьяне пытались отбиться от налетевших на деревню людей короля вилами да серпами. Против рундов шансов у них было немного. Кричали женщины, свирепо рычали мужчины, где-то плакали дети. Несколько домов загорелись.

Жестокость в ответ на жестокость. Таков был приказ Грегора Волдхарда.

Сарай Флоретт сгорел дотла, Фастред едва успел вывести оттуда скотину. И сейчас вскормленные на люцерне козы противно мычали на здоровенного рунда, гнавшего их подальше от места кровопролития.

Фастред потерял из виду Флоретт, когда бросился предупреждать северян, но с тех пор не мог ее отыскать. Он ходил по улицам от двора ко двору, звал, кричал, но ответа не было.

— Флоретт! Полин! Где вы?

Он вошел в опустевший двор, спасаясь от разрывавших уши криков. Фастред уже не понимал, вопила ли то его совесть или он просто так и не привык к невинным жертвам на войне.

Двор казался пустым и тихим. В небольшом домишке ставни и двери были открыты нараспашку, но внутри свет не горел. Освещая дорогу факелом, брат-протектор обошел дом и оглядел задний двор.

— Полин! Флоретт! — Позвал он уже безо всякой надежды. Понимал, что скорее всего найдет женщин утром, когда встанет солнце. И вряд ли они будут живы. Так всегда случалось, когда на рундов поднимали руку. — Это Фастред. Я один.

Из дальней постройки донеслись шорохи Фастред обнажил меч и двинулся на звук.

— Покажись, — приказал он, подойдя ближе.

Ответом ему было тихое конское ржание и шепот.

— Полин? — Он выставил факел перед собой.

— Аккуратнее! — зашипела она. — Сейчас все здесь спалишь!

— Тебя не тронули? Где твоя мать?

— Мертвая она, — чужим голосом ответила девушка. — Меня тронули, но не покалечили. Наверное. Я лошадь нашла. Позволишь уйти? Я ничего тебе не сделала.

— Кто тебя тронул?

— Не важно. Его мама зарезала. Но сама тоже… Дай мне уйти, брат Фастред.

Монах хотел было отстраниться, но что-то его удержало.

— Погоди. — Он достал из-за пояса нож и протянул девушке. — Держи вот, на всякий случай. Я не хотел, чтобы все так вышло. Не думал, что так будет.

— Ты убийца? Жун сказал, что ты головорез. Ты убил тех людей, которых он за тобой отправил?

— Да.

— Зачем?

— Затем, что иначе они убили бы меня.

Полин рассеянно кивнула.

— Куда мне лучше поехать?

— В Бениз. Или в Мале. Туда, где стены толще. Вот, возьми еще это. — Фастред сунул ей в ладонь медальон короля. — На него можно купить большой дом и лавку, детей вырастить. Продай честному человеку. Но сюда не возвращайся, поняла?

— Не вернусь. Здесь теперь проклятое место. Вы нарушили закон гостеприимства. Вы все будете прокляты.

— Мы уже прокляты, дорогая. Уже прокляты.

Он довел ее до самого края забора, свалил плетень и расчистил дорогу для лошади — нечего было ей шастать по хоженым дорогам.

Фастред помог ей забраться в седло и проверил надежность креплений. Снял с плеч свою старую накидку и укутал ее — надо было как-то прикрыть срам, выглядывавший из — под разорванного платья. Полин двигалась, словно кукла и соображала непростительно медленно.

— Прости, что потерял тебя из виду и не помешал им.