Алекс Хай – Рекрут (страница 5)

Вот это уже звучало ближе к правде.

Я хотел было что-то съязвить, когда за моей спиной вдруг раздался голос. Женский, тихий, но почему-то разрезавший воздух, как клинок.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я здесь по делу.

Я обернулся.

В дверях стояла женщина в длинной мантии цвета ночного неба — глубокий тёмно-фиолетовый, с серебряной вышивкой по подолу. На её плечах покоился знак — круг, разделённый наполовину луной и звёздами. На груди — брошь с символом лунного серпа. Её волосы были заплетены в строгий узел, а глаза… Казалось, в них жила сама тьма.

— Магистр Салине, — сухо произнесла Виррен, поджав губы. — Мы не ожидали вас так скоро…

— К чему медлить? — перебила её женщина. — Один из тестов, — она кивнула в сторону диаграмм на кристаллическом экране, — показал стабильный отклик на Теневую синхронизацию. А такие реакции — уже наше поле для работы. Благодарю за то, что оперативно поделились информацией.

— Это может быть случайным совпадением, — неуверенно сказала ассистент с «лупой».

— Возможно. Но даже редкая случайность заслуживает внимания, — Салине посмотрела на меня. Не так, как смотрела Виррен — не как на объект исследований. Как на фигуру, которую нужно поставить на доску. — Я прошу передать этого юношу под временное наблюдение Ночного клана. Пока не будет выявлена природа отклонения.

— Но у него нет рода, магистр, — возразила Виррен. — И нет подтвержденной связи. Вы не можете взять его.

— У него есть реакция, — спокойно сказала Салине. — А ещё… у него толком нет ничего, что привязало бы его к Дневному свету. Вы же сами видите.

Я вдруг ощутил лёгкий холод. Не от слов — от того, насколько точно они во мне отозвались. Да, я не знал, кто я. Но всё здесь, в этом городе света, ощущалось как… не моё. Я чувствовал это каждой клеткой. Словно жил в чужом теле.

— Вы полагаете, он может быть одним из ваших? — спросила Виррен, прищурившись.

Салине на миг замолчала. Потом тихо, почти шёпотом ответила:

— Я обязана проверить. А если он — нашей крови? Вы хотите, чтобы он заглох в интернате, или… чтобы его подобрал кто-то похуже и превратил невесть во что?

Мне не нужно было быть магом, чтобы понять, что под «похуже» она имела в виду кого-то из Дневных. Может, даже кого-то из тех, кто меня уже видел. И, кажется, испугался, раз захотел так быстро прибрать к рукам.

Салине подошла ко мне и протянула тонкий браслет. Металл — тёмный, с серебряными знаками, едва заметными. Он был холодным на ощупь, но когда я взял его — странным образом уменьшился под размер моего запястья. Словно ждал меня.

— Это временный пропуск, — сказала магистр. — Знак допуска в квартал Лунорожденных. Не теряйте его. Без него вы не пройдёте ни один барьер. На официальный запрос ответят не раньше завтрашнего дня, поэтому пока что останьтесь в стенах Ордена Белой Ткани. Этот браслет станет не только вашим пропуском в квартал Лунорожденных, но и билетом на выход за пределы интерната.

— Лунорожденные? — переспросил я.

— Так называют наш клан, — кивнула она. — Ночной клан. Мы — тень города. Его вторая половина. И возможно — ваша.

Она развернулась к Виррен:

— Я подаю официальную заявку. Наш глава, Герцог Варейн уже уведомлён. Господин Ром — мой кандидат на отбор в рекруты.

Господин? Забавно. Из босяков в господа за несколько часов — вот это я понимаю, рост по социальной лестнице.

Я приподнял бровь:

— А если я откажусь от вашего предложения?

— Тогда отправитесь в интернат, — сказала Виррен. — И мы, вероятно, больше не встретимся.

Салине наклонилась ко мне и сказала тише:

— Но вы не откажетесь. Потому что уже чувствуете, что мы ближе, чем всё, что вы видели здесь.

Она ушла так же тихо, как появилась. А я остался с браслетом, который… странно пульсировал на запястье. Словно чувствовал, что я — не случайность.

Что меня ждали.

Интернат Безродных был тише, чем всё остальное здание Башни. Не пустой, но словно выдохшийся. Здесь не выкрикивали приказы, не щёлкали магическими замками и не носились по коридорам. Только тёплый свет ламп, скрип половиц и запах старой бумаги.

— Добро пожаловать в Серое крыло, — сказал старик, который меня встретил.

На нём была простая туника и жилет с вытертыми пуговицами. Без эмблем, без регалий. Но он имел вид человека, который мог отругать самого генерала — и при этом остаться в живых. Седые волосы были убраны в хвост, тонкие пальцы перемазаны чернилами.

— Сен Барлон. Воспитатель. Архивист на пенсии. Иногда злюсь, но не кусаюсь. Обычно.

— Ром, — представился я. — Временно без документов. И без памяти.

— Слышал о тебе. Ты по адресу, — усмехнулся Барлон. — У нас тут целый этаж таких. Некоторые вспоминают, некоторые — не хотят. Иные слишком хорошо помнят, чтобы называть свои имена. Подъём на рассвете, отбой на закате. Жизнь по Дневному времени. Вопросы?

Старик сразу мне понравился. Было в нем что-то, что внушало уважение. Какая-то внутренняя сила, которую он, впрочем, не собирался демонстрировать.

Он провёл меня через скрипучий коридор с видавшими виды дверями, в конце которого был небольшой зал — камин, книги, круглый стол и несколько кресел.

— Тебе пока выделят койку в углу первой комнаты. И не волнуйся — соседи вменяемые. Один вчера чуть не поджёг себе бороду, но в остальном — мирный парень.

— Приятная компания, — кивнул я. — Таких, как я, здесь много?

— Таких, как ты — нет, — заметил старик, наливая какой-то дымящийся отвар. — Но, как ни странно, чаще именно такие и могут отсюда выйти. На, выпей, отвар из ночных грибов. Сам собирал.

— У тебя есть время на сбор грибов с такими-то подопечными?

— А чего их искать-то? Они после заката по всему городу растут. Все равно на рассвете растворятся. А так хоть польза — способствует крепкому сну и здоровому пищеварению.

Он поставил кружку передо мной, сел сам, вздохнул и уставился в огонь.

— Можешь спрашивать. Если ты и правда потерял память, то вопросов у тебя будет много.

— Хорошо, — я наклонился вперёд. — Кто вообще тут управляет всем этим балаганом? Дневные, Ночные, Ордена какие-то… А над ними-то кто стоит?

Барлон приподнял бровь.

— Думаешь, ответ будет простым?

— Думаю, ты умеешь объяснять сложное простыми словами, Сен Барлон.

Он усмехнулся.

— В основе — семь кланов. Два главных: Дневной и Ночной. Свет и тень. Они должны находиться в равновесии и зависят друг от друга. Лунорожденные — единственные, кто может добывать Ноктиум. Разведывают местность, сражаются с тварями, которыми по ночам кишат Дикие земли. Солнцерожденные — единственные, кто умеет стабилизировать грязный Ноктиум и превращать его в чистый и пригодный для использования продукт.

— А этот Ноктиум им всем зачем?

— Как зачем? — почти оскорбился старик. — На нем всё работает. Вообще всё. От Сердца Альбигора — это энергетический источник всего города, до проклятого медленного лифта в левом крыле и той капсулы, в которой тебя мариновали. Магия — тоже. Не будет Ноктиума — не станет и города…

— Но есть еще этот Орден Белой Ткани, — напомнил я.

— Это орден клана Белых плащей. Они приносят клятву служить Городу и соблюдать нейтралитет. Лекари всех мастей, учителя, библиотекари, наставники…

— А кроме них?

— Еще есть Пламенники, Огненный клан. Лучшие кузнецы, снабжают весь город оружием и бронёй. Иногда помогают Ночному клану в вылазках против тварей — твари огонь не любят… Есть «Зеленые руки» — эти палку в пустыне воткнут, а она наутро зацветет. Кормят весь Альбигор и травы выращивают. «Золотые весы» — самые скользкие. Эти — специалисты по артефактам и артефактной технике. Очень богатый и влиятельный клан, вечно играет на интригах между кланами ради выгоды. Ну и самый мерзкий — это Серый орден. Эти умеют создавать иллюзии и манипулируют сознанием. Они единственные, кому подчинилась магия Теней после Лунорожденных. Нередко работают как агенты и шпионы, продавая информацию и свои услуги любому, кто заплатит.

Я усмехнулся.

— Короче, тот еще серпентарий. И кто из них — меньшее зло?

— Меньшее зло? — хмыкнул старик. — Нет такого. Все служат Городу. А управляет Альбигором Совет. Там и представители всех кланов, и магическая аристократия, и делегаты от горожан. Забавно, но уже пятьсот лет система работает… Хотя иной раз так хочется их всех поганой метлой…

— А раньше бывало, что рамка на воротах… — я поискал слово, — ошибалась?

Старик замолчал. Надолго. Чай в его чашке уже остыл, когда он заговорил:

— Магия… не делает ошибок. — Он поднял на меня взгляд. — Но даже магию можно обмануть.

Сон подкрался незаметно. Без подушки, без одеяла, без приглашения. Просто навалился на меня и погрузил в приятный мрак. Последнее, что я помнил — приглушённый свет, дыхание соседей по комнате и шаркающие шаги Барлона по коридору.

А потом — зеркала.