Алекс Громов – Сталин. Цена успеха, феномен пропаганды (страница 2)
Спустя девять лет в честь этого события был установлен памятник, а еще через четыре десятилетия на вокзале установили и тот самый паровоз H2–293, везший состав с Лениным.
Но это было после, а за день до возвращения лидера Сталин поставил на голосование в ЦК партии предложение о начале переговоров с меньшевиками по выработке общей позиции по отношению к войне. После долгой дискуссии предложение было принято (главой большевистской делегации был назначен Сталин), но переговоры из-за возвращения в Россию Ленина уже не состоялись…
Ленин осудил позицию Сталина и Каменева, и уже 4 апреля 1917 года в своих «Апрельских тезисах» (впервые напечатанных через три дня, 7 апреля, в газете «Правда» № 26), которые он озвучил на собрании большевиков – участников Всероссийского совещания Советов РСД в присутствии некоторых меньшевиков, он сказал: «Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний, особенно относительно отказа от аннексий. Разоблачение, вместо недопустимого, сеющего иллюзии “требования”, чтобы это правительство, правительство капиталистов, перестало быть империалистским». Эти десять тезисов были одобрены после острой дискуссии на 7-й Всероссийской апрельской конференции РСДРП(б), проходившей 24–29 апреля 1917 года.
Первоначально против «Апрельских тезисов» выступил и Сталин, заявивший на заседании ЦК (что было зафиксировано в одном из протоколов заседания бюро ЦК): «Схема, но нет фактов, а поэтому не удовлетворяет. Нет ответов о нациях мелких». Но уже к началу Апрельской конференции Сталин снова стал верным соратником Ленина и поддержал все его предложения.
В мае-июне 1917 года Сталин занимался организацией антивоенной пропаганды и перевыборами Советов. 3 июня начался I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который продлился двадцать один день. Иосиф Виссарионович принял в нем участие в качестве делегата и от фракции большевиков, набиравших силу в Петрограде, был избран членом ВЦИК и членом Бюро ВЦИК. Сталиным были напечатаны несколько статей в большевистских газетах «Правда» и «Солдатская правда» (являвшейся с середины апреля 1917 года органом Военной организации при Петербургском комитете РСДРП(б)). Помимо этого Сталин занимался подготовкой демонстраций, прошедших 10 и 18 июня 1917 года в Петрограде.
«Укрыть товарища Ленина»
7 июля 1917 года на квартире у большевика С. Аллилуева состоялась жаркая дискуссия между тогдашними лидерами питерских большевиков Лениным, Зиновьевым, Ногиным, Орджоникидзе, а также присутствовавшей там Стасовой на тему того, что предпринять в ответ на опубликованный приказ Временного правительства об аресте Ленина и Зиновьева. Так, Ногин считал, что большевистским лидерам нужно явиться в суд и использовать это для пропаганды.
Против был Сталин, который считал: «Юнкера до тюрьмы не доведут. Убьют по дороге. Нужно надежно укрыть товарища Ленина». С ним согласились Орджоникидзе и Стасова. В результате было принято решение о переходе Ленина и Зиновьева на нелегальное положение. После этого был изменен облик Ленина, для чего Сталин лично сбрил у него бороду и усы, а после надевшего парик Ленина загримировали. То же самое сделали с Зиновьевым – его постригли и загримировали. Затем Сталин отправляется вместе с загримированными Лениным и Зиновьевым на станцию Разлив, где находился дом верного партии рабочего.
Ленин и Зиновьев отправились в Разлив, а Сталин «остался на хозяйстве» – руководить партией, только что потерпевшей крупное поражение. И ему при участии Якова Свердлова вскоре удалось исправить ситуацию, причем способствовало этому само Временное правительство, которое для наведения порядка в стране ввело смертную казнь. В столице стали появляться недовольные таким «закручиванием гаек» и продолжением войны представители солдатских комитетов (ведь то и другое грозило им смертью).
10 октября в столицу нелегально вернулся Ленин, который на заседании ЦК выступил против Учредительного собрания, обосновав необходимость захвата власти именно большевиками. В ходе голосования десять из двенадцати участников этого заседания, в том числе и Сталин, поддержали ленинское предложение. Сталин был избран членом Военно-революционного центра и в его составе вошел в Петроградский ВРК. В газете «Рабочий путь» (одно из названий газеты «Правда», тогда подвергавшейся преследованиям со стороны Временного правительства), которую редактировал Сталин, 24 октября (но новому стилю – 6 ноября) напечатана редакционная статья «Что нам нужно?» с призывом к свержению Временного правительства и замене его советским правительством.
А потом раздались залпы крейсера «Аврора» и начался штурм Зимнего. После его падения на заседании II съезда Советов было избрано новое правительство – Совет народных комиссаров, которое возглавил Ленин. Сталин стал комиссаром по делам национальностей.
Троцкий, являвшийся комиссаром по иностранным делам, позже так обрисовал метаморфозу, произошедшую со Сталиным – членом правительства: «Временное правительство с участием меньшевиков и народников, вчерашних товарищей по подполью, тюрьме и ссылке, позволило ему ближе заглянуть в ту таинственную лабораторию, где, как известно, не боги обжигают горшки. Та неизмеримая дистанция, которая отделяла в эпоху царизма подпольного революционера от правительства, сразу исчезла. Власть стала близким, фамильярным понятием. Коба освободился в значительной мере от своего провинциализма, если не в привычках и нравах, то в масштабах политического мышления. Он остро и с обидой почувствовал то, чего ему не хватает лично, но в то же время проверил силу тесно спаянного коллектива одаренных и опытных революционеров, готовых идти до конца. Он стал признанным членом штаба партии, которую массы несли к власти. Он перестал быть Кобой, став окончательно Сталиным».
Наркомнац
25 октября 1917 года открылся съезд Советов, которому Военно-революционный комитет передал уже фактически завоеванную власть в городе. В ночь на 25 октября в столице произошел переход войск на сторону революционеров-большевиков и захват основных государственных учреждений. «В поведении Временного правительства замечалась нерешительность, – писал в статье, опубликованной в 1918 году в «Правде» и посвященной годовщине революции, Сталин. – Только вечером оно стало занимать мосты ударными батальонами, успев развести некоторые из них. В ответ на это Военно-революционный комитет двинул матросов и выборгских красногвардейцев, которые, сняв ударные батальоны и разогнав их, сами заняли мосты». Эти события считаются началом вооруженного восстания, приведшего большевиков к власти.
В книге Р. Слассера приводится основанная на мемуарных источниках версия историка Е. А. Луцкого, что 25 октября в 3 часа утра в Смольном состоялось еще одно заседание ЦК с участием Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого и Сталина. Главной целью было обсуждение задач будущего правительства и, с учетом важности земельного вопроса, – проекта Декрета о земле.
Есть свидетельства, что в те дни Сталин вел работу с агентами партийной разведки, и поэтому никаких протокольных поручений за ним не могло быть записано. Впоследствии с первого дня организации Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем (7 декабря 1917 года) именно Сталин курировал ее работу по линии Политбюро.
8 ноября (по новому стилю) 1917 года Иосиф Сталин занял свою первую государственную должность – народного комиссара по делам национальностей. Народный комиссариат по делам национальностей (сокращенно Наркомнац) был создан в тот же день, то есть сразу после победы большевиков, согласно декрету «Об учреждении Совета Народных Комиссаров». Наркомнац просуществовал до июля 1923 года. Задачей этого органа было урегулирование порой непростых отношений между различными народами, населявшими территорию бывшей Российской империи, а теперь Советской республики. Кроме этого надлежало заботиться о материальном и культурном развитии «всех национальностей и племен» с учетом их традиций и обычаев.
14 ноября 1917 года Сталин выступил в Гельсинг-форсе (ныне Хельсинки) на съезде Финляндской социал-демократической рабочей партии. В своей речи он сообщил о победе в Петрограде пролетарской революции и приветствовал финских рабочих от имени новых властей России. При этом глава Наркомнаца пообещал: «Полная свобода устроения своей жизни за финляндским, как и за другими народами России! Добровольный и честный союз финляндского народа с народом русским! Никакой опеки, никакого надзора сверху над финляндским народом!» Кроме этого Сталин говорил о необходимости скорейшего прекращения войны, которая выгодна только «старым волкам империализма», причем на самом деле им нельзя доверять даже заключение мира.
Сам Сталин описывал начало деятельности советского правительства достаточно реалистично: «Первые дни после Октябрьской революции, когда Совет Народных Комиссаров пытался заставить мятежного генерала, главнокомандующего Духонина, прекратить военные действия и открыть переговоры с немцами о перемирии. Помнится, как Ленин, Крыленко (будущий главнокомандующий) и я отправились в Главный штаб в Питере к проводу для переговоров с Духониным. Минута была жуткая. Духонин и Ставка категорически отказались выполнить приказ Совнаркома. Командный состав армии находился целиком в руках Ставки. Что касается солдат, то неизвестно было, что скажет 14-миллионная армия, подчиненная так называемым армейским организациям, настроенным против советской власти. В самом Питере, как известно, назревало тогда восстание юнкеров. Кроме того, Керенский шел на Питер войной. Помнится, как после некоторой паузы у провода лицо Ленина озарилось каким-то необычайным светом. Видно было, что он уже принял решение. „Пойдем на радиостанцию, – сказал Ленин, – она нам сослужит пользу: мы сместим в специальном приказе генерала Духонина, назначим на его место главнокомандующим тов. Крыленко и обратимся к солдатам через голову командного состава с призывом – окружить генералов, прекратить военные действия, связаться с австро-германскими солдатами и взять дело мира в свои собственные руки”. Это был „скачок в неизвестность”. Но Ленин не боялся этого „скачка”, наоборот, он шел ему навстречу, ибо он знал, что армия хочет мира и она завоюет мир, сметая по пути к миру все и всякие препятствия, ибо он знал, что такой способ утверждения мира не пройдет даром для австро-германских солдат, что он развяжет тягу к миру на всех без исключения фронтах…»