Алекс Громов – Историкум 2. Terra Istoria (страница 8)
Оказалось, что помимо боевых отрядов раков с космических кораблей на Землю высадились раки-писатели и раки-публицисты, которые должны были увековечить подвиги боевых раков и запечатлеть справедливую расправу над злодеями-ракоубийцами.
— Раз ваши классики есть воплощение вашего духа, значит, вы все одобряете геноцид наших младших братьев!
Кроме того, в первом же бою на приз Земли, организованном профессиональной планетной федерацией боевых искусств рак-боец Кари (длина с хвостом — 5 м 78 см) заставил чемпиона по боям без правил «Железного кулака» Нульеса (рост 209 см без хвоста) спасаться бегством на трибунах на пятнадцатой секунде этого спортивного поединка. Федерация была вынуждена вручить приз и почетный диплом Кари, затем вдобавок изрядно потратившись на установку его статуи в музее великих мастеров рукопашников (в данном случае фигурировало выражение «клешнепашник») под Лос-Анджелесом.
Между тем на Земле начал стихийно формироваться первый антирачий отряд. Получив по голове чудовищной клешней, Василий Петрович вспомнил боевую юность и службу в стройбате. Тем более что злокозненное членистоногое продавило задницей диван, порвало как грелку новую зимнюю резину для автомобиля «Жигули», лежавшую под диваном, и покорежило велосипед «Орленок» (хоть и не ездил давно, практически никогда, а всё равно жалко!) — за эти отвратительные деяния зловредное существо было просто обязано получить граблями по усам. И самое удивительное, что эти грабли оказались под рукой у Василия Петровича, будучи весьма удачно принесены на днях из гаража для отправки на дачу.
Бронированный ус незваного злодея от мастерского удара накренился. Взволнованное чудовище поднялось, снеся люстру и частично от негодования обрушив потолок. А Василий Петрович начал свой планомерный отход через распахнутое окно, благо этаж был первый. Теперь ему предстояло сформировать тот самый отряд народного гнева, который непременно замочит в пиве этих огромных злобных пришельцев. Собственно, вопрос был только в пиве. Раков везде хватало…
Казаки в Токио
Профессор Иваницкий, возглавлявший кафедру исторической информатики на истфаке МГУ, не раз утверждал, что, едва войдя в аудиторию, может с первого взгляда понять, кто из пришедших на экзамен студентов честно изучил все доступные источники (а возможно, и часть формально недоступных), кто наспех прочитал чужой конспект, а кто надеется исключительно на знаменитый русский авось.
С абитуриентами дело обстояло немного сложнее, но: Иваницкий уже научился мгновенно высчитывать необходимые поправки на волнение и отличать потенциальных фанатиков науки от тех, кому на бюджетном отделении делать нечего.
Поэтому абитуриента, в чьем экзаменационном билете значилось «Максим Петров», почтенный источниковед слушал не слишком внимательно: облик юноши сразу выдавал в нем завзятого «ботаника», а уж когда Иваницкий заметил, как блеснули радостью его глаза при виде пятнадцатого билета…
— Хотите поменять? — для проверки пошутил профессор. Бывает же так, что разгильдяи выучивают единственный билет и им иногда везет вытащить именно его.
Но перспектива замены билета Максима Петрова не напугала. А потому профессор его слушал вполуха. Узнать для себя что-то новое из истории русско-японской войны начала ХХ века он никак не планировал. Ровное журчание рассказа его даже слегка убаюкало.
— В начале сентября русские войска осадили Токио и после недельных боев взяли город…
— Что?! — подскочил профессор. — Что вы сказали?
— В сентябре 1904 года русские войска взяли японскую столицу Токио, — озадаченно повторил студент. — Пятнадцатого сентября, чтобы быть точным.
— Вы про русско-японскую войну говорите? Про ту, что была перед первой революцией?
— Какой революцией?
— Вон отсюда!!!
Женщины у Смольного
Эпизод с абитуриентом Максимом мгновенно пополнил богатую коллекцию университетских баек, но этим дело не ограничилось. В ближайший из дней, назначенных для приема апелляций, в приемную комиссию ворвалась крупная экспансивная дама, представилась Еленой Владимировной Микушовой-Петровой и, потрясая какой-то книгой, потребовала защиты и справедливости для своего сына.
Максим, еще более отутюженный и причесанный, чем на злополучном экзамене, рядом с родительницей выглядел совсем незаметным.
— Мой сын с детства увлекался историей! — кричала госпожа Микушова. — Ему приобретались лучшие учебники, он читал дополнительные материалы! А у вас за абсолютно правильный ответ его в оскорбительной форме просто выгнали с экзамена! И это Московский университет, я вас спрашиваю?!
— Кто у молодого человека экзамен принимал? — устало спросил председатель приемной комиссии. — Иваницкий? Пригласите его.
Завкафедрой исторической информатики поведал, как он услышал от абитуриента Петрова о взятии русскими войсками японской столицы.
— С такими знаниями… — развел руками профессор, — сами понимаете, в Московском университете делать нечего.
— Но так в учебнике написано! — выкрикнул юноша.
— В каком учебнике? — оторопела комиссия.
— Вот! — Госпожа Микушова взмахнула книгой прямо перед носом председателя. — Вот вам учебник, грифованный, всё как положено!
— И что, — осторожно переспросил Иваницкий, — там написано, что Россия выиграла ту войну?
— Да, — кивнул Максим, — после этого Япония сохранила свою независимость и государственное устройство, но под протекторатом России.
— Вы еще скажите, что сын японского императора женился на русской цесаревне, — съязвил председатель.
— Не сын, а внук, — деловито ответил абитуриент. — Сын императора Муцухито, посмертное имя — Мэйдзи, принц Ёсихито к началу войны уже был женат на принцессе Садако, а их сын принц Мити, получивший после смерти деда титул наследника престола, вступил в брак с великой княжной Анастасией. Впоследствии они царствовали — император Хирохито и императрица Кодзюн.
— И революции в 1905 году не было?
— В указанное время наблюдался всеобщий патриотический подъем, вызванный победоносным завершением войны.
— Но в семнадцатом-то году революция хотя бы была?
— В двадцатом, вы хотели сказать, — юноша говорил теперь с легкой иронией, как человек, разгадавший хитрость экзаменатора. — Произошла буржуазная революция, в России была провозглашена республика. Партия большевиков намеревалась организовать революцию социалистическую, но после знаменитого выступления премьер-министра Керенского с броневика на митинге у Николаевского вокзала отряды матросов взяли штурмом Смольный институт, где находился большевистский штаб…
— Да что вы несете! — заорал Иваницкий. — Какой Смольный?! Кто его штурмовал?!
— Матросы! — вклинилась разгневанная мать. — А защищал женский батальон, там, кстати, была моя прабабушка! И кстати, как же это вы, рецензент вот этого учебника, — книга с грохотом упала на стол комиссии, — совершенно не знаете историю, а?
Завкафедрой машинально открыл учебник, украшенный грифом Министерства образования. Да, Иваницкий прекрасно помнил, что выступал в качестве одного из рецензентов единого учебника по истории России, это он и есть, но…
«
— Коллега, вы это видите? — прошептал Иваницкий.
— Вижу, — вместо председателя, к которому обращался завкафедрой, ответил подоспевший на шум декан. — И вашу фамилию в списке рецензентов тоже вижу!.. Как вы это объясните?
Нежить против колхозов
На кафедре исторической информатики царило небывалое оживление. Каждый сотрудник факультета жаждал лично ознакомиться с единым учебником по истории России, в котором «маленькая победоносная война» строго соответствовала своему названию, матросы штурмовали Смольный, а Великого Октября не было вовсе… Уже прибывали любопытствующие с соседнего философского факультета, а за их спинами теснились гости «из-за проспекта» — с физфака и даже с мехмата.
— Дамбу, оказывается, при Александре Первом построили! — захлебывался хохотом один из визитеров.
— Вообще-то как раз тогда и был разработан первый ее проект за авторством инженера Базена… — задумчиво произнес другой голос.
— Что, и Сталина там нет? — воскликнул, протискиваясь в двери, какой-то аспирант.
Профессор Иваницкий как раз нашел собственный экземпляр злополучного учебника и дрожащими руками листал его. Но восторженный вопль молодого сотрудника:
— А-а-а! Держите меня! Нарком-ведьмак! — заставил завкафедрой выронить книжку.