Алекс Громов – Историкум 2. Terra Istoria (страница 23)

Ну а местные олигархические олигархи, неужто они все как есть не пережили сию Катаклизму? Те самые топ-персонажи не только не померли от Корпоративной Чумы, но были включены в состав Дикой Охоты — конного отряда, шествующего вокруг вашингтонского Белого Дома и лондонского Сити. На наших землях сие формирование ранее существовало под брендом Дикой дивизии. Разве без Диких новый порядок наведешь?

Ну а опосля того, как бытовая и не очень техника приказала долго жить, и ухода из мира прежних топов самыми нужными людьми вдруг оказались выживальщики, над которыми еще недавно посмеивались, как над чудаками со сваленными в закромах запасами. Если в общине или поселке не было хоть одного такого, считалось, что поселок неудачный и особых шансов отстоять свою территорию у его жителей нет, проще сразу войти в унию с какими-нибудь соседями, у которых выживальщик имеется.

Так человечеством была пройдена точка профукации. Иначе говоря, все профукали и ту самую развилку по дороге в Концентрат Мирозданья для венцов либеральной эволюции. Вся оцифрованная информация, булькая и похрустывая, а порой — издавая непотребный запах, погибла вместе с гаджетами, которые обеспечивали ее существование. И вскоре только в сказках, которые старики рассказывали внукам под треск огня в примитивных очагах, остались отголоски блаженного времени, когда существовали Интернет, телевидение и микроволновые печки с таймером, блендеры и пароварки, без которых жизнь была бесцветна и пресна, аки народная колбаса из останков прежней гофры…

Кто Прошлое помянет — тому глаз и что-нибудь еще вон

Нет в мире совершенства, но всегда хочется. Сложности его обретения, как всегда, кроются в формах. После окончания Цифры должна вроде следовать Буква, но народ с радостью выбрал долото, топор и лобзик. Ценность прорицаний (в том числе Ленинского пророчества) резко снизилась. Оказалось, что специалисты, умеющие что-то делать руками или хотя бы представляющие, как это делается, — намного дороже золота. Потому что золото ничего не стоило теперь. Не было ни прежних государств (ну в окрестностях вроде как отмучились, по крайней мере — не видать и не слыхать), ни спецхранов, ни магазинов. Ни диссертациев, ни культурных министерств…

Из прикладных занятий самым популярным оказалось ремесло печника. А самым лучшим жильем — хибарки с низкими потолками. Модные когда-то лофты и пентхаусы стояли пустыми, постепенно разрушаясь. Первые потому, что попробуй натопи такое огромное пространство маленькой печкой — а большую себе мало кто мог позволить, и даже эти мало кто быстро отучились тратить дрова впустую. Когда человека хотели вежливо (почему-то) назвать умственно отсталым, то просто говорили, что «он живет в конференц-зале». А пентхаусы годились разве что для дозорных постов, и смена отправлялась пешком с пищевыми котомками за плечами вверх по бесконечным лестницам раз в неделю, не чаще. Еще на крышах устраивали резервуары для сбора дождевой воды, которую, по слухам, некие тайные барыги закатывали в оставшиеся с лучших времен пластиковые бутылки с этикетками целебных напитков.

По мере развития пищевого сервиса вкусы людей стали далеки от натурально-огородных, и посему переход от искусственно приготовленной пищи к натуральной, сопряженный к тому же с постепенным сокращением целительных таблеток из опустевших аптек, вызвал массовое несварение. Поначалу было много отравлений — холодильники-то отказали, а сохранять скоропортящуюся пищу без них народ давно разучился. Но потом кто поумнее выкопали глубокие погреба, а самые умные захватили подземные бункеры. В первую же зиму там был запасен лед по старым методикам, причем те, кто их знал, запрашивали такие вознаграждения, что вскоре становились владетельными бизнес-князьями. Кстати, одной из главных ценностей снова стала соль. А специи опять пошли на вес золота и дороже…

Домашнюю выпечку со специями на золотых подносах принимала внутрь новая аристократия, существа суровые до целевого изумления. Среди них, конечно, выделялись принцы. Принц — это искаженно-производное от термина «принцип». Это владеющий принципом, а принцип не какой-то до изумления идейный, а исконно сугубо материальный: ты — мне, я — тебе. У меня есть солярка, у тебя соль. Принцесса — пара принца, приватница. При этом в новом усовершенствованном мире принята многопарность, а приват формируется лишь на незначительные отрезки времени. Поэтому согласно древней традиции девушка из прежнего Центра былой цивилизации мечтает перебраться на периферию и стать там принцессой. Для чего нужен принц. И его любость, т. е. способность дарить ласки и доверие, столь ценимые на Окраине.

Да и герои, реальные или потенциальные принцы, всегда совершают свои странствия, направляясь на Окраины, а то и за них. В то самое Закулисье, где ранее обитали мохнатые бородатые люди с автоматами, а теперь устаканилась Тишь и Благодать культурных центров Нового Рыцарства.

Но всё после цифровой смерти уладилось не сразу. Даже мастеровые — и те поначалу вообразили себя солью и специями Земли. Немало было бунтов, мятежей и просто беспорядков. Начались массовые схватки за строительные рынки, получившие у летописцев название «Великая Строительная Оборона». Потом разразился бунт злобных европейских прапорщиков, первоначально пытавшихся захватить власть над миром, но позже удовольствовавшихся тем, что стали хозяевами генеральских дач. А вот сами некоторые генералы за прошлые грехи были сосланы нести дальнейшую службу в африканские племена людоедов, воодушевленно считавших звездочки на погонах деликатесов.

На границах государств, а в некоторых случаях и княжеств, были выложены нежилые камни — суть их была объявлена «военной тайной». А, по слухам, в какой-то далекой Америке началось возведение великой американской стены, отделяющей её от всех прочих территорий. По старинной традиции, за возведение должны были взяться потомственные стеноделы — китайцы.

Вместе с Цифрой иссякли и многие искушения — и причем не только внеземные (в смысле — виртуальные). Некоторые даже утверждали, что наконец-то наступил вожделенный Золотой Век — с человечества осыпалась мишура цифровой цивилизации, и люди вновь вернулись к традиционному земледелию, скотоводству, меновой торговле, и человек человеку станет товарищем и братом, а не менеджером и клиентом. Появились секты, проповедовавшие, что надо очиститься, всё забыть и начать сначала. Поскольку они Прошлое называли «блудом», то их вскоре прозвали заблудниками. О них даже сложили присказку — «в трех днях заблудился». Просто те не могли ничего больше трех дней помнить и поэтому любили по-крупному и мелкому одалживаться…

Недолюбливали простые люди и тех, кто занимался путанием в современности, слагая всякие слухи как о местах отдаленных, так и близких. Поэтому каждый полувождь, бережно сохранявший хоть малую, но власть, держал при себе фактчекинга. Сей человек просто обязан был все значимые, подаваемые своему кормильцу факты сверить с действительностью. А ужо после проверки выходил Отец Местности на Красное Крыльцо и оттудова вещал городу и люду проверенную новость: «Люди с песьими головами из Бадена начали движуху в нашу сторону и через две годины…»

Недостатком этого простого, но в целом понятного мира можно было назвать появление упырей. Так теперь вежливые люди с признаками свежей цивилизации называли бесхозяйственных (вернее — бесхозных) ученых. Не мог (не захотел?) помочь Родине — иди в свинопасы. Здание Академии наук даже пытались приспособить под свинарник, но свиньи не прижились. Не выжили. Видимо, не перенеся некое ученое чванство. А вот ученые-бесхозники уцелели и даже пытались пророчествовать о своей незаменимости, но успеха не имели^[6].

Зато в силу вошли люди поистине энциклопедических знаний, среди которых выделялись антиквары. Многие из них передвигались на тройках со звонкими бубенцами и в сопровождении крепкой стражи. А на второй тройке следом ехал оркестр с балалайками, дудками и праздничными барабанами, вовсю наяривая: «Эх, завтрева куплю Отчизны лучшие картинки…»

Поиск на руинах Мирозданья

А между тем на собачьем рынке продолжался тот самый разговор.

— Книгоискаки, говоришь?

Покупатель так и не ушел в сторону ряда с копчеными на обломках шпал крысами, вяленой собачатиной, бледной морковью и дорогущими грибами, которые некие умельцы приноровились выращивать в тупиках тоннелей. Ценились эти шляпки больше, чем подземные грибы, которые когда-то собирали в дубовых рощах с собаками, предками книгоискак. Ходили даже слухи, что кто-то где-то научился добывать и те, бесформенные черные грибочки, пищу королей и кинозвезд, прокапываясь к их колониям теперь уже с другой стороны земной поверхности. Ведь как не верти, поверхность-то двусторонняя.

Сказки, подумал продавец. Эх, найти бы библиотеку или хоть ящик с книгами какой-нибудь завалященький! Хоть с брошюрами… Хоть бы с парой схем — за тех платили в валюте, аж пекинской тушенкой, которую, по слухам, до сих пор производят в неком закрытом районе, где хранилась секретная тайна консервирования…

— Мне щенки не нужны, — прорвался сквозь гомон ярмарки голос, ставший вдруг тверже и вкрадчивее одновременно. — Мне нужно взрослую, обученную собачищу.