Алекс Громов – Арктика в Великой Отечественной Войне (страница 7)
Коменданты участков в 1.00 22 июня доложили мне, что ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно.
…Ввиду того, что переводчики в отряде слабые, я вызвал из города учителя немецкого языка, отлично владеющего немецким языком, и Лисков вновь повторил то же самое, то есть что немцы готовятся наступать на СССР на рассвете 22 июня 1941 г. Назвал себя коммунистом и заявил, что прибыл специально предупредить по личной инициативе.
Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена…»
Аналогичную информацию передали телефонограммой по линии госбезопасности: «Перешедший границу в районе Сокаля немецкий ефрейтор показал следующее: фамилия его Лисков Альфред Германович, 30 лет, рабочий, столяр мебельной фабрики в г. Кольберг (Бавария), где оставил жену, ребенка, мать и отца. Ефрейтор служил в 221-м саперном полку 15-й дивизии. Полк расположен в селе Целенжа, что в 5 км севернее Сокаля. В армию призван из запаса в 1939 г. Считает себя коммунистом, является членом Союза красных фронтовиков, говорит, что в Германии очень тяжелая жизнь для солдат и трудящихся. Перед вечером его командир роты лейтенант Шульц отдал приказ и заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки их часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах. Как сторонник Советской власти, узнав об этом, решил бежать к нам и сообщить».
Жуков сообщил новость Сталину, и тот распорядился, чтобы Тимошенко и Жуков приехали к нему в Кремль. Генералы не просто прибыли к вождю, они привезли с собой проект директивы о приведении войск в боевую готовность. Совещание началось без десяти девять вечера. Вместе с Жуковым и Тимошенко приехал Буденный, а в кабинете Сталина их, помимо хозяина, уже ждали Молотов, Ворошилов, Берия и Маленков.
«А не подбросили ли нам этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?», – спросил Сталин[22].
Тимошенко твердо отвечал, что перебежчик не единственный, да и информация из других источников поступает аналогичная. На вопрос, что же в таком случае надо делать, сообщил, что директива о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность и выдвижении их на оборонительные рубежи уже подготовлена. Он кивнул Жукову, который в соответствии с договоренностью стал зачитывать заранее составленный проект директивы.
Сталин снова возразил: «Такую директиву сейчас давать преждевременно. Может, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение немецких частей может начаться с провокационных действий. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений».
Жуков и Ватутин спешно переписали директиву, Сталин внес еще несколько поправок и наконец-то одобрил ее, передав бумагу Тимошенко, чтобы тот подписал документ на правах наркома обороны.
Теперь текст содержал предупреждение как о возможности неожиданного вторжения немцев, так и о высокой вероятности провокаций. Жуков и Тимошенко в значительной степени смогли настоять на своем: войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов предписывалось быть в полной боевой готовности и, если понадобится, отразить натиск немцев и их союзников.
«ВОЕННЫМ СОВЕТАМ ЛВО, ПРИБОВО, ЗАПОВО, КОВО, ОДВО.
КОПИЯ: НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА.
1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Директиву передали в перечисленные военные округа уже за полночь, а предстояло еще довести ее до сведения войск, и нужно было время для выполнения необходимых действий.
Последние приготовления к войне
Какие меры предусматривали нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков по обороне советской Арктики за два с половиной месяца до начала Великой Отечественной войны? Какие силы они предлагали использовать? Об этом можно узнать из документа, датированного 11 марта 1941 года и носящего название «План Генштаба Красной Армии о стратегическом развертывании Вооруженных Сил Советского Союза на западе и востоке».
В нем, в частности, говорилось:
«…Вооруженное нападение Германии на СССР может вовлечь в военный конфликт с нами Финляндию, Румынию, Венгрию и других союзников Германии.
При выступлении Финляндии на стороне Германии не исключена поддержка ее армии германскими дивизиями (8–10) для атаки Ленинграда с северо-запада…
В отношении финской армии наиболее вероятен следующий план ее развертывания:
1. На фронт от Финского залива до Савонлинна – не менее 6 пехотных дивизий, поддержанных 5–6 дивизиями немцев.
2. Для прикрытия направления на Куопио, Йоэнсу на фронте Онкамо, Иоломантси, Нурмес – до 3 пехотных дивизий.
3. Для прикрытия Улеаборгского направления на фронте Кухмониеми, Суомусалми – до 2 пехотных дивизий.
4. В районе Мяркярви – до 2–3 пехотных дивизий.
5. В районе Петсамо – до 1–2 пехотных дивизий.
Окончательного развертывания финской армии надо ожидать на 20–25-е сутки.
Вероятность сосредоточения значительных сил финской армии на Выборгско-Ленинградском направлении, поддержанных здесь немецкими дивизиями, предопределяет возможность активных действий противника на этом направлении.
Наиболее вероятными действиями морских флотов противников будут:
(…)
г) в Северном море возможно развитие немцами крейсерских операций и действий подводных лодок по блокаде наших портов в Мурманске и Архангельске…
IV. Основы нашего стратегического развертывания
а) на охране Северного побережья остаются одна 88-я стрелковая дивизия, западные части и погранохрана».
Также существует адресованная Сталину записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба с соображениями по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками. О северных рубежах там говорилось следующее: «Северный ФРОНТ (ЛВО) – 3 армии, в составе – 15 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий, а всего 21 дивизия, 18 полков авиации и Северного военно-морского флота, а основными задачами – обороны г. Ленинграда, порта Мурманск, Кировской жел. дороги и совместно с Балтийским военно-морским флотом обеспечить за нами полное господство в водах Финского залива. С этой же целью предусматривается передача Северному фронту из ПрибОВО – обороны северного и северо-западного побережья Эстонской ССР. Граница фронта слева – Осташков, Остров, Выру, Вильянди, зал. Матасалу, острова Эзель и Даго исключительно. Штаб фронта – Парголово».
Вопрос, насколько неготовность к войне стала результатом того, что военная реформа в Советском Союзе была далека от завершения, а насколько – следствием сознательных усилий избежать тех самых провокаций, до сих пор служит темой для дискуссий. Некоторые исследователи, подобно Якову Верховскому и Валентине Тырмос[23], утверждают, что даже жертвы первых дней войны были запланированы ради того, чтобы вызвать сочувствие мирового сообщества. Генералам, еще помнившим разгул репрессий, а потому послушным, запрещалось предпринимать хоть какие-то действия для подготовки к обороне, и даже передача в войска знаменитой Директивы о возможном нападении Германии была намеренно задержана.
С другой стороны, флоты встретили первый натиск немцев и их союзников в полной боевой готовности. Так, корабли Северного флота по приказу командующего, контр-адмирала А. Г. Головко, покинули базу в Полярном за несколько дней до начала войны. Они рассредоточились по окрестным природным бухтам, поэтому налеты люфтваффе в первые часы войны не причинили им вреда.
Адмиралы меньше сухопутных военачальников боялись возможного гнева высшего руководства или им не ставили таких ограничений, как «не занимать предполье» на западной границе?
Система оперативных готовностей
5 июня 1941 года вышел приказ наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, в котором сказано, что любые недостатки в оперативной готовности кораблей, частей и соединений флота следует считать чрезвычайным происшествием и строго наказывать. По словам А. Г. Головко, популярная в Советском Союзе патриотическая песня «Если завтра вой на» отзвучала на советском Севере уже за пять суток до официального сообщения о начале немцами военных действий.