Алекс Грин – Царь Давид (страница 25)
… Они претендуют даже на наши фруктовые сады, которые якобы растут на их земле, — жаловались старейшины. — Освободи нас от этих людей, ведь ты такой сильный!
Давид кивнул и отправился в разведку со своими братьями, Авишаем и Авимелехом. Они три дня обследовали города и деревни гешуритов. И пришли к выводу, что те хорошо устроились, и их было много.
Поэтому Давид решил нанести официальный визит и послал вначале своих людей, а потом поехал сам. По городу прошел слух, что прибыл царь Циклага. Царский этикет требовал гостеприимства, поэтому прием оказался очень теплым, в особенности, когда крепкий сорокалетний, с окрашенной бородой царь узнал, что его гость сам Давид, гроза пустынь и победитель Голиафа. Ужин превратился в маленькое пиршество.
— Как много врагов в окрестностях, но хорошо когда цари могут встречаться ради доброго соседства? — спросил Давид.
Талмай ответил вопросом:
— Саул наш главный враг, но придет время, когда мы его потесним?
— Да, — ответил Давид. — так получилось что мы с ним враги.
— Саул жаден до земель и захватывает земли хананеев и арамеев?
— Да, это так, — сказал Давид.
— Но ты имеешь право на наследование престола также как и его сыновья? — спросил Талмай.
— Пока есть у Саула сыновья я не могу быть наследником, — осторожно ответил Давид.
— Слышали мы от иудеев, что народ видит в тебе достойного наследника, — настаивал Талмай.
Эти люди определенно были хорошо информированы.
— Если так обстоят дела, — ответил Давид, — то у нас есть причины установить с тобой дружеские отношения?
Талмай качнул головой, улыбнулся и поднял чашу за здоровье своего гостя.
— Мы можем подумать о нашем будущем, — сказал он, — и, мы можем заключить договор и закрепить его брачным союзом?
— Я готов вступить с тобой в союз, — ответил Давид.
— Я отдам тебе мою дочь Маану.
— Я стану твоим родичем.
Талмай встал и объявил присутствующим, что Давид, царь Циклага и будущий царь Израиля, женится на его дочери и будет его зятем. Все присутствующие с радостью выпили за счастливый союз. Радость не была притворной. Арамейцы надеялись, что Израиль скоро перестанет быть их врагом. Посыпались пожелания относительно скорейшего ухода Саула.
Талмай послал слуг за дочерью. Она вышла одетая в льняное платье, украшенное вышивкой из жемчуга, и в плащ, окаймленный золотыми нитями, в сопровождении своей кормилицы и трех служанок. Лицо ее было скрыто белой вуалью, тонкой, как паутина, из ткани, похожей на туман, Давид раньше никогда не видел такой.
Отец подозвал ее. Она подошла, ступая так легко, что ее ноги едва касались пола.
— Я отдаю тебя этому мужчине, Давиду, царю Циклага, и отныне он будет твоим супругом, — сказал Талмай.
За вуалью сверкнули мерцающие глаза. Давид отодвинул белую «дымку» и увидел, наконец, лицо этой миниатюрной женщины, серьезное и спокойное. Давид по договору должен был забрать невесту после воцарения в Израиля.
Девятнадцатая глава
Погоня
По прибытии в Циклаг застали гонцов из Гата с повелением явиться Давиду со всеми своими людьми.
— Что могло случиться? — забеспокоился Давид.
— Филистимляне готовят большое выступление против Саула и его отрядов, которые находятся в Изрееле. Царь требует, чтобы ты присоединился к нему в Афеке.
Давид хорошо знал источник Харод, место где Гедеон разбил Мадианитян, между равниной Изреель и долиной Иордан, к северу от гор Гелбоа и густых лесов. Афек располагался с другой стороны от Иордана. Пробил час для того, чтобы столкнуться с Саулом. А с ним ли Ионафан? Лишь один Господь мог знать это! Он прошел в дом, взял свое оружие и приказал собрать отряды.
Ахиш подождал Давида в Гате и при встрече крепко его обнял и сказал:
— Ты же понимаешь, что ты со своими людьми должен пойти вместе с нами.
На это Давид сказал Ахи́шу:
— Тебе виднее, что делать твоему слуге.
Ахи́ш сказал Давиду:
— Тогда я назначу тебя своим телохранителем.
Они шли до Галилеи несколько дней в походном порядке, и у всех на сердце была тревога, придется ли им поднять оружие против своих братьев. По прибытии в Шунем Давид узнал, что Саул стоит лагерем на горе Гилбоа. Осмотрев колесницы филистимлян он пришел к выводу, что позиция выбрана очень правильно. Если Саул спустится в долину, то не устоит против такого войска.
По прибытии Ахиш отбыл на совещание с царями других филистимских городов. Между тем о появлении евреев стало известно всем и дошло до царей филистимских. Повсюду он видел недоброжелательность в глазах тех, кто его окружал.
По встревоженному выражению лица Ахиша Давид понял, что их отношения изменились. Царь был окружен князьями филистимлян, лица которых были лишены приветливости.
— Что здесь делают эти евреи? — спросил один князь.
— Это Давид, слуга израильского царя Сау́ла. Он со мной уже больше года, и мне не в чем его упрекнуть с тех пор, как он оставил Сау́ла и пришёл ко мне.
— Этот хебреец — старый лейтенант Саула. Он убил сотни филистимлян. Мы будем иметь врага в своих рядах? Он предаст нас в разгар сражения, чтобы услужить своему господину.
— Саул не его господин, — объяснил Анхус.
— Отправь его назад, — возмутился другой князь. — Пусть он возвращается в город, который ты ему дал. Он не пойдёт с нами, иначе в сражении он станет воевать против нас. Чем ещё ему вернуть расположение своего господина, как не головами наших людей? Разве не этого Давида встречали с танцами и пели:
Воцарилось долгое молчание, потом Ахиш повернулся к Давиду:
— Клянусь Господом, живым Богом, ты честный человек, и я бы хотел взять тебя с собой на войну. Мне не в чем тебя упрекнуть с тех пор, как ты пришёл ко мне. Но филистимские правители не доверяют тебе. Поэтому иди назад, не раздражай их.
Давид сказал Ахи́шу:
— А что я сделал? Разве я в чём-то провинился с тех пор, как пришёл к тебе? Почему я не могу пойти и сразиться с врагами моего господина, царя?
Ахи́ш ответил Давиду:
— Для меня ты как ангел Бога, но филистимские князья сказали, чтобы ты не шёл с нами в сражение. Поэтому завтра утром, как только рассветёт, ты со своими людьми встань и уходи.
Давид понимающе кивнул. Нельзя вечно играть на двух досках. Они крепко обнялись. Рано утром Давид и его люди встали и пошли обратно в землю филисти́млян, а филисти́мляне направились к Изрее́лю. Они потеряли своего единственного защитника. Сознавать это было достаточно горько.
Но это было не последнее испытание, ожидавшее их сегодня. Когда к концу дня они наконец увидели Циклаг, то остановились от потрясения: за крепостными стенами чернели только руины. Вблизи все выглядело еще страшней. Они разрывали развалины домов в поисках своих близких или их трупов и не находили ничего, кроме еще теплой золы.
— В то время как царь искал себе невесту и вел переговоры с нашими врагами, наш город разрушили! — кричали некоторые.
Возмущенные крики усиливались. Послышались крики побить Давида камнями.
— Мои две жены тоже исчезли, — напомнил он. — Я оплакиваю их вместе с вами.
Авиафар разрывал руины своего дома; он нашел тайник где лежал спрятанный ефод; и сейчас он держал в его руке, завернутый в белую ткань.
Град проклятий наполнил воздух. Но никто не мог сказать, против кого. Можно было назвать двадцать возможных виновников этого разбоя: все, кого преследовал и побеждал Давид, могли вернуться и отомстить. Увели ли с собой грабители все население Циклага, женщин и детей, или они обрекли их на смерть в пустыне?
— Принеси ефод, — сказал Давид Авиафару. — Нужно спросить у Господа, должен ли я преследовать нападавших? Даст ли над ними Господь победу?
Авиафар качнул головой, развернул ткань и вынул нагрудник. Вытащив спрятанный мешочек с Урим и Тумим, Авиафар стал кидать жребий.
— Господи, мы умоляем тебя выслушать нас, — начал он, держа ефод перед собой. — Мы умоляем тебя направить нас. Гнаться ли мне за грабителями? Догоню ли я их?
Авиафар кидал жребий и каждый раз отвечал.
— Преследуй их, ты догонишь их и освободишь пленных!
Люди пришли в волнение.
— Но кого мы будем преследовать? — спросил воин.