Алекс Грин – Дом царя Давида (страница 13)

Реу выбирая выражения, спросил:

– Неужели мы уйдем с позором.

– Мы уйдем не с позором, а заключив мир. Если Ахиш не может удержать эти города, то он слаб.

– Мой царь не хочет больше помогать Гату?

– Он взял много городов, не сможет их удержать, значит, он слаб.

На следующий день начались переговоры. После заключения договора филистимляне ушли, а царь Ахиш ушел, вперед опасаясь, что израильтяне вторгнуться в его земли.

Иоав возвращался домой гордый собой. Он вновь побывал в походе и возвращался живым. Еще издали он увидел свою мать и, соскочив с мула, бросился к ней.

Давид вновь придумал хитроумный план по возвращению городов отнятых Ахишем. Он посылал вестников в города с требованием решить с кем они и затем посылал войско. Первым перешел на сторону Саула Азека, за ним все остальные. К концу лета все города, отнятые Ахишем, перешли под руку Саула.

Ахиш вынужден был посылать послов с просьбой и мире. И уже к началу холодных дождей первые послы прибыли в Гад. По договору Ахиш выводил полностью своих людей из Израиля и отпускал вех пленных.

Был устроен праздничный ужин, но царь не вышел из своих покоев. Ионафан попросил вновь развеять тоску Саула пением. Давид был очень удивлен такой просьбой.

– Твой отец, кажется, не слишком желает меня видеть, – сказал он.

– Твои успехи слишком высоки и затмили славу царя Саула, – ответил Ионафан, – но он умный человек и одолел свое чувство. Совсем недавно он прямо сказал что хочет твоей смерти. Помнишь как я тебе сказал «Мой отец Сау́л хочет тебя убить. Прошу тебя, будь осторожен завтра утром, иди и спрячься в укромном месте. А я пойду с отцом на то поле, где ты спрячешься, и поговорю с ним о тебе. Если что–нибудь узнаю, расскажу тебе». Я сказал царю Саулу: «Пусть царь не делает зла своему слуге Давиду, ведь он не делал тебе зла. Он действовал тебе на благо. Рискуя жизнью, он убил филисти́млянина, и Господь дал Израилю великую победу. Ты видел это и радовался. Так зачем же тебе грешить, проливая невинную кровь, и без всякой причины убивать Давида?» Сау́л послушался меня и поклялся: «Клянусь Господом, живым Богом, он не умрёт».

Ионафан шагал взад вперед, испытывая смешанные чувства.

– Сейчас хороший случай, чтобы примириться, а также показать свою верность, – прибавил Ионафан.

– Почему он закрылся в своем дворце?

– Я думаю, из–за Самуила. Великий пророк отвернулся от Саула и многие видят это.

Давид задумался над тем, знает ли Ионафан, что от Саула отвернулись многие знатные люди и Самуил готовит преемника Саулу? Он замер, когда Ионафан продолжил:

– Слышал я, что именно тебя Самуил видит преемником Саула.

Давид пытался понять знает ли Ионафан о помазании Давида среди его братьев? Если только дошли слухи? Ионафан смотрел вопросительно на Давида.

– Разве ты не слышал про это? Скажи мне! – воскликнул Ионафан. – Но в этом нет смысла, поскольку у нашего отца мы три сына наследники. Отец тоже слышал об этом, но обижаться на выжившего из ума старика глупо, а мой отец очень разумный человек.

От боли Давид лишился речи. Он ненавидел власть, что сживала его сердце крепкой рукой. Давид любил пасти стада и петь, славя Господа, оказался запертым в клетке с царем и из этой схватки победителем выйдет только один.

Ионафан видя, что Давид не возражает, продолжил.

– Я знал, что ты разумный человек и не станешь возражать, – сказал он. – Я поговорю с царем.

Давид в течение дня был напряжен, он чувствовал, что близится беда похуже филистимлян. Он поговорил об этом с Мелхолой но она успокоила его словами:

– Если Ионафан сказал тебе это, то он точно уже поговорил с отцом, – сказала она. – А если мой отец согласится с доводами Ионафана то он призовет тебя.

Вечером, взяв свою лиру, Давид медленно направился к дому Саула. Среди слуг был также и Ахия.

– Царю будет полезно послушать тебя, – сказал он вполголоса. – Все утверждают, что ты хорошо играешь и поешь. Я буду рядом, в случае если царь опять придет в негодование.

И он сам открыл дверь.

– Саул, твой слуга Давид пришел служить тебе, – провозгласил он.

– Пусть войдет, – послышался голос царя.

Комната была очень темной, и лишь масляные светильники отбрасывали причудливые тени на терафимов. Окна были занавешены толстыми коврами.

– Входи, – сказал Саул, и Давид заметил его, лежащего высоко на скамье, покрытой коврами. Бронзовый щит доспехи и боевое копье стояли у скамьи царя.

– У тебя много талантов Давид, – насмешливо произнес Саул, – Ты побеждаешь наших врагов, водишь войска, играешь на Лире и поешь.

– Благодарю тебя, царь, мой отец, – ответил Давид, прикидываясь, что не заметил иронии.

– Располагайся, – сказал Саул, указывая на табурет у стены.

Давид повиновался, несколько секунд спустя он извлек несколько нежных нот из своей лиры. Саул не двигался. Он посмотрел на Саула и почувствовал, что тот его не видит, взгляд был устремлен на него, но веки не шевелились. Саул молчал.

Он начал играть и постепенно мелодия становилась все громче и громче. Словно молния, ожила неподвижная фигура царя. Он выпрямился, схватил своей рукой копье и бросил его в Давида ловким и быстрым движением. Давид, заметивший движение Саула, бросился на пол, а копье с силой пронзило стену, в том месте, где он недавно сидел.

– Лжец! Ты насмехаешься надо мною, своей невинной музыкой! Мерзкий интриган! Никакой Бог не спасет тебя от моей руки, – ревел Саул.

– Теперь я понимаю Самуила, – прошептал Давид, дрожа.

Саул испустил крик ярости и бросился на него. Однако внезапно открылась дверь и появился Ахия, бледный, с глазами, вылезшими из орбит. Давид оттолкнул его и воспользовался всеобщим замешательством, чтобы убежать.

– Поймайте его! – кричал Саул.

Но Давид был уже далеко. Он долго бежал в ночи до леса, который окутывал Гиву. Когда он пришел к себе в дом, Мелхола бросилась к нему. Она плакала.

– Это все козни Самуила! – бормотала она. – Как ты мог сделать подобную вещь!

Но Давид не смог ей ответить.

– Я не могу с ним! – кричит, срываясь, Саул. – Дядя мой близкий человек как отец! А Давид раздражает всех моих верных тысяченачальников!

– В чем же его вина? – спрашивает Ахия.

– Он угроза моим наследникам!

– Кем же ты заменишь на войне Давида?

– Незаменимых нет. А Давид в сговоре с Самуилом и потому будет, судим как предатель. Таково мое слово.

Давид заметил слежку за своим домом и не знал, что ему делать. Мелхо́ла, сказала ему:

– Если этой ночью ты не убежишь, завтра тебя убьют. За домом следят, поэтом уходи через заднее окно. У нас есть веревка по ней и спустишься.

Давид решил послушаться ее. Перед окном он ее обнял и сказал:

ؘ– Чтобы не произошло, помни ты для меня самое драгоценное. Я вернусь за тобой, как только гнев царя утихнет.

Мелхола ничего не сказала, лишь обняла его и затем начала торопить его. Давид скрылся в темноте. Вытащив веревку, она взяла терафи́ма, положила его на постель, в изголовье положила сетчатую ткань из козьей шерсти и накрыла всё одеждой.

На заре посланники Саула постучали в дверь дома. Рабы пошли им открывать; с ними была Мелхола.

– Царь желает видеть своего слугу Давида, – сказали они.

– Он сильно болен и не сможет идти с вами? – спросила она.

– Мы должны увидеть Давида иначе гнев царя обрушится на нас.

– Постарайтесь не будить его, он не спал всю ночь.

Она отвела их в едва освещенную комнату. Они заметили укрытого человека на ложе. Всклоченные, слипшиеся волосы говорили о том, что у него действительно жар.

Они вернулись во дворец, объясняя, что не могли вытащить больного из постели.

– Принесите его на постели, и я убью его! – гремел Саул.

Они вернулись к Мелхоле, невзирая на ее протесты, вошли в комнату Давида, подняли постель и принесли во дворец. Когда они положили ее к ногам Саула, хитрость была раскрыта. Одеяло было сложено втрое, а то, что они приняли за шевелюру, было козлиной шкурой. Саул едва не задохнулся от гнева.

– Приведите мне Мелхолу!

Они привели ее во дворец, почти таща за руки.