Алекс Грэйвуд – Отреченные обществом (страница 12)

«Ну ничего себе предъявы», — возмущенно подумала Элис. Но вслух произнесла совсем другое:

— Для меня это непривычно, но... я постараюсь.

Джек слышал, что в ее голосе звучит сплошная растерянность. Эта импровизация была не чем иным, как простым набором слов, лишенным всякого тепла. Фальшь раздражала его еще сильнее.

— Так, прошу тебя, остановись.

— Джек, прости, я что-то сделала не так?

— Давай я начну первым, а ты потом подхватишь мои слова и войдешь в ритм.

Джек выключил в номере свет, оставив лишь мягкий полумрак. Затем он включил стоявшую рядом акустическую систему и выбрал спокойную композицию, добавив и без того интимной атмосфере особую гармонию. Подойдя к Элис, он нежно взял ее за талию. Сблизившись телами, они закружились в медленном танце, в полном безмолвии. Здесь время текло гораздо медленнее, чем у барных стоек, где оно стремительно летело для полупьяных клиентов. Погодя немного, Джек стал шептать ей на ухо слова любви. Он делал это не намеренно, не учил текст заранее. Всё случилось само по себе.

«Ну ничего себе клиент... Таких у меня еще ни разу не было. Кто он вообще такой и откуда взялся? С луны свалился, что ли? Или пришельцы случайно забросили его на эту планету? А от его слов у меня просто кругом идет голова. Даже от самого крепкого виски так не штормило, как от этого шепота», — Элис продолжала кружиться в танце, в полном недоумении перебирая эти мысли.

Но вот композиция закончилась. В моменты, когда Джек умолкал, подбирая нужные слова, Элис изо всех сил старалась ему подыграть — несмотря на то, что всё это было для нее в новинку.

Для неё было обычным делом ублажить очередного богатенького клиента и сразу переключиться на другого. Но этот парень почему-то заставил её остановиться. Не прошло и пяти минут, как эта парочка на постели воссоздала живой роденовский сюжет. Спустя еще полчаса Джек стал собираться домой. Странно, но это было фактом: он оказался последним клиентом на сегодняшний вечер.

Наступила глубокая ночь. Джек уже лежал у себя дома в постели, но сон не шел, и он вел мысленный разговор с самим собой:

— Ах, Элис, до чего же ты была потрясающая… Джек, ты обалдел? Ты же знаешь, кто она. Да, знаю, и что с того? Луиза была ничем не лучше. На Элис хотя бы никто больше не претендует. А аромат её тела… он ведь ни с чем не сравним. У меня было много девушек, но рядом с Элис я впервые почувствовал нечто подобное… ВСЁ, ХВАТИТ! Давай спать. Надоел уже.

Вот такой, друзья, был монолог с самим собой у нашего героя.

Наступили будни, которые стремительно сменяли друг друга. Клерк в своей привычной манере обслуживал посетителей. За долгое время работы он делал это уже чисто интуитивно. Но мысли об Элис его не покидали. А под конец рабочего дня один случай его и вовсе добил. Взяв дело последнего клиента, он судорожно взглянул на имя, перечитывая его дважды:

Элис Моррисон.

Только вы не подумайте, это была не та самая Элис, которая проводит большую часть времени у барной стойки, маня своей неистовой красотой клиентов. Это была пожилая леди почтенного возраста, которой перевалило за шестьдесят. Джека ввело в полный ступор её имя, ибо оно твердо и решительно напомнило ему о той самой Элис, с которой он некогда кружил в танце. Этим глубоким вечером он решил снова пойти в «Оазис» и погрузиться в него телом и душой. Спустя несколько минут он уже сидел у барной стойки.

— Пришел развлечься? Я могу это устроить. Пошли со мной, будешь моим господином, а я — твоей рабыней.

Этот голос показался ему непривычным и холодным. Ведь это была далеко не Элис. С ним заигрывала одна из ночных бабочек «Оазиса», коллега той, кого так страстно ждал Джек, — её звали Клэр. Но не успел он обернуться, как тут же услышал еще один голос:

— Клэр, этот красавчик мой, — тигриным тоном отрезала та самая Элис.

Хоть все девочки были равны, к голосу Элис прислушивались многие. Может, она завоевала себе такой авторитет, а может, они просто её уважали. После того как Клэр ушла, у Джека просияли глаза, по которым можно было понять, насколько он рад видеть Элис.

— Элис, привет, детка.

— Привет, Джек. Смотрю, робкость твоя прошла и ты стал смелее, нежели в первый раз. Не так ли?

— Ах, Элис, если бы ты знала, как я долго ждал этой встречи!

— Ну тогда пошли наверх?

Всё тот же номер, всё та же интимная обстановка, сближающая двух людей. В этот раз они уже не кружили в танце, как это было при первой их встрече. В этот раз Элис вела себя именно так, как этого хотел Джек. Не знаю, друзья мои, то ли она полностью импровизировала, то ли поверила в искренность собственных чувств, но она говорила слова любви, нежности и тепла так, как сделала бы любая любящая женщина. Джек даже не стал её просить об этом. Быть может, вы и не поверите, но, зайдя в номер, Элис отбросила привычную манеру поведения. И от этого наш парень, заключённый в объятия женщины, на миг позабыл, где и с кем он находится.

Приоткрыв тихонько дверь их временной обители, я не смог сдержать любопытства и краем уха стал слушать, о чём они говорили. Этим разговором, друзья, я и хочу поделиться с вами.

— …Я люблю тебя, Джек, — тихо, согревая его своим дыханием, прошептала Элис. — Мой хороший, мой ласковый… Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю. Вся моя жизнь до встречи с тобой была пустой, но рядом с тобой я наконец-то чувствую себя живой. Этот час, который ты оплатил, — такая глупость. Забудь о нём. Сейчас я вся твоя. Я так сильно люблю тебя, мой родной…

Джек замер. От этих простых и нежных слов у него внутри всё перевернулось, а к горлу подступил ком от счастья. Он крепко прижал её к себе, зарылся лицом в её волосы и ответил:

— И я люблю тебя, Элис. Моя нежная, моя самая любимая девочка… Я с ума сходил на работе, считая минуты до вечера, лишь бы снова тебя обнять. Ты — моё счастье. Я никогда и никого так не любил, как тебя.

— Любимый мой… единственный… — шептала она, нежно лаская его лицо.

В этих тихих словах было столько искренности и глубины, что они буквально купались в своей любви. В этот миг для них не существовало ничего вокруг — они полностью растворились в тепле друг друга, позабыв обо всём мире за дверью.

Друзья, далее я тихо закрыл дверь и просто ушёл. Потому что вслед за этими словами любви последовало нечто более горячее, заключённое уже в их телах.

За дверью их обители этот час пролетел как одно мгновение. Но в самом номере время словно остановилось — для них этот час превратился в настоящую вечность. И снова Джек, одевшись и выйдя из «Оазиса», направлялся к себе домой. На его лице можно было наблюдать все чувства, которые оставили эти мгновения с Элис. Словом, на нём было написано глубокое непонимание сложившейся обстановки, а также чувство переполняющей любви и восторженности.

Так продолжалось несколько месяцев. Вся эта импровизация праведной любви между проституткой и клерком в итоге больно ударила по обоим. Ведь, несмотря на то, что Элис принадлежала совсем к другому миру, у неё тоже было сердце. Да, кроме Джека через её номер проходило множество клиентов, и этого факта не скроешь. Но стоило ему уйти, как для каждого из них возвращалось привычное жизненное русло. Элис после минут с Джеком было невыносимо тяжело переключаться на других мужчин, ведь только с ним она на миг чувствовала себя настоящей.

Одна из ночей после серых будней.

— Джек, старина, что с тобой случилось? — снова донимал его внутренний голос. — После первой встречи с Элис тебе стало только больнее. Пора бы прекратить всё это, вы и так зашли слишком далеко. Ты же знаешь, что быть вместе вам не суждено, и это факт. Так зачем ты пытаешься жить этой призрачной любовью? Начни жизнь с чистого листа!

— Да, но я же пробовал, — тихо отвечал он сам себе в темноту. — И много раз. Но у меня так ничего и не получилось…

Еще долго Джек блуждал в своих мыслях. Но в конце концов он пришёл к окончательному решению, хотя в глубине души оно его совсем не радовало:

— Да, пора во всей этой истории расставить точки над «и».

И снова «Оазис», снова всё повторяется. Но только вместо слов любви, которые согревали их обоих на протяжении нескольких месяцев, теперь прозвучали до боли холодные слова. И всё же, несмотря на всю свою жестокость, они должны были навсегда снять этот тяжёлый камень с души каждого из них.

Элис, детка, ты прости, но я должен кое-что сказать тебе.

— Что именно, дорогой?

— Я долго думал о наших отношениях. Я не могу назвать их ошибкой, но и продолжать всё это тоже нельзя. Ты и сама знаешь, насколько нам обоим тяжело. Ты хоть и не говоришь мне об этом, но я вижу. Знаешь, если бы я был просто одним из твоих холодных клиентов, возможно, тебе было бы легче. Но я же вижу, что на протяжении этих нескольких месяцев у тебя внутри сплошная агония.

«Ах, Джек, если бы ты только знал, насколько ты прав... Но кроме этой агонии во мне живёт ещё одно, согревающее чувство, про которое я не могу тебе рассказать. И я лишь выдаю его за импровизацию», — горько подумала про себя Элис.

— Да, Джек, ты прав, и я полностью с тобой согласна. Знаешь, мне ведь и вправду становилось тепло на душе рядом с тобой. Все остальные видели во мне лишь похотливую плоть. Но тебе нужно идти дальше, построить свою личную жизнь. А я… я так и останусь в стенах этого «Оазиса», вернусь в своё привычное русло. И чтобы тебя не терзало чувство вины, просто думай, что я была лишь твоим прекрасным сном.