Алекс Грэй – Шёпот пепла (страница 1)
Алекс Грэй
Шёпот пепла
Дождь пахнет кровью и озоном
Дождь в Эхобурге был отдельной формой жизни. Не просто вода, падающая с вечно свинцового неба, а вязкая, маслянистая субстанция, пропитанная сажей, отчаянием и несмываемыми воспоминаниями. Он стучал по стеклу обшарпанного окна кабинета Калеба Ворона не как проситель, а как коллектор, пришедший забрать долг. Калеб знал этот стук. Он слышал его каждую ночь в своих снах, где капли превращались в крошечные молоточки, выбивающие из него остатки того, кем он когда-то был. Он сидел за своим столом, и единственным светом в комнате был фиолетовый отсвет неоновой вывески из алхимической лавки напротив. «Эликсиры и Проклятия», – гласила она, иронично подмигивая каждый раз, когда очередная капля замыкала контакт. Свет ложился на стол, выхватывая из темноты полупустой стакан с дешевым виски, тяжелую пепельницу, полную остывших трупиков самокруток, и старый, покрытый зазубринами клинок, который служил ему прессом для бумаг, которых у него почти не было.
Воздух в кабинете был густым, как и дождь за окном. Пахло табаком, алкоголем и пылью. Пыль была здесь хозяйкой. Она покрывала тонким серым слоем стопки книг по забытой демонологии и старым кодексам Магистрата, которые он так и не смог заставить себя сжечь. Реликвии прошлой жизни. Памятники падению. Калеб откинулся на скрипнувшем стуле, и пружины застонали, словно раненое животное. Он прикрыл глаза. В темноте за веками было спокойнее. Там не было фиолетового неона, не было дождя. Там была только пустота. Та самая пустота, что поселилась внутри него три года назад, когда Магистрат выжег из него всю магию, оставив лишь пепел и шрамы, которые не видел никто, кроме него самого. Они называли это «Очищением». Калеб называл это по-другому, но эти слова он произносил лишь в тишине, наедине со своим стаканом. Он был «опустошенным». Слово, которое звучало как приговор. Бывший дознаватель Калеб Ворон, чье имя когда-то заставляло трепетать самых могущественных колдунов, теперь был просто Вороном. Частным сыщиком без лицензии и магии, чьими главными инструментами стали цинизм и умение читать ложь в глазах людей. Магия оставила его, но привычка видеть узоры в хаосе осталась. Проклятие, а не дар.
Стук в дверь прозвучал так неожиданно, что Калеб вздрогнул. В этот час к нему никто не приходил. Его клиенты, если их можно было так назвать, обычно были мелкими торговцами, ищущими сбежавших должников, или ревнивыми женами, подозревающими своих мужей в связи с суккубами из Туманного квартала. Такие дела не требовали ночных визитов. Стук повторился, настойчивее. В нем не было ни страха, ни заискивания. Просто холодная, выверенная настойчивость. Калеб медленно открыл глаза, взял со стола стакан и допил остатки виски. Жидкость обожгла горло, прогоняя остатки дремоты. Он не ответил. Пусть уходят. Ему не нужны были проблемы, которые приходят после полуночи под аккомпанемент эхобургского дождя.
«Мистер Ворон, я знаю, что вы там», – раздался женский голос сквозь тонкую дверь. Голос был чистым, без уличного акцента нижних районов, но в нем звенела сталь. Голос женщины, привыкшей, что ей не отказывают. Калеб молча поднялся. Его движения были плавными, почти бесшумными – еще один пережиток прошлого. Он подошел к двери и посмотрел в крошечный, вмонтированный в дерево глазок, зачарованный линзой правдивого зрения. Еще одна безделушка, которую он не смог продать. Линза показывала не только облик, но и слабую ауру. За дверью стояла молодая женщина. Высокая, стройная, в дорогом плаще, с которого стекала вода. Капли собирались на безупречно уложенных темных волосах и падали на пол коридора. Но не это привлекло его внимание. Ее аура… она была яркой, пульсирующей чистой магической силой. Силой, которую он не ощущал так близко уже очень давно. Она была из тех, кто живет наверху, в Шпилях, где воздух чище, а магия течет свободно. Такие, как она, не спускались в его сточную канаву от хорошей жизни.
Он отодвинул тяжелый засов. Дверь со скрипом отворилась. Женщина шагнула внутрь, и кабинет сразу стал казаться меньше и убожее. От нее пахло озоном, дорогими духами и той самой грозой, что бушевала снаружи. Она окинула комнату быстрым, оценивающим взглядом, не задержавшись ни на пыльных книгах, ни на пятнах на полу, и остановила его на Калебе. Ее глаза были цвета штормового неба.
«Калеб Ворон?» – спросила она, хотя ответ был очевиден.
«Зависит от того, кто спрашивает», – хрипло ответил он. Его голос всегда становился таким после долгого молчания.
«Мое имя Элара», – она не добавила фамилию. Таким людям она была не нужна. Их узнавали по силе, по одежде, по уверенности. «Мне сказали, вы находите то, что другие не могут. Или не хотят».
«Смотря сколько платят за находку», – Калеб вернулся к столу и демонстративно сел, указав подбородком на единственный стул для посетителей. Он был шатким и неудобным. Он специально держал его для таких визитов.
Элара проигнорировала стул. Она осталась стоять, и ее фигура в мокром плаще казалась статуей, высеченной из темного мрамора. «Мой отец… он пропал».
«Полиция Магистрата занимается пропавшими магами. Особенно такими, как ваш отец», – Калеб налил себе еще виски. Он знал, о ком она говорит, даже не слыша фамилии. Маги ее уровня силы не терялись просто так. «Почему вы пришли ко мне?»
«Потому что Магистрат уже нашел его. Час назад. В коллекторе под Старым Рынком», – в ее голосе не дрогнул ни один мускул. «Они сказали, это несчастный случай. Что он сорвался, упал, и его унесло течением».
«А вы им не верите». Это был не вопрос.
«Мой отец – Архимаг Ликандр. Он мог левитировать, даже будучи без сознания. Он не мог просто «сорваться» в коллектор. И он никогда бы не пошел в это место по своей воле».
Калеб сделал глоток. Имя обожгло не хуже виски. Архимаг Ликандр. Один из столпов Магистрата. Один из тех, кто присутствовал на его «Очищении». Он помнил его лицо – бесстрастное, холодное, как лед. Лицо судьи, выносящего приговор. Ирония была настолько горькой, что на языке появился вкус ржавчины.
«И что вы хотите от меня? Чтобы я пошел против Магистрата и доказал, что они ошибаются?» – он усмехнулся. «Это плохая идея. Для нас обоих».
«Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал», – Элара шагнула к столу и положила на него небольшой, тяжелый мешочек из бархата. Он глухо звякнул. «Здесь аванс. Столько же получите, когда найдете убийцу».
Калеб даже не посмотрел на мешочек. Деньги были нужны, да. Но это дело пахло смертью. Не просто смертью одного архимага, а чем-то большим. Чем-то, что могло затянуть его обратно в тот мир, из которого он с таким трудом вырвался.
«Магистрат не любит, когда посторонние суют нос в их дела. Особенно такие, как я».
«Именно поэтому вы мне и нужны», – глаза Элары сверкнули. «Вы были одним из них. Вы знаете, как они мыслят. Вы знаете, на что смотреть. Они видят только магию, протоколы, правила. А я думаю… я думаю, это сделал не маг».
Вот это было уже интересно. Несчастный случай с архимагом в сточной канаве – это одна история. Убийство – совсем другая. Но убийство архимага не-магом… это звучало как бред сумасшедшего.
«Почему вы так думаете?»
«Потому что на месте не было никаких следов чужой магии. Совсем. Стражники проверяли сенсорами трижды. Пусто. Будто его убил призрак».
Калеб помолчал, глядя в мутную глубину своего стакана. Пусто. Слово эхом отозвалось в его собственной душе. Он слишком хорошо знал, что это такое. Он поднял взгляд на Элару. В ее глазах была не только сталь, но и плохо скрытый страх. Она была сильна, но сейчас она была напуганной дочерью, потерявшей отца. И это делало ее опасной. И отчаянной.
«Хорошо», – сказал он, удивляясь собственному решению. Может, это виски. Может, скука. А может, застарелое, почти мертвое желание справедливости, которое иногда еще шевелилось в нем, как червь в гниющем яблоке. «Но я работаю один. И по своим правилам. Вы мне платите и не вмешиваетесь. Если Магистрат прижмет мне хвост, я вас не знаю».
«Договорились», – кивнула Элара. Кажется, она даже не удивилась. Она уже знала, что он согласится. «Тело еще там. В коллекторе D-7, под площадью Медников. Они ждут транспортную команду. У вас есть не больше часа».
Она развернулась и пошла к двери. Уже на пороге она обернулась.
«Мистер Ворон… Найдите его. Пожалуйста».
Слово «пожалуйста» прозвучало в этой комнате чужеродно, как пение птиц на кладбище. Когда дверь за ней закрылась, Калеб еще несколько минут сидел неподвижно. Потом он протянул руку, взял мешочек и высыпал содержимое на стол. Золотые магистеры. Достаточно, чтобы платить за аренду этого склепа полгода. Он сгреб монеты обратно в мешок, сунул его во внутренний карман плаща, а затем надел сам плащ. Старый, потертый, но надежный. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Фигура Элары растворялась в дожде и фиолетовом тумане. Она пришла к нему, опустошенному, чтобы расследовать смерть того, кто помог его опустошить. В Эхобурге у иронии был привкус крови. Калеб взял со стола свой клинок, сунул его в ножны на поясе и вышел из кабинета, погружаясь в ту же холодную, мокрую ночь, которая, казалось, никогда не закончится.
Дорога к площади Медников была долгой и мокрой. Калеб не стал брать автокэб. Движущиеся на паровых механизмах повозки гремели и чадили, привлекая лишнее внимание. Он предпочитал переулки. Лабиринт узких улочек, где свет неоновых вывесок тонул в темноте, а единственным звуком был стук его ботинок по мокрой брусчатке и бормотание водосточных труб, извергающих потоки грязной воды. Эхобург с этого ракурса был похож на вскрытые вены. Город истекал дождем, грязью и тайнами. Здесь, внизу, под сенью готических шпилей, где жили маги, кипела другая жизнь. Пахло мокрым камнем, гниющими отбросами из переполненных баков, жареным мясом с уличных лотков и слабым, едва уловимым запахом алхимических реагентов, который просачивался из каждой щели.