Алекс Гор – Реинкарнация (страница 41)

Мужественное худощавое лицо со слегка заостренными ушами, по-прежнему чёрные прямые волосы. На мгновение тень печали промелькнула в его глазах, но аграф тут же высоко поднял подбородок и с вызовом уставился на собственное отражение. Дижар усмехнулся, глядя на своё лицо, и произнёс:

— Ну что, господин барон, пора? — кивнув самому себе, он развернулся и направился к двери, на ходу вызывая аэротакси и сообщая представителям юридической фирмы о предстоящем событии и назначенном времени мероприятия.

Хранилище он закрывать не стал, благоразумно переведя контейнер с личным имуществом в режим, при котором тот превращался в бомбу, реагирующую на любое прикосновение. Теперь на всё плевать, да и ничего особо важного там уже нет, но, вполне возможно, посланцы Ноалля окажутся неосмотрительными и поплатятся за свои действия. Дижар не спешил, он шёл размеренным шагом, гордо подняв голову, как и подобает истинному аристократу. Спустился в холл, пересёк его и разместился в летательном аппарате, после чего направил его по хорошо известному всем и каждому на Секундоне адресу. К моменту, когда он поднялся в зал заседаний, его уже окружила группа нанятых им юристов, помощников и советников, прямо по пути засыпая его всевозможными вопросами касательно неожиданного незапланированного заседания. Барон не стал ничего скрывать и прямо сообщил о том, что он планирует предпринять. Его, конечно же, сразу же ожидаемо попытались отговорить, уверить, что его дело абсолютно выигрышное и не требует столь радикальных действий, но Дижар был непреклонен, он прошёл в помещение и занял отведённую ему левую половину зала, оставив своих сопровождающих в пяти шагах за спиной.

Ноалль уже присутствовал здесь, также окружённый всевозможными помощниками, отец Агаты даже не посмотрел в его сторону, прекрасно понимая, что увидит довольно ухмыляющуюся физиономию своего врага. А подобного удовольствия он ему предоставлять не желал.

Трибун, рассматривающий данный спор аристократов, появился перед собравшимися ровно в назначенное время и торжественно провозгласил о начале церемонии, а затем занял своё место. Секретарь что-то вещал, доводя до сведения присутствующих протокольные фразы, но все они проскользнули мимо барона, он стоял и, гордо подняв голову, смотрел перед собой, как будто всё происходящее сейчас в богато украшенном зале его уже не касалось. Он терпеливо ждал того момента, когда сможет произнести слова, которые позволили сохранить жизнь его дочери.

— Барон Дижар Лориналь, насколько я понимаю, это именно вы инициировали проведение данного заседания. Видимо, вы намереваетесь что-то нам сообщить?

— Вы совершенно правы, — холодно произнёс аграф, — я устал от этих бесконечных собраний и препирательств, поэтому я решил закончить дело, ускорив его.

— И каким же именно образом вы намереваетесь его ускорить, любезный барон? — заинтересовался трибун.

— Я прибегаю к древней традиции высокородных подданных империи и требую права на «алартан», — провозгласил немолодой аграфский аристократ, после чего весь гомон, стоящий в зале, моментально стих.

— Что же, я вас услышал, но по той же традиции я обязан задать вам несколько вопросов, — продолжил трибун, даже не изменившись в лице, хотя подобные заявления ему доводилось слышать весьма нечасто.

— Готов ответить, — кивнул барон.

— Вы полностью отдаёте отчёт в собственных действиях?

— Да, полностью.

— Вы по собственной воле и без принуждения приняли это решение?

— Да.

— Вы намереваетесь лично участвовать в поединке или выставить защитника чести вместо себя?

— Я намереваюсь сражаться лично.

— Вы осознаёте последствия поединка?

— Осознаю, я всё решил, и не стоит тратить мое время.

— Граф Ноалль, — трибун перевел взгляд на правую половину зала, — вам брошен вызов согласно древнему обычаю. Вы согласны его принять?

— Похоже, господину барону не остаётся ничего другого, кроме как попытать счастья на арене, — послышался ехидный голос графа, — я согласен.

— Планируете ли вы участвовать в поединке лично, или выставите вместо себя защитника чести?

— Не пристало графу сражаться с тем, кто ниже его по титулу, я выставляю защитника чести.

— Как вызванная сторона вы имеете право на выбор времени и условий поединка. Прошу озвучить их.

— Не будем тянуть, господин барон очень спешит, поэтому здесь и сейчас. В качестве защитника чести я выбираю Винса Таласара, бой без экипировки, парными ножами и с блокиратором нейросети, — выставил свои условия Ноалль, и в зале послышалось перешептывание.

— Это все ваши условия?

— Все, господин трибун, я думаю, что для барона этого будет вполне достаточно.

— Ну что ж, все условия соблюдены, и раз все присутствующие с ними согласны, то ход данного дела решится согласно обычаю. Во славу империи, заседание окончено.

Первыми на выход направились сопровождающие графа Ноалля, барон же не сдвинулся с места, продолжая смотреть перед собой на поднимающегося со своего кресла судью. Этот представитель судебной системы был ему неинтересен, но чересчур довольного собой графа, сверх положенной меры, ему хотелось видеть гораздо меньше. Юристы, которых он нанял, и которые достаточно длительное время защищали его интересы, так и продолжили стоять за его спиной, не делая попыток приблизиться к своему нанимателю. Сейчас в их усилиях не было никакого смысла, барон Лориналь самостоятельно решил закончить это дело таким вот, не самым популярным способом, и теперь получается, что они уже ничем не могут ему помочь. Им остаётся лишь зафиксировать результаты поединка и закрыть это дело.

Почувствовав, что пора двигаться и ему, Дижар развернулся и, словно клинок, прошёл сквозь строй стоящих позади него разумных, он прекрасно знал, куда ему нужно идти, за долгие месяцы пребывания на этой проклятой планете он успел изучить каждый закоулок огромного величественного дворца, в котором за время его существования происходили миллионы судилищ.

Пройдя несколько шагов, барон получил личное сообщение, которое состояло всего из четырех слов: «Заказ принят. Долг закрыт». Усмехнувшись, аристократ продолжил движение и прошёл в специально предназначенную для одного из поединщиков комнату. Не спеша разоблачился, сняв с себя скафандр, на всякий случай ввёл программу уничтожения и в нём. Если ему не повезёт, то через некоторое время интеллектуальная система навороченного скафа самоуничтожится, превратив его в пустую выжженную болванку, годную разве что на запчасти. Барон остался только в простом удобном комбинезоне, большего, в принципе, ему для боя и не нужно. Немного подумав, аграф взял в руки свой родовой клинок и направился на выход.

По традиции у него должен был быть секундант, и он его обнаружил, выйдя из помещения. Достаточно юный, судя по его внешности, молодой аграф склонил голову и сообщил ему о том, что именно он выбран на эту роль.

Дижар смерил его пронзительным взглядом и поинтересовался:

— Почему компания выбрала именно вас?

— Я не знаю, — честно признался парень, потупив взгляд, не очень-то он, похоже, верил в положительный исход поединка.

— Ты аристократ?

— Да, ваша светлость, я баронет.

— Как вас зовут, господин баронет? — улыбнулся Дижар.

— Шекли Цинтро, господин барон, к вашим услугам.

— Ну что же, Шекли, надеюсь, ты простишь старику подобную фамильярность. Тогда у меня будет к тебе одна просьба, возможно, последняя, поэтому я хочу, чтобы ты дал мне слово чести, что ты выполнишь её.

— Даю слово чести, что выполню вашу просьбу, если это будет в моих силах, — согласился секундант.

— Хороший ответ, грамотный, ты далеко пойдёшь. Возьми мой родовой клинок и постарайся сделать так, чтобы он вернулся к моей дочери Агате Лориналь. Информацию о ней, я думаю, ты найти сможешь.

Парень внимательно посмотрел в глаза немолодого барона, потом перевёл взгляд на клинок, протянутый в его сторону, затем осторожно принял его и кивнул.

— Я обещаю вернуть его вам, если вы выйдете победителем, или сделаю всё, чтобы выполнить ваше волеизъявление, господин барон.

— Выполнение моей просьбы может потребовать финансовых усилий, поэтому прошу сообщить мне ваш банковский счёт, юноша.

Парень вновь кивнул и тут же переслал барону сложную последовательность букв, цифр и уникального идентификатора, а через несколько секунд его глаза слегка округлились, когда он осознал, на какую именно сумму внезапно стал богаче.

— Господин барон, мне кажется, что вы слегка ошиблись, — выдохнул секундант.

— Отнюдь. Я хочу быть уверен, что у тебя удастся выполнить мое поручение. Береги его, — Дижар протянул руку и положил её на плечо секунданта, — а теперь мне пора, — он обошёл замершего с родовым клинком в руках юношу и направился в сторону специально созданной для подобных случаев арены.

Промахнуться было невозможно, здесь участников боя уже ожидали представители технического персонала. Один из служителей укрепил на его голове специальный обруч, блокирующий работу нейросети, и картинка дополненной реальности перед глазами барона исчезла. Второй предложил ему на выбор несколько вариантов парных ножей. Аграф внимательно осмотрел оружие и принял решение, взяв два отличающихся по форме клинка, после чего, более ни на что не обращая внимания, вышел на идеально гладкую поверхность, напоминающую собой шероховатый камень, хотя на самом деле это был препятствующий скольжению пластик. Его противник уже находился на своей половине арены, и с первого взгляда стало понятно, что Ноалль не зря выбрал именно его. Этот аграф имел достаточно крепкое телосложение, и весь его вид показывал то, что он пришёл сюда убивать и полностью уверен в собственных силах. Бретёр не красовался, он просто стоял, выпрямившись во весь рост, слегка расставив ноги. В опущенных вдоль тела руках находилось два ножа, а на голове точно такой же, как и у его соперника, блокиратор нейросети. Всё это отчетливо говорило барону только об одном — против него выставили профессионала, в победе которого граф или нанятые им специалисты были полностью уверены.