Алекс Гор – На четверть демон: НАСЛЕДНИК (страница 7)

Бронированный микроавтобус нещадно трясло на ухабах, и каждый из них отдавался во мне резкой болью. Мы ехали куда-то, где мне должны были оказать медицинскую помощь. Несколько ребят, которые находились на соседних креслах, настойчиво пытались разговаривать со мной, по всей вероятности не давая мне отключиться. Ну а я же смотрел мутным, и уж наверняка не самым адекватным взглядом им в лица, и честно говоря не узнавал. Хотя бойцов нашего подразделения, с которыми нам довелось пройти достаточно много, я по идее должен был помнить. Только вот, видимо, ничего кроме пакета с оторванной у меня конечностью, мой мозг, находящийся в шоковом состоянии, видеть не желал. Его, и забинтованный обрубок левой руки, крепко прижатый такими же бинтами к бронежилету, снять который мне видимо не разрешили.

Лёд, в которой была помещена ампутированная снарядом рука, уже наполовину растаял, жидкость с небольшой примесью спирта смешалась с кровью, и сейчас всё это алое месиво колыхалось вместе со всеми пассажирами, присланного из посольства автомобиля. В какой-то момент я вдруг понял, что всё это как-то неправильно, всё это было не так. Меня эвакуировали уже после того, как я заставил того аборигена пришить мне оторванную руку. Воспоминание об этом факте тут же привело к пониманию, что всё, что мне видится – нереально, и я нахожусь во сне. Возможно, именно поэтому я и не узнаю лица ребят, сидящих рядом.

Постепенно, фокус моего внимания сосредоточился на содержимом пакета, и, повинуясь каким-то внутренним побуждениям, я, воспользовавшись здоровой рукой и зубами, вскрыл его, а затем достал оттуда свою драгоценную конечность. Почему-то моё поведение никак не повлияло на попутчиков, и я принялся рассматривать отделенную от меня часть своего тела. Внезапно мне показалось, что пальцы на довольно холодном куске ампутированной плоти дёрнулись, и я чуть было не выронил её обратно в пакет.

- Что за чёрт?! - растерянно пробормотал я, нахмурив и без того искажённую болью и обстоятельствами физиономию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы снова пошевелились, и я готов был голову отдать на отсечение, что мне точно не показалось.

Внезапная догадка обожгла разум пониманием, и я буквально выкрикнул:

- Бади!!!

И в этот момент прямо по центру ладони кожа разошлась так, как будто это был какой-то странный вычурный глаз, и оттуда на меня взглянул огненный крестообразный зрачок.

- Бади, ты живой! - расплывшись в улыбке, словно увидев старого друга, пробормотал я, уже надеясь поговорить с ним, но в этот момент глаз ещё раз моргнул, затем закрылся, и ладонь сжалась в кулак, после чего я резким рывком вынырнул из сна и проснулся, уставившись в чёрный потолок комнатушки, затерянного где-то в дебрях Российской Империи придорожного трактира.

Свеча, оставленная мною на небольшом столике, расположенном неподалёку от кровати, по всей вероятности уже давно догорела, да и была она в общем-то лишь огарком. Проведя ладонью по лицу, я почувствовал на нём липкий холодный пот, и тяжело разочарованно вздохнул. Сон, это всего лишь дурной сон. И тем не менее я машинально поднял левую руку, которую по-хорошему надо было бы перебинтовать, и несколько раз сжал ладонь в кулак, проверяя всё ли с ней в порядке. Рука работала прекрасно, но я в который уже раз мысленно всё-таки попытался дотянуться до того странного противоестественного существа, которое прежде обосновалось в ней. Но только сколько бы я его не звал, он так и не откликнулся на мои попытки.

- Тормози, Лёша, - едва слышно пробормотал я сам себе, - это всего лишь выверты подсознания, всего лишь сон. Всё будет хорошо. Ночь на дворе, и нужно попытаться отдохнуть перед дорогой. Надо поспать, да и два раза подряд кошмары обычно не приходят.

Немного успокоив себя таким образом, я вновь прикрыл глаза и попытался отключиться, не обращая никакого внимания на звуки ночной жизни придорожного трактира. А они тут надо сказать имелись, и было их немало. Лёгкие скрипы деревянных перекрытий, приглушённый храп, вой ветра, шуршание каких-то насекомых, а может мышей, кто его знает, что тут на самом деле водится. И у меня уже практически получилось, когда вдруг внезапно где-то за дверью мне послышался весьма характерный звук.

Слегка заметное поскрипывание половиц, и едва уловимые шаркающие шаги, мгновенно насторожили. Возникло стойкое ощущение, как будто тот, кто находился в коридоре, крадётся, стараясь издавать как можно меньше шума. Что в общем-то и логично, если ты идёшь по собственному дому и стараешься не потревожить близких, но в таком месте как трактир - это по меньшей мере странно, и данный факт почему-то мне очень не понравился.

Звук отдалился, но затем начал приближаться снова, и я понял, что скорее всего, судя по направлению, крадётся ещё один человек, а затем услышал и третьего. И вот тут уже чувство опасности со всей пролетарской ненавистью забило тревогу, вследствие чего я тут же постарался максимально беззвучно подняться. Осторожно опустил босые ноги на деревянный пол и решил не обуваться. Револьвер – этот, наверное, самый дорогой моему сердцу подарок, переданный мне самим Остен-Сакеном, я всегда держал неподалёку, хоть патронов к нему у меня было всего полтора десятка, поэтому, дотянувшись до него, я вооружился, машинально взведя курок. Немного подумав, решил всё-таки поберечь заряды, тем более что у меня с собой имелась пара неплохих ножей, один из которых по старой привычке я держал за голенищем сапога. Оттуда я его и достал, осторожно вытащив лезвие из кожаных ножен. Привычно взвесил клинок в руке и на цыпочках, молясь лишь о том, чтобы половицы под ногами не скрипнули, начал красться в сторону двери.

В данный момент я остро пожалел о том, что очки, позволяющие видеть в темноте, оказались безвозвратно утрачены, сейчас бы они мне ой как пригодились. Но, тем не менее, промахнуться было сложно, и я постарался, производя как можно меньше шума, отодвинуть в сторону примитивный деревянный засов замка, благо что за годы использования его судя по всему обильно смазывали каким-то жиром, и он отошёл в сторону практически беззвучно. Где-то дальше по коридору послышалась какая-то возня, глухой удар и сдавленный женский вскрик. Пазл в голове сложился мгновенно, никаких других женщин, кроме жены капитана Врубеля я здесь не видел, и скорее всего что-то явно нехорошее происходит именно с ними. Тратить на раздумья драгоценное время было категорически нельзя, иначе мало ли что могло случиться.

Волевым усилием очистив разум от всего наносного, я как будто перешёл в своё прежнее боевое состояние, резко дёрнул на себя рукоятку двери и вышел в коридор. Быстрый взгляд вправо, но там никого, а вот слева, там откуда и слышались звуки, замечаю несколько силуэтов, причём расположены они буквально в двух с половиной метрах от меня, один из них в этот момент уже скрывался в слабо освещенном дверном проеме комнаты, в второй копошился, нагнувшись к замочной скважине соседнего с моим помещения. Судя по их действиям, эти ребята-полуночники однозначно задумали что-то недоброе по отношению к тем, кто расположился в комнатах и справа и слева. Снова раздался сдавленный женский визг - такое ощущение, как будто обладательнице этого голоса пытались закрыть рот ладонью, затем сразу же несколько сдавленных ругательств.

Но и моё появление не оказалось незамеченным. Один из ночных грабителей, а никем иным, на мой взгляд, они быть не могли - добрые обыватели не станут врываться посередь ночи к спящим людям, тот, который копошился над замком соседней с моей комнаты, тут же повернулся ко мне и, выпрямившись, двинулся в мою сторону.

- А вот и ещё один голубчик, - глухо прорычал он, - иди к папочке. Папочка таких любит.

Выглядел мужик коренастым и крепким, только вот и я не зря в своё время был отобран в морскую пехоту, да и чего уж греха таить, в этом мире меня уже не так крепко сдерживают цепкие лапы закона. Здесь, где совсем ещё недавно отгремела война, я нахожусь в своём праве и могу как угодно защищать свою жизнь. Мне не нужно думать о превышении допустимой самообороны, а в суде в мои показания как обладателя графского титула уж во всяком случае будут восприниматься гораздо весомее, если до этого суда дойдёт дело. Здесь на сотни километров вокруг и жилья-то приличного не встретишь, не то, что представителя власти. А это значит что? Правильно! Власть здесь я!

Уж не знаю, на что рассчитывал этот молодчик, кем бы он ни был. Быть может, оказавшись перед ним кто по хлипче, он бы наверняка и струхнул, только вот я просто сделал всего пару шагов навстречу. Коридор здесь достаточно узкий, разойтись двоим можно, только если повернуться боком, а следовательно и пространство для манёвра минимально, а судя по расположению рук, бандит тоже был вооружён. Прокачав в голове ситуацию, я принял решение, что рисковать всё же не стоит, тем более, что моё появление уже ни для кого не секрет, поэтому я просто и без обиняков выстрелил не целясь от бедра из револьвера, моментально окутавшись небольшим облачком порохового дыма. В следующую секунду мой противник, сложившись пополам от полученной в живот пули, рухнул мне под ноги и сдавленно завыл. Только вот обращать на него внимание уже не следовало - вряд ли он так быстро сможет прийти в себя и продолжить оказывать сопротивление, да и сильно сомневаюсь, что он вообще будет на это способен. Я уже было вознамерился просто наступить на него и перешагнуть, но, как оказалось, этого здоровяка ещё рановато сбрасывать со счетов - он тут же попытался схватить меня за ногу, только вот добился лишь того, что я слегка присев, несколько раз особо не целясь пырнул его ножом, нанося несопоставимые с жизнью внутренние повреждения, после чего двинулся дальше. Ещё пару шагов, и на меня из открытой двери, за которой располагалась на ночлег чета Врубелей, вываливается ещё один молодчик. Ещё один выстрел, затем не глядя добавил ножом, и, на всякий случай, ожидая какого-нибудь подвоха, придерживая на себе умирающее тело и пользуясь им как живым щитом, заставляю сделать его несколько шагов назад. Здесь уже есть свет – огонек чахлой свечи трясётся словно в припадке, но тем не менее позволяет разглядеть то, что происходит в помещении.