Алекс Глад – Тень ясного солнца - 1. Камень преткновения (страница 15)

– А твоя цена? – Такэру прищурился, изучая его. – Кроме права для твоих лазутчиков шнырять по моим тропам?

– Твои лучшие лучники, – выдохнул Алексей. – Тридцать человек. Не по решению совета. По твоему личному приказу. Когда Тэцудзины двинут на мои стены – ты выведешь их и ударишь в тыл. В самый нужный момент. Чтобы посеять панику, оттянуть силы. Чтобы они поняли, что воюют на два фронта.

Такэру долго смотрел на него. Потом медленно подошёл к самой большой сосне на поляне, той, что была старше, наверное, чем весь род Куромару. Он положил ладонь на её кору, шершавую и тёплую, несмотря на холод.

– У нас есть старый обычай, – сказал он. – Не клятвы на железе, которые можно перерубить. Не печати на бумаге, которые можно сжечь. Договор с лесом, – он посмотрел на Алексея через поляну. – Подойди. Положи руку на дерево, рядом с моей. И скажи, что твоё слово – теперь часть этого ствола. Что если сломаешь его, твоя сила утечёт в землю, как дождь, а удача иссохнет, как сломанная ветка.

Алексей перевёл дыхание. Он переступил через мягкий мох, встал рядом с Такэру. Запах сосновой смолы ударил в нос, густой и терпкий. Он поднял руку и прижал ладонь к коре. Она была живой, пульсирующей под пальцами едва уловимой жизнью, шершавой и твёрдой.

– Моё слово – часть этого дерева, – произнёс он чётко, глядя в тёмные глаза Такэру. – Мы построим твоё убежище. А ты ударишь в спину нашему общему врагу, когда я позову.

Такэру кивнул. На его обычно неподвижном лице дрогнули уголки губ – не улыбка, но её тень.

– Хорошо, – сказал он просто. Потом отнял руку. – Ты не похож на бояр с равнин. В тебе нет их спеси, их стремления всё купить или подчинить. Может, поэтому мы и договоримся. Но помни – этот договор только между нами. Старейшины не должны знать. Для них ничего не изменится.

Алексей тоже отнял руку. На ладони осталось ощущение шершавой коры и лёгкой, липкой смолы. Договор был заключён. Хрупкий, ненадёжный, висящий на честности и расчёте двух людей. Но это была нить. Нить, которая могла стать верёвкой, способной удержать их обоих над пропастью.

Тропа казалась уже знакомой, но теперь лес молчал. Не было ощущения невидимых сопровождающих, давящих взглядов из чащи. Была только густая, предвечерняя тишина, нарушаемая скрипом снега под ногами и тяжёлым дыханием усталых людей. Они шли назад быстрее, уже зная дорогу. Степан вёл, Алексей шёл за ним, Кайдо – позади, замыкая шествие. Никто не говорил.

Алексей ловил себя на том, что постоянно прислушивается не к лесу, а к тишине внутри себя. К странному, новому чувству – смеси осторожного облегчения и новой, более глубокой тревоги. Союз был заключён. Но какой? Висящий на слове одного человека, на его личной выгоде и его власти, которую оспаривают старейшины.

Он замедлил шаг, дав Кайдо приблизиться.

– Что думаешь? – спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо в вечернем воздухе.

Кайдо шагнул вровень, шагая через колени сугроба.

– Думаю, что положили голову в пасть другому волку, – отрезал он. Его голос был хриплым от усталости и скрытого гнева. – Договорились с вождём, а у власти там старики, которые нас ненавидят. Одно слово от них – и этот Такэру либо передумает, либо его сместят. А мы останемся с носом и без союзников.

– Он не даст себя сместить, – тихо ответил Алексей. – В нём это чувствуется. Но ты прав – слабое место не в нём. Слабое место – старейшины. Их можно купить, запугать или… переиграть.

Он замолчал, обдумывая.

– Их тактика, – сказал Кайдо после паузы. – Они воюют из засад. Не держат строя. Не стоят стеной. Как это совместить с нашей обороной? Мы будем ждать у частокола, а они где-то в лесу будут щипать врага? А если враг проигнорирует их и пойдёт на штурм?

– В этом и есть их сила, – возразил Алексей. – Они не дадут врагу просто подойти к стенам. Они будут изматывать его на подходе. Снимать дозорных. Резать обозы. Пугать ночными вылазками. К тому времени, как основные силы Тэцудзинов дойдут до нашего рва, они уже будут издерганые, уставшие, с перепуганными конями и подорванным духом. А наши лучники на стенах и твои люди с копьями встретят уже не свежую силу, а раздражённого, уставшего зверя.

Кайдо молча кивнул, переваривая. Его брови были сдвинуты.

– Значит, нам нужно менять план обороны, – сказал он наконец. – Не просто стену. А систему. Чтобы их лучники могли отходить к нам, перезаряжаться, получать прикрытие.

– Именно, – Алексей почувствовал прилив холодной, деловой ясности. – По возвращении начинаем строить не просто частокол. А укреплённый узел. С выступающими бастионами по флангам, откуда можно простреливать подходы. Со скрытыми выходами для мелких вылазок. С укрытиями для их стрелков прямо перед рвом. Мы должны дать им точку опоры возле наших стен.

Они вышли на опушку. Впереди, в синих сумерках, уже виднелась тёмная полоса их полей и дальше – слабый огонёк на стене усадьбы. Дозорный. Дома.

Они сели на коней, оставленных под присмотром одного из людей Степана. Последний отрезок пути проехали молча, под вой начинающегося ночного ветра. Усадьба встретила их не мирным сном, а напряжённой готовностью. Ворота открылись быстро, пропустили их внутрь. Во дворе горели факелы. К ним уже бежала Аяме, её лицо в колеблющемся свете было бледным и серьёзным.

– Новости, – сказала она, не дожидаясь, пока Алексей слезет с коня. – Через купца с «Перекрёстка». Тэцудзины за последние три дня скупили у всех окрестных поставщиков запасы муки, крупы и овса. Им пригнали два обоза с готовыми частокольными брёвнами и смолой. Они не скрывают приготовлений.

Воздух, только что наполненный планами и расчётами, снова сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Срок, отсчитанный судом, истёк. Театр подготовки закончился.

Алексей слез с коня, чувствуя, как усталость наваливается на плечи всей своей тяжестью. Он посмотрел на Кайдо, на Аяме, на подбегающего Масато.

– Значит, времени у нас нет совсем, – сказал он просто. – Завтра на рассвете начинаем перестройку укреплений. По новому плану. И готовим всё, как к последнему бою.

ГЛАВА 7: КРОВЬ И СОЛЬ

Утро было не из добрых. С севера, со стороны лесов Мори, наползла стена низких, свинцовых туч и накрыла плато сырым, промозглым холодом. Туман цеплялся за частокол мокрыми клочьями, мешал дышать. На площадке перед воротами, где вчера ещё сушились новые балки, теперь стояли люди. И они смотрели друг на друга.

Дружинники Кайдо – пятнадцать человек – стояли строем. Не идеальным, но строем. Плечом к плечу, копья у ноги, лица напряжённые, но обращённые вперёд. Они пахли потом, железом и той особой озабоченностью, что бывает у людей, которые учатся убивать по расписанию.

Напротив, в двадцати шагах, расположились пришедшие с Такэру. Их было двадцать. Они не просто стояли – они занимали пространство. Одни прислонились к сваленным брёвнам, другие сидели на корточках, начищая наконечники стрел кусками песчаника. Их одежда из грубой мешковины и выцветшей кожи сливалась с туманом и грязью. Они не смотрели на дружинников – они изучали стену, ворота, подступы. Их глаза были пусты и сосредоточенны. От них пахло дымом, хвоей и веяло молчаливым пренебрежением.

Алексей вышел из ворот, ступив на утоптанную грязь площадки. За ним – Кайдо, лицо жёсткое, как гранит, и Такэру. Вождь Мори шёл легко, почти бесшумно, но его присутствие сразу изменило атмосферу. Его люди на мгновение подняли головы, затем снова вернулись к своим делам, но теперь их безразличие казалось осознанным, почти демонстративным.

– Вижу, знакомство началось без нас, – произнёс Алексей.

Его голос резал сырой воздух, нейтральный и громкий.

Никто не ответил.

Он развернул на земле лист грубой бумаги, где Аяме углём начертила план частокола и подступов. Углём же он провёл толстую линию от леса к воротам – ожидаемое направление атаки.

– Наши задачи разделены, – начал Алексей, указывая на фланги укреплений. – Кайдо, твои люди – стена и ворота. Ваша задача – не пропустить. Лучники Мори – лес здесь и здесь, – он ткнул пальцем в два участка густых зарослей в двухстах шагах от стен. – Их задача – не дать врагу спокойно подойти. Снять разведку, посеять хаос, выбивать командиров. Когда враг подойдёт вплотную – они отходят к скрытым выходам у самого рва. У нас там уже готовы укрытия.

Такэру наклонился над картой, его тёмные глаза скользили по линиям.

– Мои люди не будут стоять в твоих ямах, – сказал он тихо, но так, что слышали все. – Мы бьём и уходим. Лес – наш дом, а не эта грязь у твоей стены.

– Укрытия – чтобы перезарядиться, передать раненых, получить новые приказы, – парировал Алексей, не отводя взгляда. – Не казармы. Точки опоры. Без них вы окажетесь отрезаны, если они пустят в лес зачистку.

– Их не пустят, – усмехнулся один из лучников Мори, не поднимая головы от своей стрелы. Голос был хриплым, полным уверенности. – Лес съест их.

Алексей проигнорировал.

– Чтобы это работало, нужны сигналы. И тренировка. Сегодня пройдём учение. Условный противник – десяток наших же. Атакуют с той стороны. Ваша задача – задержать, измотать, отступить по плану. Наша – встретить у ворот.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Дружинники переглянулись. Люди Мори наконец оторвали взгляд от своего оружия. В их глазах читалось непонимание, смешанное с презрением. Игра в солдатики. Так не воюют. Воюют инстинктом, тишиной, внезапным ударом.