Алекс Фрайт – Бумеранг (страница 25)

– Все равно… Ева… райские кущи… только один раз, Хромой… только один раз, а потом ты сдохнешь…

Сангушек был на удивление весел и общителен. Высокий, худой, с крючковатым носом и пронзительными глазами, он уже в который раз доливал из запотевшего кувшина в стакан, и в который раз показывал его Креспину прежде, чем глотнуть. Защищённый канал спутниковой связи сегодня работал так себе, но держался. И хотя изображение периодически перемежалось помехами и теряло цвет – звук оставался чётким.

– Аста… пардон… – Сангушек икнул, помахал перед ним указательным пальцем и изрёк: – КГБ не существует.

Креспин в отчаянии дёрнул себя за ухо. А собеседник закатил глаза к потолку и прищёлкнул языком.

– Она конфетка!

– Скажем так – она выделяется из толпы, – пробурчал Креспин.

– У неё есть чем! А ты и правда набил её листьями, будто какое-то чучело, а потом скакал вокруг её ммм… прелестной задницы, как тот безумный Ному с высушенной головой младенца на шее?

– Ты как всегда выдаёшь желаемое за действительное, но нам повезло оказаться рядом с ботаническим садом.

– Если ты скажешь, что в этот ответственный момент на тебе были штаны, то я отвечу – большего лжеца я не встречал.

– Увы, судьба не позволила мне родиться дикарём.

– Никогда бы не подумал, что ты поверил тогда бреду африканского колдуна.

– Как видишь, его рецепты оказались действенными. И в первом, и во втором случае. И яд, и противоядие.

Сангушек выставил вперёд кулак, оттопырил два пальца, прицелился и сказал: «паф-ф-ф».

– Ты должен был сделать так. Эх… хотел бы я взглянуть на это представление своими глазами… Ну, пусть живёт!

Он поднял стакан, коснулся гранью дисплея с той стороны и повторил:

– Конфетка!

– Не чересчур ли для тебя? – Креспин нахмурился.

Тот сморщил нос и сделал солидный глоток.

– Это же местное пойло. Ты знаешь, сколько его надо в себя влить, чтобы опьянеть?

– Знаю. Поэтому и спрашиваю.

– Да ладно. Я тебе вот что скажу – перья! Ты о них и не вспомнил! Признайся.

– Заткнись.

– В следующий раз вставь в свой зад веер. Это будет весьма подходящий антураж. Если захочешь – павлиний хвост я тебе вышлю.

Губы на его загорелом лице дрожали от сдерживаемого смеха, а плечи тряслись так, что Креспин не понимал, как ему удаётся не выплеснуть содержимое стакана себе на колени.

– Жаль, что я не могу воткнуть тебе павлина целиком. Давай о деле!

– Я о нем уже полчаса тут распинаюсь, а он мне про листья и пляски вуду.

Хмельные нотки в его голосе исчезли, будто по воле старого Ному, и Сангушек стал таким же, как и выглядел все двадцать четыре часа в сутки – сосредоточенным, если слушал, и резким, когда делился информацией.

– Чая здесь нет! – он швырнул стакан в стену. – Ни цейлонского, ни китайского. Образ конченного алкоголика, чтоб его. Скучающий плантатор в этой дыре и тому подобное. Ты даже не представляешь, сколько клиентов у этой проклятой фирмы по доставке кофе. Мне нашими делами заняться некогда. Надо было открывать металлургический завод или шахту. Этим и займусь. В следующей стране.

– Так что с Астой?

– Симка-карта у неё была спрятана в медальон. Ты прочувствовал, что не надо трогать телефон – в нем включилось какое-то устройство. Звук оно отсекло полностью. Но она ещё не набралась опыта, чтобы поменьше шевелить губами. Говорила на русском.

– Что она сказала?

– Ты будешь польщён. Ричард Львиное Сердце, Брюс Ли и разъярённый медведь в одном лице – тебя бы не удержала и сотня.

– Что меня должно заинтересовать в этой характеристике больше всего?

– То, что она знает, кто ты. И теперь точно представляет, кого ищет.

– За занавесом получили эту информацию?

– Твоя нимфа промолчала, но Кайра – кстати, они знакомы по каким-то прошлым делам, – утверждает, что её жест можно трактовать, как кукиш. С большой натяжкой для приличия, конечно, но можно.

– А звонок точно был туда?

– Точно. «Когда же ты ссучился, мальчик Игорёк?!». Так она орала. Заметь, ещё до звонка. Она твоя, Креспин. Она несомненно твоя и готова к этому. И все её потроха, нашпигованные листьями, и все её чудесные формы жаждут этого. Но не доверяй ей ни на грош, и не вздумай закрыть глаза или повернуться спиной. Если бы ты слышал, что она обещала с тобой сделать, то сто раз бы пожалел, что не прикончил её сразу.

– И до этого тоже. Слышал, не глухой. Я видел, как торчали её соски от боли. Их можно было в стену гвоздями забивать. Она мазохистка.

– Она садистка! У Кайры степень психиатра и она едва не плюнула в монитор, когда читала по губам. Она садистка с большим опытом и неуёмным желанием применять его на практике, а ты хочешь поделиться с ней статусом.

– Ума лишился? И мысль не проскользнула.

Он постучал костяшками пальцев сначала в дисплей, потом по столешнице.

– Слышал?

Сангушек мотнул подбородком.

– Как Гальса? – спросил он.

– Неплохо.

– И все?

– Достаточно.

– Какие-то невнятные впечатления. Она достойно пережила «твою смерть»?

– Она надёжна.

– Насколько?

– Она может быть другом.

– Как я?

– И как женщина тоже.

– О… – Сангушек подмигнул. – Кайра тут как-то спрашивала. Ну её. Она странная в этом отношении. Помню…

Креспин поднял ладонь, останавливая разбор нравственного облика Кайры.

– Доставка не состоялась.

– Да и черт с ней! Форс-мажор. Адресат погиб при пожаре.

– Нет. Доставку не отменить. Она изначально имеет другой адрес.

Голос Сангушека превратился в звенящий шёпот:

– Какой у тебя статус?

– Анхар.

– Понятно…. Её ведь любили, – он отвёл взгляд и сказал куда-то в сторону: – Ты любил…

У Креспина задёргалось веко, затем щека, и он прижал её пальцами.

– Ты видел сообщение Гальсы?