Алекс Ферр – Одиночный рубеж 2: Дети Смерти (страница 29)

– Так а кто этим заниматься будет? – от запросов Вальоры голова шла кругом. Она не мелочилась. Захватывать – так целую Империю. Споровица уже строит далеко идущие планы по подчинению нейтрально-дружественных территорий. В голове не укладывается, хотя видение лиски мне очень нравится.

– Ну конечно, я займусь, – ответила Вальора. – У меня есть всё: и знания, и связи, и кое-какие ещё рычаги влияния.

– Вальора, – мягко осадил я лисицу. – Ты пока нужна именно здесь. Сейчас привалит нежить. Бортника мы выслали в Алесун, если и ты покинешь Древо, я не представляю, как мы будем обороняться. Точнее представляю, но гораздо увереннее я буду себя чувствовать, если ты останешься здесь.

– Конечно, мой лорд, —заигрывающее согласилась Вальора. — Мне тоже хочется скорее в битву. За эти дни я прошла через свои первые два боя за обе жизни. Мой лорд, большей страсти я никогда не испытывала. И поэтому ни за что не пропущу приход нежити. А леший всех нас с лёгкостью доставит к алтарю при первой необходимости. — Лисица обернулась к лешему: — Заклинаю тебя, Двухсотый, не дай мне пропустить ни одной битвы. К тому же в бою я раскрываю в себе новые грани. До этого я с магией управлялась только посредством артефактов, а сейчас у меня есть возможность напрямую работать с чистой энергией и возможностями Грибного Рода.

Я хотел было сказать, что с её-то уровнем даже странно, что пока заклинания не блистают разнообразием, но вовремя удержался. То, что для меня структурировано и разложено по полочкам в виде интерфейса, для них – природа и вообще непонятно, как с этим справиться. Это прекрасно видно на примере Гая, который всё никак не может перевоплотиться в грифона.

– Хорошо было бы усилиться за счёт других умирающих, – мечтательно произнёс Двухсотый. – В Алесуне их поле непаханое. И да, я говорил, что хочу ездового кабанчика?

–– Ты даже уже согласился на зайца, лишь бы клыки у него были подлиннее, – язвительно напомнила Вальора. – Кстати… Если наш великодушный лорд даст добро, то тебе придётся взяться за фемэнов. Не всё ж красоток лепить.

Леший поморщился, будто хлопнул стакан уксусной эссенции:

– Я уже сказал, что пока у Древа не будет полсотни фей, ни о каких фемэнах и речи быть не может!

– Да-а-а-а, – улыбнулась споровица. – Друид скажет, никуда не денешься, будешь лепить. И это… писюны им побольше, мы же всё-таки Империю будем захватывать, а не гномьи земли.

– Перестань меня смущать, похотливая женщина! Я своё слово сказал! – возмутился Двухсотый, но совершенно беззлобно, в режиме дружеской перепалки. – И вообще, место твое не у бразд правления, а здесь, у алтаря.

– Конечно же я буду здесь, – приторно отозвалась споровица. – Как же я брошу Древо незащищённым? И именно для этого мне нужно начать организовывать сеть...

Спелись они хорошо, да и оба – вполне состоявшиеся личности, немного циничные, а оттого и проявляющие в разговоре некоторую несерьёзность. Было жаль прерывать их спор ради спора. Мысль зацепилась за фемэнов и тут же ушла. Вальора говорит как полный псих. Но почему меня мучает странное предчувствие, что у лисицы всё непременно получится? И имеет ли она сейчас, в новом воплощении, непосредственное отношение к клану Танцующих Дев? Кстати, что это вообще за клан? Надо будет потом наедине поспрашивать.

– Вальора, остынь, – обратил на себя внимание споровицы я, отвлекая её от лешего. – По итогу у нас три основные задачи. Первая: информация о мифической рыси Форштевень. Хотя бы зацепка, где эту меховую тварь найти. Ещё у меня где-то на просторах Гондваны есть сестра. Может быть, я точно не уверен. И притом не знаю, кто она такая. И третья. В пяти месяцах пешего пути на восток от нас есть ещё три Древа. Насколько я осведомлён, они обречены, и нам нужно придумать, как пробить к ним коридор. Или какую иную связь, контакт установить крайне важно.

– Ну, хотя бы мы определили конкретные стратегические задачи, – подвёл итог Двухсотый. – А вообще, друид, здесь, под Древом благодать. Вражина сама за лещами идёт, и это не может не радовать.

Глава 25

Глава 25

От разговора отвлек песок, обильно высыпавшийся на наши головы. Инстинктивно тряхнув головой, я оглянулся. За спиной стояла разъярённая шаманка. Чуть поодаль за ней прятались смущённая нимфа и довольная как обожравшийся удав Лара. Лицо нашего жнеца сияло, спутать эту эмоцию с чем-либо другим было сложно.

– Подлый друид! – выкрикнула шаманка, будто расстояние между нами было не в пару шагов, а гораздо больше. – Да как ты мог? Ты всё специально устроил, чтобы Охотник обернулся против нас!

Я перевёл взгляд на нимфу. Циния смиренно стояла, и не думая изрыгать на меня проклятия. В отличие от взвинченной, словно пружина, Селесты.

– Ты! Ты опять сделал меня беспомощной! Зелёный садист!

– Уймись, – совершенно спокойно ответил я. – И взгляни на ситуацию со стороны. Ты ввалилась ко мне в спальню и отвлекла от очень важного процесса. Ты забрала с собой Цинию. И самое главное: ты попросила Охотника на ночь? А сама обдумала высказанное желание? С чего ты взяла, что я был на тот момент способен анализировать твои же слова. – Селеста в ответ сжала губы и со злобы топнула ногой, безмолвно выражая протест. – В следующий раз будешь внимательнее.

– Селеста, почему бы тебе и твоим сёстрам не пойти и не остыть в реке? – голос Двухсотого мгновенно выдернул шаманку из состояния ярости.

– Ещё неплохо было бы извиниться, – Вальора всё ещё вытряхивала песок из густой рыжей гривы. – Сейчас я ещё могу понять твои чувства, но в следующий раз жестоко накажу. – Лисица оскалилась.

– Простите, старшие, – буркнула шаманка и прошествовала мимо нас к воде. Следом за ней, словно свита, вошли в реку жнец и нимфа.

– А что это с ней? – спросил леший, когда девушки удалились на приличное расстояние.

Вальора явно с неохотой ответила:

– Селеста и Циния возомнили себя владычицами Охотника. Ну, он это мнение опроверг, полюбив наивных барышень.

– А жнец? – не унимался Двухсотый.

– А что с ней? – удивилась Вальора. – Ты же видишь, что она сияет как полированное зеркало. У неё всё хорошо.

– Ясно всё с вами, – не получив красочной истории, смирился леший.

– С Селестой вечно невнятные качели, – задумчиво протянул я, глядя на плавающую без особого энтузиазма шаманку. – То она умна и адекватна. Даже чаще полезна. То такой отвратительный характер включает, что туши свет. Злится, пререкается, ревнует.

На слове «ревнует» Вальора усмехнулась:

– Да как вас, мой лорд, вообще ревновать можно? Вы такой мягкий и сладкий, что подобное сокровище нужно делить между своими, родными. На всех хватит страсти и любви…

Да уж. Вот что значит строка в интерфейсе «ваши партнёры никогда не испытывают ревности». А именно – поделиться большим, добрым и светлым. Не так я представлял всеобщее обожание, не так.

– Я тебе, друид, даже завидую,– признался леший. – Эх, кто бы мной хотел так поделиться. А то что не женщина, то единоличница.

– Нечего прибедняться, – остановила воздыхания Двухсотого споровица. – Вот какого рожна жалуешься? Самому фейки чуть ли не в рот заглядывают, милости ждут.

– Все равно они перво-наперво к друиду тянутся, – возразил леший. – Ни к чему эти споры. С тобой, моя дорогая, не сравнится ни одна.

– Изыди, льстец, – шутливо прошипела Вальора. И обратилась ко мне: – Нет у Селесты ревности. И никогда не было, другое её мучает.

– А может быть, ты расскажешь более подробно? – попросил я.

На секунду Вальора замолкла, словно подбирая слова.

– Да, собственно, в двух словах и не опишешь, мой лорд. Показывать надо.

– Вальора, хвост твой рыжий!Ты видела Селесту лишь мельком, а уже всю подноготную выяснила. Как и когда? А теперь хочешь мне не только рассказать, так ещё и показать. Не тяни, показывай!

– Раз вы настаиваете, – улыбнулась Вальора и повела меня прочь от недоумевающего лешего. – Пойдёмте, мой лорд.

Мы пошли вокруг Древа, не доходя до алтаря. Лисица напряжённым взглядом всё выискивала нечто в траве.

– А вот и он! – радостно проинформировала лиска, срывая фиолетово-синий, небольшой грибок с юбочкой, как у мухомора. Вид этой пакости не вызывал никакого доверия. Вопросительно посмотрел на Вальору. – Вам нужно его съесть, мой лорд, – улыбнулась она, протягивая мне.

– Как-то не хочется, – отказался я, памятуя о том, что в моём мире от поедания неизвестных грибов не светит ничего хорошего.

– Не переживайте, мой лорд, – настаивала споровица. – Грибы – моя стихия. И ваша, кстати, тоже.

Вальора была права. Но я ничего не мог поделать со своим внутренним опасением. Видя моё замешательство, споровица забрала гриб, сжала его в ладошках. Сквозь пальцы просочились золотисто-фиолетовые искры. Когда лиска закончила, в её руках оказалась… конфета. Будто из дешёвой коробки «Ассорти», покрытая отвратной тёмной глазурью.

– Теперь, мой лорд, это выглядит для вас более съедобным?

Я закинул лакомство в рот, прожевал. Орехово-сливочный вкус напомнил о доме. Но примечательно было другое. Я сразу захотел сесть и сделал это. Каждая мышца моего тела стремилась к расслаблению. Вальора помогла улечься и крепко схватила меня за руки.

– Сейчас, мой лорд, вы проживёте самые страшные и тяжёлые моменты жизни нашей шаманки, – голос соратницы будто растянулся во времени и пространстве.