Алекс Ферр – Инквизиция и кошка 2: кровавая жатва (страница 3)

На момент определения наставницы мной руководил азарт, сейчас же я определилась, что не могу так поступать на протяжении жизни. Это неправильно.

— О чём задумалась, глупая кошка? — видя моё состояние, язвительно спросила Солая. — Думаешь о смене наставницы?

Я кивнула.

— Не хочется таким образом служить. Хоть инквизиции, хоть императорскому двору. А это предательство своей сути…

Отшельница по-доброму улыбнулась и со злорадством посмотрела на Марианну. Аристократка как ни в чём не бывало натягивала на себя тяжёлое многослойное платье.

Солая приблизилась ко мне и оттеснила к стене, плотно прижав моё тело. Глядя мне в глаза, она процедила:

— А теперь послушай, глупая кошка. У тебя был выбор. Ты могла остаться со мной либо с Зирой. Поздно менять мнение, смирись. Ты хотела остаться рядом с сестрой, тебе дали такую возможность. — Отшельница мотнула головой в сторону рыжеволосой ведьмы. — Служба предполагает полное подчинение. Мы не принадлежим сами себе. Если мне надо будет прыгнуть в постель к министру, служащему или маньяку — я это сделаю. Тебе достался не самый худший вариант. Знаешь, как у нас обкатывают новичков? Там отбор не слаще, чем здесь. И если тебе кто-то сказал, что войны нет, спешу заверить — это ложь. Её нет в Империи, но на границе постоянные стычки, а о существовании Зарша или Дарливии ты даже не догадываешься. Поэтому мой тебе совет: будь благоразумна и засунь моральные вопросы себе в задницу или куда там тебя имели инкубы. Уяснила?

Взгляд серых глаз отшельницы отдавал холодом стали. Такой я её ещё не видела. Она не торопилась меня отпускать.

— Марианна многое сделала, чтобы ты сейчас стояла здесь здоровая, невредимая и выпендривалась как девственница императорских кровей. Если рабство для тебя не стало показателем твоего места в мире, то я огорчу: пока ты не получишь титул, имя тебе — чернь, не имеющая права голоса. Осознай, что мы втроём сделали невозможное, когда вытащили тебя из передряги с десятником Куртом, да ещё и оставили здесь присматривать за сестрой, хотя у тебя были все шансы сгореть на костре и летать пеплом по просторам Империи. Цени это, глупая кошка. Цени и благодари.

— Солая, не надо так… — аккуратно вмешалась в разговор Марианна.

Отшельница в ответ прошипела:

— Я, между прочим, тебе проще делаю. Отвечаешь за неё головой, а как свободу действий дала этой мелочи, так она ерепенится. Пусть осознает, что уже накуролесила на полгода пыток и смертную казнь. Мы совершили чудо, и позволить твоей мягкотелости всё это уничтожить я не могу.

— Всё сказала? — повела бровью рыжеволосая кукла.

— Да. — Солая наконец отстранилась от меня, взяла кружку с кофе, отхлебнула и поморщилась. — Ну и дрянь ты пьёшь. Мари, напомни захватить для неё нормальный кофе. Это отрава какая-то.

— Хорошо. — Аристократка кивнула и обратилась уже ко мне: — На «Концентрации» до вечера протянешь?

— Да, — растерянно ответила я.

— Тогда увидимся вечером, — подмигнула мне Марианна.

— Да, у нас с тобой ещё один разговор немаловажный, — внесла свою лепту отшельница. — А ты иди на занятия — арену в конце года никто не отменял.

Глава 4. Визит марионетки

Вот спасибо, а то я уже и про арену забыла совсем.

Когда Солая и Марианна исчезли из моей комнаты, на смену живому разговору пришли размышления. Три боя, и в запасе всего чуть больше месяца. Со стороны может показаться, что это много, но для меня — отвратительно мало.

Два противника — мужчины. Один — человек, другой — коренастый полукровка, полусвин-полугном. Внешний вид у Сафрала, конечно, комичный: мало того что он обделён ростом, так ещё и в силу звериных генов напоминает больше кирпич с массивным пятаком. Папаня у него, конечно, зоофил, но ведь должны же думать родители, каково их детям придётся в будущем?

Когда Сафрал двигался по школе, он занимал почти четверть просторного коридора: коротенькие ножки еле справлялись с массивной нагрузкой и тяжеловесной тушей. Грацией парнишка не отличался, да и в прошлом году как-то остался в живых со скромными, я бы даже сказала, смертельными в случае боя данными.

Насколько я знала, он без ума от тяжёлого оружия. Для защиты и нападения на ближних рубежах ему ещё в начале первого курса подобрали тяжёлый двуручный топор, а низкую манёвренность компенсировал кистень.

Уповать на то, что я окажусь ловчее и быстрее явно не стоило. Подозреваю, что прошлогодние противники Сафрала тоже этим грешили. Недооценили ширококостного полусвина, за что и поплатились головами. Вопрос требовал на самом деле более глубокой проработки.

Я отчётливо понимала, что вряд ли в этом году будет легче, чем в прошлом: каждый из тех, кто стал моим противником, уже убивал и побеждал. Но полусвина я боялась больше, чем остальных.

В дверь постучались. К этому я была не готова: время раннее, да и в гости у нас принято ходить только к самым близким друзьям. Кто бы это мог быть? Для Мелоди рановато: эта девчонка слишком любит спать, чтобы дарить визиты ранним утром.

Вместо того чтобы напрасно гадать, я открыла. На пороге стояла Лекса. Вид у неё не очень: тёмные круги под глазами, торчащие в разные стороны немытые волосы и мятая форма. Наибольшие подозрения вызвал взгляд: пустой, стеклянный, устремившийся сквозь пространство.

Едва путь стал свободен, она прошла внутрь, дежурно пробормотав:

— Есть минутка?

Я кивнула, и бывшая подруга села в кресло. Пальчики дрожали, в позе чувствовалось то, что находиться ей здесь не так комфортно, как раньше, хоть охранное заклятие и снято ифритом.

— Слушаю.

Лексу будто кипятком ошпарили.

— Привет, кошечка. — Она улыбнулась, скаля клыки.

Это не Лекса!

— Ну здравствуй. Зачем марионетками балуешься, почтенный? — не стала разыгрывать дурочку перед неизвестным я.

— К тебе сейчас по-другому не попасть, — ответил собеседник, приняв в теле Лексы непринуждённую позу.

— Может, всё-таки представишься?

— Да знакомы мы, киса. — Блондинка погладила себя по груди и убрала падающую на лицо прядь. — Не узнала старика Грусиуса?

— Нет, — честно ответила я. — Чем обязана великому архивариусу?

Вопрос был с подоплёкой. Меня жгло любопытство. Святая троица была уверена, что Грусиус мёртв. Однако факты свидетельствовали об обратном.

— А «спасибо» сказать? Ты ведь понимаешь, кто спас твой пушистый хвостик от жара инквизиторских дров?

Ещё одной загадкой меньше. Но тут же всплыли новые вопросы и опасения: если человек на твоей стороне, значит, на тебя сделали ставку. А быть пешкой в чужих играх мне порядком надоело. Сначала через меня проворачивали свои дела менталисты, потом протянула жадную лапу инквизиция. Действительно, чудо, что я пока ещё жива, но это пора заканчивать, потому что госпожа Удача имеет свойство отворачиваться в самый неподходящий момент.

Мелькнула мысль, что если протяну до конца пятого курса и выпуска из школы, придётся от всех подковёрных интриг уходить в лес и жить как Солая, отшельницей. Потому что если здесь, в учебном заведении для отмороженных подростков, не всё так просто, как кажется на первый взгляд, то что будет происходить в большом мире?

— Ты, кажется, забыл, чьими стараниями Юнг не взял твой зад в клещи? Поэтому счёт равный, — не стала признавать я долг. — Так что тебе от меня нужно?

Грусиус фыркнул и задумался.

— На самом деле я просто зашёл поздороваться и сказать, что ты мне ещё понадобишься.

— Даже не представляешь, архивариус, по какому тонкому и острому лезвию ходишь, — предостерегла его я и взяла кружку с остывающим кофе.

— Ты ещё пока не инквизитор и даже не стажёр на официальной службе, — нашёлся, что ответить Грусиус. — Кстати, подумай об этом на досуге. А мне пора. Пока исчезаю с горизонта, но ты имей в виду, что нам с тобой ещё не один пуд соли вместе придётся съесть, — пообещал архивариус.

— Может, вы всё же отвяжетесь от меня? — не рассчитывая на что-то внятное, спросила я. — Просто. По-хорошему. Оставьте меня в покое.

— Ты уже вляпалась, моя маленькая. И даже не в меня, а в инквизицию. Раньше надо было осторожничать. — Грусиус сделал губки бантиком, встал с кресла и подошёл ко мне, пристально глядя в глаза. Забрал чашку с кофе, сделал глоток и блаженно зажмурился. — Меня нет в материальном теле, — продолжил он. — Они меня не найдут. А вот тебе есть что терять, даже если отбросить потребность иметь тело. Как там твою сестрёнку зовут? Мелоди? Не рекомендую ссориться с инквизицией. Их много, а ты одна. Пока одна. Береги сестру и до встречи.

Руки Лексы обвили мою шею, её губы едва заметно прошлись по моим…

— Ты даже не представляешь, как мне не хватает моего тела, — прошептал архивариус. — Пора.

Тело Лексы исчезло за захлопнувшейся с громким звуком дверью. Мне же остались только недоумение, злость и сложная головоломка.

Глава 5. Инквизиция везде

Появление Грусиуса стало нонсенсом. Как и состояние Лексы. После того как на её симпатичную белокурую головку обрушился «Гнев инквизитора», моя бывшая подружка вела себя тише воды. На занятиях, которые я посещала в перерывах между проблемами, место Лексы пустовало. Да и если быть до конца честной, последнее время мысли блуждали мимо этой кошечки.

Значит, сектантов со счетов списывать пока рано. Грусиус жив, его планы имеют все шансы на успех. Единственная загвоздка в том, что архивариус и инквизиция находились в диаметрально противоположных лагерях, и удовлетворить интересы обеих сторон не представляется возможным.