Алекс Елин – Мы еще живы! (страница 48)

— Хорошо, майор, перейдем к делу, — откинулся на спинку кресла глава РСР. — Как поживает генерал Костана?

— Неплохо так поживает, здоров и полон сил, — улыбнулся весельчак О'Брайен.

— А если серьезно? — не принял шутки начальник.

— А если серьезно, господин генерал, то мой объект слежки — добропорядочный гражданин Розми и образцовый офицер, несмотря на наличие жены — верховной жрицы Пантеры, принимающей самое активное участие в деле противостояния нам, — сощурил голубые глаза Пат. — Генерал на самом деле, как я могу судить, ищет и арестовывает мятежников, несколько раз он накрывал подпольные типографии, он подавлял, пока мог, бунты и мятежи на побережье моря Мечты. Подавлял весьма жестоко и кровопролитно, за что армию горожане невзлюбили. Связей со жрецами он не имеет, только его жена, ее милость Ириалисса, но, судя по всему, они и раньше редко встречались, теперь же их общение и вовсе сошло на нет, — агент замолчал.

— Однако существует еще что-то? — чуть приподнял брови генерал.

— Да… Но в отчет это нельзя включить, — признался несостоявшийся родственничек. — Мне вся эта суета кажется показушной. А ненависть к армии, как мне кажется, он возбудил специально, чтобы волна недовольства поднялась выше.

— Доказательства?

— Их нет, — покачал головой парень. — Только моя чуйка. Он не доверяет мне, хотя мои рекомендации безупречны. За мной следят. Профессионально следят. Я не трогаю шпиона, чтобы не вызвать подозрений, но следят очень плотно.

— Что они сейчас думают? — нахмурился Бодлер-Тюрри.

— Я сейчас в прекрасной Александрие на оперном фестивале, вожу свою прекрасную кузину на представления… Ну, как вожу… Так считает ее мама. Для слежки, — хмыкнул парень.

— Они не заметят подмены?

— Мы почти не выходим из номера, — заржал Патрик. — Меня изображает ее горничная-рабыня. Издали мы фигурой очень похожи, а т. к. я должен соблюдать инкогнито, то она закутана в шарф, шляпу и темные очки.

— А девица? Не проболтается? И горничная, — нахмурился пуще прежнего Винсент.

— Нет, что вы. Девица обожает играть в шпионов, и мне она обязана своей жизнью и свободой. Пока я могу ей доверять, — махнул рукой чересчур легкомысленный Патрик.

— Что намерен делать дальше? — генерал обежал сонным взглядом облупившийся потолок, пожелтевшие обои, многолетнюю пыль на люстре и обшарпанные полки с потрепанными засаленными книгами в бумажной обложке. Интересно, чья это квартира?

— Следить за Костаной, — пожал плечами Патрик. — И склонить его на мою сторону.

— Спасешь ему жизнь?

— Слишком очевидно, — Патрик хрустнул костяшками на руках. Генерал поморщился. — Убью его любимого адъютанта, подставлю шпиона, расследую это дело, выйдя на шпиона, а потом, заслужив признательность и уважение самого генерала Костаны, займу место несчастного адъютанта. Мы с Эмилем станем друзьями!

— Хорошо, поторопись только, — попросил Бодлер-Тюрри. — Для этого дела помощь нужна? Могу выделить кое-кого из преданных мне людей в помощь…

— Гвардейцы грозного генерала Бодлер-Тюрри, — рассмеялся нахал. — Спасибо, понадобится кто-нибудь один… Посмазливей, чтоб не вызвал подозрений.

— Хорошо, будет, — усмехнулся Винсент. — И еще кое-что…

— Да, господин генерал? — изобразил трепет перед начальством Патрик. Паяц.

— Что-нибудь слышал о махинациях со счетами Ее Величества и зарплатными счетами военных?

— Тоже, что и все. Ничего особенного. Вроде бы это не со стороны Костаны идет… И не со стороны моря Мечты… — пожал плечами голубоглазый разведчик.

— Хорошо, — вновь кивнул глава РСР. — Если услышишь — дай знать. Пока же возвращайся, я пришлю кого-нибудь.

— Так точно, господин генерал. Кстати, я тут слышал новую эпиграмму на вас. Весьма забавно получилось:

«Черный пес скулит в ночи,

Воет, плачет и кричит.

Ты, собака, помолчи,

Исчерпал ты свой лимит!

Больше зла не причинишь:

Зубы вырвали тебе,

На цепи теперь сидишь,

Не хозяин на дворе.

Ты бы лучше не кричал,

Ты б людей бы не смущал,

Тихо в будку б заползал,

Там бы с горя помирал».

— Боюсь, хорошие поэты остались на стороне Ее Величества, что еще раз доказывает Ее правоту, — пожал плечами генерал. — Стихи весьма посредственые.

— Винсент… — Патрик немного замялся, потом спросил. — За что тебя так? В ссылку?

— Патрик, даже с тобой я не буду обсуждать решение Ее Величества, — отрезал генерал, вставая из кресла.

— Винс, я не прошу обсуждать, я прошу сказать, почему? У меня на этом свете больше никого не осталось, только ты, а ты… в ссылке…

— Это государственная тайна, Пат, — на миг со старого разведчика спала маска, в его голубых глазах показалась немыслимая боль, но потом очередная личина заняла свое место, скрыв истинное лицо генерала.

— Ты не мог предать! — воскликнул парень. — Не мог! Это ложь!

— Пат, я здесь потому, что я верен королю и короне, а не потому что предал. Я выполнил приказ. Я не мог поступить иначе, но я не предавал.

— Я думал, это ссылка — очередная игра, чтоб проникнуть в ряды мятежников или еще что-то… — растерянно пробормотал несостоявшийся родственничек, запуская пятерню в волосы — давно искорененная привычка, вытравленная еще в разведывательной школе.

— Нет, Патрик, нет, — покачал головой Бодлер-Тюрри. — Эта опала настоящая, и я боюсь, что это уже окончательно.

2

Дримс прошел в пахнущий лекарствами и чем-то сладким кабинет Мэйфлауэра. Здесь юный доктор не только осматривал пациентов, но иногда чуть ли не на месте делал несложные операции, благо в соседнем помещении располагались операционный стол и лампа. Как всегда Ривс уселся на кушетку и принялся расшнуровывать ботинок, но на сей раз вопрос Джулиана поставил его в тупик:

— Капитан Дримс, вы знали об этом?

— О чем? — не понял капитан.

— О том, что Лавджой кинул за решетку дочь жреца Карены Иглона Флетчера? Ту сестру милосердия, которую Грегор взял в заложницы во время штурма госпиталя? — молодой доктор развернулся к Ривсу лицом.

«Сет забери болтунов проклятых!» — от всей души пожелал кому-то неизвестному Ривс.

— С чего ты это взял? — спросил он.

— Я сам видел ее в камере. Меня к ней близко не подпустили, но это была Мэй! — зло бросил младший лейтенант. — Я ее узнал, она меня тоже! Почему?

— Ты спрашивал у Лавджоя? — зашел с другой стороны Дримс, надеясь разведать, что медику сказал Лавджой.

— Он меня просто послал, — зло ответил Джулиан и сломал карандаш, что он держал в руках. — Вытолкал взашей! Сказал, что раз она там сидит, значит, так надо.

— Понятно, — вздохнул Дримс. Лавджой просто решил, что он не собирается сообщать главврачу о том, что его, единственного нормального медика в Миранде, невеста — предательница. Правильно решил. Кто ж захочет стать причиной того, что осажденный город останется вообще без толковых медиков?!

— Почему она там, капитан Дримс? Прошу сказать мне, — Джулиан в упор смотрел на своего пациента. Больше всего данная просьба смахивала на требование… Ладно, проглотим…

— Ну… — Дримс старательно подбирал слова. — Мне показалось подозрительным, что жрец Сета не убил ее, а бросил в подвале у запертой двери. Я решил направиться к ней и задать пару вопросов. Вместо ответа… — Дримс собрался с силами. — Вместо ответа мы нашли у нее дома Грегора, распивающего с ней чай. Мэй попыталась убить нас и удрать вместе с Грегором, она очень хорошо дерется, но у нее не получилось удрать. Ее арестовал я, — взял всю ответственность на себя Ривс. — Нам надо, чтобы она рассказала о том, каким образом Грегор сбежал. Может быть, есть другие пути из Миранды. Может быть, есть шанс спасти город.

— Ее допрашивают? — прошептал Джулиан.

— Пытаемся. Она всех нас посылает, а у препаратов истек срок годности, — признался Дримс. — Пока все так. Но нам нужны эти сведения.

— Вы ее пытаете? — ужаснулся Джулиан.

— Нет, — покачал головой Дримс. — Нет… Но я боюсь, что придется… Джулиан, пойми, на кону жизнь всего города и гарнизона!

— А если она не виновата?! — воскликнул Мэйфлауэр.