Алекс Елин – Мы еще живы! (страница 39)

— Капитан, мальчишка прав: лишь благодаря сержанту мы смогли отбить тварей. Без вертушек у пехоты ничего не получилось бы. Только благодаря ему мы отстояли сегодня город.

— И ты, Сантал, так считаешь? — поразился Дримс. Лейтенант Альберт Сантал никогда не соглашался с младшим лейтенантом Келамью, полагая того вздорным и глупым мальчишкой, который не способен не только думать, но и приносить пользу людям.

— Да, капитан, думаю, тут Келамью прав: Фрейд сделал единственное, что можно было сделать в сложившихся обстоятельствах.

— Хорошо, я учту ваше мнение, — кивнул Ривс, отправляясь в душ.

3

Крахор был древним городом, раскинувшимся на северо-западном побережье Моря мечты. Недалеко от него жаркая пустыня встречалась с отрогами Великих Гор, а древние прибрежные скалы хранили в себе множество красивейших промоин и пещер, образуя причудливые скальные города и футуристические пейзажи.

Когда-то, до прихода Кемия I и предков нынешних розмийцев, тут была столица прекрасного государства — Звездной страны[2]. Жители этого чуть ли не сказочного королевства более всех почитали Гозока — бога звезд, ночи и покровителя астрономов. Они построили гигантские пирамиды, с которых наблюдали за звездным небом и ожидали странников, что по легендам могли спускаться с далеких звезд на вершины этих самых пирамид.

Века шли…

Звездная страна пала в результате войны с Розми, потом на ее месте появлялись государства Сета, их тоже уничтожали. Жрецы Гозока хранили свои знания, оберегая от простых смертных и разгоряченных воинов, даже от королей, а потом и вовсе утратили вместе с сожженными библиотеками. С тех пор, как какой-то умник открыл простую истину, что бумага хорошо горит, а вместе с ней и многие неудобные знания и тайны, архивы и библиотеки жгли охотно и с юмором. Жаль, конечно, но у войны свои законы.

Шли века. Жрецы сумели восстановить часть знаний, часть так и осталась утраченной на века, а пирамиды все стояли и на их вершины поднимались жрецы Гозока. Вскоре были изобретены телескопы, поразившие ученых и жрецов в самое сердце, и про пирамиды в пустыне почти забыли. Рядом с ними в храмовом комплексе построили потрясающую обсерваторию с огромным по тем временам телескопом, что давал жрецам возможность увидеть планеты солнечной системы. Дальнейшее развитие оптики и физики принесло новые открытия, а многие ученые-астрономы шли служить науке, а не жречеству…

Так огромный храмовый комплекс постепенно пустел…

Потом по нему прокатились гражданские войны и мятежи, а добили прилетевшие пришельцы: местные жители обвинили жрецов в сговоре с ними, ведь наблюдатели за небом проворонили тех, кто прилетел с далеких звезд на стальных птицах! Что ученые-астрономы тоже их не заметили, об этом как-то позабыли.

Сейчас же большая часть комплекса была заброшена, жрецы довольствовались несколькими помещениями, обсерваторией, да изредка поднимались на пирамиды, вознося молитвы и совершая обряды в честь своего бога. Их было не так уж и много, да и жрецы за полтора века обиды и злости населения привыкли довольствоваться малым.

Рядом с пирамидами разрастался Крахор. Новые кварталы города тянулись на юг или на запад, в пустыню, оставляя между храмовым комплексом с пирамидами и городом приличное расстояние, чтобы не мешать жрецам наблюдать за звездами. Древний город нацепил на себя новые одежки, сохраняя лишь возле побережья старые кварталы, да несколько красивых храмов и площадей в своем центре. Старое причудливо переплелось с новым, древние камни из мостовых соседствовали с современными домами, а вечно голодные бакланы и чайки облепляли древние и новые пирсы в порту, загаживали гранитные набережные и продолжали воровать рыбу у рыбаков. Кошки, впрочем, в благородном деле добычи пропитания от птиц не отставали, совершая с земли набеги на улов.

Крахор, некогда посвятивший себя Гозоку, богу звезд, до сих пор помнил, что для наблюдения за звездами необходима темнота. Поэтому это был чуть ли не единственный город в Розми, где просто не существовало фонарей. Улицы освещали, но свет давали небольшие лампады, стоящие на уровне земли, вдоль тротуаров и тропинок, они лишь обозначали направления.

Очень красивый и древний город, полный преданий и легенд, оберегающий свои тайны, как старьевщик бережет истинное сокровище, что прячет в хламе.

Когда над Крахором разгорался алый закат, превращая редкие облака в кровавые красно-фиолетовые перья, а зелень набегала с востока на небосклон, возле древних пирамид собирались жители города. Многие пришли послушать жрецов Гозока, что решили выразить волю своего бога и свою собственную. Перед горящими небесным алым светом древними могучими пирамидами собирались и молодежь, и старики, и мужчины, и женщины. Приходили семьями или поодиночке. Люди собирались на вымощенной гигантскими плитами известняка площадке, взирая на необыкновенный закат и на ступенчатые лестницы в небо, на вершинах которых вновь зажгли огни в каменных чашах — маяки для странников Звездных Дорог[3].

Наконец по широкой, окаймленной высокой колоннадой, дороге из храмового комплекса вышли жрецы Гозока, облаченные в темно-синие торжественные одеяния, украшенные золотым шитьем. Они поднялись на высокий пандус, на котором возвышались пирамиды, и верховный жрец, озаряемый светом огня, рвавшегося из чаш под порывами холодного ветра пустыни, заговорил:

— Возлюбленные дети мои! Много лет над нами, жрецами Гозока, висело ваше проклятие, ибо обвинили вы и наши братья нас в том, что мы умышленно пустили в Розми пришельцев! Что мы знали о стальных птицах, что должны были опуститься с неба и поразить нашу страну в самое сердце! Что были мы в сговоре с пришельцами! — он воздел руки к темно-синим с зеленью небесам. — Но, дети мои, это не так!

Не видели братья мои кораблей, что таили в своем нутре противных всем богам пришельцев, а бог мой не признавал их и не был согласен пустить их на священную землю долины Великих Гор! Но заставили его, как и заставили нас, уступить и замолчать! И утонули его протесты в словах более сильных богов, ибо Гозок — младший бог, и что он может сделать супротив слова Лоули или Краха, или Зулата?! И не дали нам видеть корабли пришельцев, что попирают теперь своими стопами землю нашу!

И в сей великий день, когда чаша терпения богов и народа их переполнилась, когда осознали и братья мои ошибку свою, и боги Света ее осознали, когда розмийцы смогли поднять голову свою и сказать «Нет!», хочу и я присоединить свой голос к голосам тех, кто испил чашу терпения до дна! Мы больше не будем молчать и терпеть! Мы не предавали наш народ и наших богов! Мы не желали, чтобы нога захватчика топтала нашу священную землю! Но мы виновны, виновны в том, что преданы своему богу и не смеем ослушаться, как преданы дети своим родителям, а солдаты своей стране!

И вот теперь Гозок открыл нам сердце свое и помыслы свои: не должно быть пришельцев на троне наших предков! Не должно! Ибо Страна Мечтаний — священна! Ибо народ Страны Мечтаний — избран богами Света, а коли остальные боги Света забыли об этом и о миссии, что на их плечи возложила сама Создательница Мира, то прочь должны быть изгнаны боги сии!

Мы призываем вас на борьбу! Борьбу с узурпатором, что восседает в древнем Замке Королей и попирает сами основы нашего мира! Мало того, что она женщина, что слаба от рождения и нуждается в защите мужчины, так она еще и умертвила своего кузена! Невинное дитя! Узурпаторша еще и внучка гнусного сетопоклонника, императора Алсултана! А за ним стоит сам Сет, что всегда мечтал завладеть Розми!

Во имя вашей свободы, во имя будущего ваших детей освободите себя от гнета пришельцев, что вас терзают больше полутора веков! Что прошлись огненным мечом по нашей священной земле! Мы должны их изгнать из нашей земли, с нашей планеты! Ибо боги нас предали, заставили их принять, и мы чувствовали, что это будет нашим концом! Так сколько же можно молчать и терпеть?! Почему же мы несем на себе проклятие, что должно было лечь на истинных предателей?! Наши боги предали нас! Предали и отдали свою священную землю на растерзание захватчикам! Что же скажет наша Создательница, когда вернется и увидит своих детей рабами, а свою Розми уничтоженной и захваченной Тьмой?! Как мы сможем Ей ответить за свою слабость и молчание?!

Народ внизу заволновался, подхваченный речью жреца. Кто-то выкрикнул, что правду говорит жрец, кто-то засвистел, кто-то согласно кивал и переговаривался. Люди сами себя подбадривали и разжигали. Жрец прекрасно умел создать из человеческой массы толпу и зажечь ее, дать ей стимул и цель.

— Так вперед же, братья мои! — воскликнул жрец. — Вперед! Сокрушим неверных богов и храмы их! Пусть умоются кровью неверные! Ибо имена их богов известны! Лоули! Зулат!..

Добавить что-либо еще жрец не успел. Он вдруг схватился за горло и рухнул на пандус, раскинув руки. К нему подбежал один из младших служителей Гозока в простой темно-синей рясе и отшатнулся. В горле верховного жреца торчал метательный нож с клеймом в виде ощерившейся кошки — символом воинов Лоули.

В толпе наметилось какое-то движение. Люди поспешно расступались, освобождая дорогу пяти жрицам Лоули в коротких розовых юбках и кожаных доспехах, надетых поверх их обычных жреческих облачений. Девушки быстро шли к пандусу, клином рассекая людское море, и направлялись они к застывшим жрецам Гозока. Оказавшись прямо перед каменным возвышением, жрицы одна за другой вспрыгнули на пандус, обнажая мечи и сабли. Служители Гозока замерли, не проявляя никакого желания вступить в бой.