Алекс Джиллиан – Явление «Купидона» (страница 39)
— Прости меня.… — обнимаю крепко, провожу губами по пульсирующей на виске венке. — Я люблю тебя. С ума схожу по тебе. Дурею, когда думаю, что ты с ним была. В глазах меркнет. Не напоминай мне никогда. Не трави душу, — опрокидываю на подушки, покрываю быстрыми поцелуями мокрые от слез щеки. — Не плачь, Фей. Не плачь.
— Если так противно, то зачем ты вообще приходишь? Зачем я тебе такая испорченная?
— Дура ты, Фей, — зарываюсь лицом в ее волосы, дышу быстро, отчаянно. — Люблю тебя, глупая. Не противно мне. Больно. И не испорченная ты, а самая лучшая. Никому не отдам. Не сравнивай меня с ним. Не надо, Фей.
— Даже не думала. Случайно вырвалось. Я же не знала, что ты так звереешь. Какое-то имя…
— Ненавижу их. Фей. Всех ненавижу. Убивать буду медленно одного за другим.
Чувствую, как цепенеет, застывает в моих объятиях. Внимательный бирюзовый взгляд смотрит пристально, тревожно.
—
— Что же они сделали с тобой, мальчик мой? — ласково касается моей щеки, жмется к груди, словно не угрозами я сыплю, а в любви признаюсь.
— Не мальчик я, Фей, — рокочу с раздражением. Она гладит ладонями лицо, усмиряя демонов, которых сама же и разбудила.
— И никогда им не был. Я помню. Ты устал, Джером. Поспи немного. Утро скоро. Не надо никуда уходить. Останься со мной, страшно мне. Боюсь я, Джером.
— Я не дам тебя в обиду, Фей, — я сегодня богат на обещания, которые звучат, как клятвы. Они слетают с губ также легко, как дыхание, пальцы перебирают выпирающие позвонки под нежной кожей, напитываясь теплом хрупкого тела, податливой нежностью. Она тает, как воск от каждого прикосновения, плавится, оставляя ожоги. Сладкая, как мед, обжигающая, как виски, дурманящая, как пары абсента.
— За тебя боюсь, — тихий, мелодичный голос, нежный, обволакивающий. — Меня не тронет никто… Кому я нужна.
— Мне. Я трону, — обнимаю крепче, снова обещая….
— Можешь. И тронешь, — теплые губы касаются мочки уха, обдавая теплым дыханием. — Я убедилась сегодня.
— Не давай мне повода, Фей, и ты меня больше таким не увидишь.
— Не дам. Спи. Хотя бы пару часов поспи, — ласково шепчет, убаюкивая своей нежностью. — Сумасшедший ревнивец. Кто бы мог подумать… такой собственник. Тебя люблю. Не думай ни о чем, Джером. Хочешь, завтрак приготовлю?
— Ты не умеешь, — с сонной улыбкой отзываюсь я, полностью расслабляясь. Умиротворение омывает тело и мысли. Как же давно я не чувствовал себя так спокойно.
— Научусь. Всему научусь, если попросишь.
— Фей…?
— Да?
— Кто был первым? — опускаю взгляд, смотрю на застывшие ресницы.
— О чем ты спрашиваешь? — сердце неровно стучит под моей ладонью.
— Ты поняла.
— Никто, Джером, — поднимает голову, касаясь своими губами моих. — Случайность. Ошибка.
Не хочу знать больше. Никто меня устраивает.
Утром я просыпаюсь первым. И заснул тоже, кажется, первым и тоже утром. Однако встать оказалось совсем несложно, несмотря на пару часов сна. Сложнее заставить себя оторваться от Фей. Я не стал будить ее и требовать обещанный завтрак. Приняв душ, неторопливо надел костюм и рубашку, которую нашел в гардеробе. Фей не лукавила, я действительно имел запас одежды в ее квартире. На такой вот случай. Сварил кофе, выкурил сигарету на балконе, вернулся в спальню, снова зависнув напротив кровати на пару минут. Смотреть на нее спящую одно удовольствие. Маленькая, сладкая, безмятежная, ресницы трепещут на бледных щеках, губы приоткрыты, одеяло сбилось, демонстрируя сексуальное обнаженное тело. Наклоняясь, я провожу губами по ее обнаженному плечу.
— Доброе утро, Фей. И хорошего дня, — шепчу я, ласково трогая ее волосы.
— Ты куда? А завтрак? — бормочет девушка, переверчиваясь на спину и подставляя губы для поцелуя.
— На работу, малышка. Вернусь, и накормишь меня ужином. Буду всю ночь просить прощения за плохое поведение, — чмокнув ее в губы, обещаю я.
— Я не вынесу еще одну такую ночь, — она открывает глаза, улыбается. — Ты сегодня все из меня выжал, что мог.
— Могу сказать то же самое о себе, — со смешком отвечаю я. — Значит, просто поедим и посмотрим кино. Не проспи на работу. До вечера, Фей.
Еще один нежный поцелуй на прощание, и я ухожу, хотя мне впервые хочется послать внешние обстоятельства к черту и остаться с ней. Просто остаться с ней. В теплой постели, обнимать, нежить, как любимого ребенка, отнести ее, еще сонную в душ, а потом научить готовить завтрак, варить кофе и делать еще много важных вещей, которым ее не научили те, кто обязан был сделать это. Заботиться о ком-то еще, любить….
Глава 11
Долгий, безумно долгий рабочий день, ни одной свободной минуты, контракты, встречи, совещания, планы, графики, отчеты. Новые лица, официальные улыбки, деловой тон, остывший кофе, несъеденный обед, а я думаю об обещанном ужине, считая минуты, улыбаясь невпопад, когда вспоминаю разбросанные белокурые локоны Фей на подушке. Даже Кайла заметила мою рассеянность. Я не собран, погружен в себя, теряю нить разговора, путаю цифры, слишком часто смотрю на часы. Вечер наступает не так быстро, как хотелось бы. Совсем не быстро. Но я рано радуюсь, покидая офис твердыми уверенными шагами, походкой человека, который точно знает куда идет и чего хочет. Желания и обстоятельства — вечные оппоненты. Гребаный айфон начинает дребезжать в кармане пиджака, когда я захожу в лифт. Один взгляд на дисплей, и я уже знаю, что моим планам на приятный ужин с мисс Уокер не суждено сбыться. Чертыхнувшись, отвечаю на вызов, ощущая давящее напряжение в скулах.
— Да, Логан, — произношу, как всегда официальным сдержанным тоном.
— Ты освободился? — сухой вопрос, вместо приветствия.
— Да, выхожу из офиса.
— Отлично. Я решил устроить ужин в кругу семьи. Не хватает только тебя.
— Отложить нельзя?
— Нет, — лаконичный ответ. — У меня к тебе дело. Машина внизу.
В трубке раздаются короткие гудки. Стиснув челюсти, ударяю кулаком по зеркалу, осознавая бессмысленность холодной ярости, вспыхнувшей в груди. Это долбаный приказ, которому я обязан подчиниться… Хотя нет, не обязан, но подчиняюсь, и у меня есть на то свои причины. Я знаю, чего добивается Логан, что поставил для себя основной целью, когда посадил меня в комнату с железной дверью и непробиваемым окном, когда распланировал мою жизнь на годы вперед, заранее определив, в каком институте я буду учиться, какую одежду носить, в какой компании работать, с кем спать. Он ни разу не спросил о том, чего хочу я. Какие у меня цели. Зачем? Логан не дурак и прекрасно понимает, что я буду ненавидеть все их семейство до конца жизни. Его не заботят мои мысли, эмоции. Каждое действие нацелено на то, чтобы продемонстрировать мне, что я ему не соперник и все мои усилия бессмысленны. И он твердо уверен в том, что удерживает контроль. В этом его ошибка — чрезмерной уверенности в себе. История знает примеры, когда в разы уступающие количеством и вооружением армии громили своих супостатов, потому что на их стороне было нечто большее, чем сила и численность — они сражались за то, во что верили, защищали то, что дорого, а не ради власти и денег. В тот момент, когда Логан Морган выпустил меня из запертой комнаты, он по неосторожности запустил в свой дом пресловутого троянского коня. Осталось только дождаться ночи и открыть ворота. И Логан ослабил контроль, потерял бдительность, поддавшись самонадеянной уверенности. Он не верит, что кто-то способен ждать «ночи» так долго, ни разу не выложив карты на стол, не сорвавшись и не наломав дров. Ему невдомек, что, если, чему меня и научила жизнь — так это умению ждать.
Я приехал в «замок Дракулы» последним. Морганы в полном составе восседали за столом в гостиной. Тяжелая многорожковая позолоченная люстра нависала над головами собравшихся, и я в который раз задумался о том, как легко можно поставить жирную точку в нашей истории. Всего-лишь подрезать трос, который удерживает многокилограммовую конструкцию. Застывшие каменные лица повернулись в мою сторону. Разряженные, словно на светский раут, пафосные, фальшивые. Аннабель привычно скривила губы, словно увидела перед собой порядком разложившийся призрак мужа. Фыркнула, поправив глубокое декольте, из которого норовила выпрыгнуть силиконовая грудь, скользнув по мне отнюдь не родственным взглядом. Подросшие дочери Логана, похожие друг на друга, как резиновые Барби с пустыми глазами и пухлыми губками, которыми в свои шестнадцать и семнадцать успели отведать не только клубничное мороженое, синхронно и приторно улыбнулись и тут же переключили свое внимание на алкоголь, разлитый в бокалы. Эрика Морган, их худая анарексичная мать, словно поблекшая версия популярной марки кукол, равнодушно пялилась на пустую тарелку, пребывая в своих кокаиновых грезах. Сумасшедшая Мередит Морган в бархатном зеленом платье с траурными кружевами, прикрывающими морщинистую шею, забормотала себе что-то под нос, перекрестившись. Похоже, призраки привиделись сегодня не только ее невестке. Зак Морган, как обычно в это время, был немного пьян и неестественно весел, но держался вполне уверенно и даже невозмутимо. И на почетном месте, во главе стола, собственной персоной Логан Морган в сшитом на заказ по его крепкой фигуре строгом костюме, с намечающимися залысинами и лопающийся от самолюбования и уверенности в своей несокрушимости.