Алекс Джиллиан – Улей. Уйти нельзя выжить (страница 65)

— Я не красива, мой господин. Вы сами сказали, что я бледная тень, — повторяет она его недавние слова.

— Ты можешь быть разной, Кая, — вкрадчиво шепчет Мин. — Очень разной. Ты, словно хамелеон, меняющий окраску в случае опасности. Сегодня ты будешь такой, какой я хочу тебя видеть, — одернув руку от ее шеи, мужчина поднимает крышку над одним из блюда на столе. Взяв с тарелки черный продолговатый силиконовый предмет с крупной закруглённой головкой на конце, господин с ядовитой улыбкой демонстрирует своей жертве самый обыкновенный вибратор. — Тебе нравятся такие игрушки, Кая? — нажав на кнопку, он запускает механизм пульсирования.

— Я должна напугаться? — Девушка иронично выгибает бровь, всем видом давая понять, что ожидала от него большего. — Хочешь меня трахнуть этой резиновой штукой? Без проблем. Я не против.

— А с чего ты взяла, что я собираюсь тебя трахать? — откинув голову назад, мужчина раскатисто смеется, но его показное презрение нисколько не убедило насмешливо наблюдающую за ним пчелку. Выпирающая эрекция, натянувшая его брюки в области ширинки, красноречивее любых слов рассказывает об истинном положении вещей. Каю передергивает от омерзения, но она с достоинством держит лицо, дожидаясь, когда взрыв его веселья иссякнет. Когда он наконец затыкается и обращает на пчелку жёсткий звериный взгляд, по ее спине снова проносится табун мурашек. Мин нажимает еще одну кнопку, и из вращающейся головки вибратора выдвигаются металлические шипы. Улыбка мгновенно сползает с алых губ девушки, плечи каменеют. Судорожно втянув воздух, она чувствует, как волоски на затылке встают дыбом.

— Ты и сейчас не против? — злорадно оскаливая белые зубы, усмехается корейский психопат. Кая повидала на своем веку немало моральных уродов, но Габриэль Янг — единственный в своем роде.

— Я лучше проведу ночь в гробу, — нервно облизав губы, Кая рефлекторно начинает ползти назад, помогая себе руками.

Платье сползает ей на бедра, и она пытается вернуть его обратно, но Мин опережает ее. Резко встав, он наступает дизайнерским ботинком на подол. Жуткая игрушка медленно приближается к ее лицу. Вращающиеся острые шипы оказываются на уровне объятых ужасом глаз.

— Как насчет парочки новых шрамов на твоей славной мордашке? — хриплым от возбуждения голосом любопытствует Мин.

Оцепенев и распахнув ресницы, девушка испуганно наблюдает, как неумолимо сокращаются сантиметры между ее лицом и пыточным реквизитом.

— Или здесь? — Он опускает руку ниже, почти дотрагиваясь шипами до ее сосков. Холодок от быстро вращающегося механизма обдувает нежную плоть, заставляя напрячься. Двинутый придурок принимает ее реакцию за возбуждение и глумливо улыбается:

— Я смотрю тебя все так же заводят опасные эксперименты, — шипованная головка сползает к ее промежности. — Как думаешь, что будет, если я засуну его в тебя?

Инстинктивно отпрянув, Кая сводит ноги, только ухудшая свое положение. Острые шипы обдирают внутреннюю сторону бедер, из горла девушки вырывается громкий вопль. Жгучая боль пронзает насквозь, перед глазами вспыхивают алые точки.

— Не дергайся, твою мать, — отбросив игрушку в сторону, Мин со всей силы влепляет ей пощечину.

От удара Кая отлетает в сторону, и завалившись на бок, прижимает ладонь к пылающей щеке, той самой, что пару дней назад пострадала на вечеринке породистых пчелок. Ослепнув от брызнувших из глаз слез, она сжимается в позу эмбриона и глухо стонет.

Господин Мин, тем временем, поднимает брошенный в запале вибратор и пружинистой походкой возвращается к столу. Насвистывая себе под нос, он открывает еще одно блюдо, извлекая оттуда пластиковый оральный фиксатор с широким круглым отверстием и кожаными ремнями для крепления к голове.

— Смотри, какой у меня есть для тебя подарок. Всяко лучше, чем та бесполезная железяка, что сейчас лежит в кармане твоего массажиста. — Покрутив новое приспособление в руке, Мин швыряет его в сжавшуюся на полу пчелку. — Надеюсь тебя не нужно учить, как эту штуку правильно надевать?

— Я не буду, — хрипит Кая, принимая сидячее положение. Размазывая грим вперемешку со слезами по лицу, она пинает ногами уродливую игрушку.

— Еще как будешь, — жизнерадостно обещает Мин и открывает следующую крышку. — А это твое любимое, — он низко смеется, подхватывая двумя пальцами кожаный крестообразный бандаж с наручниками и манжетами для щиколоток. — Помнишь, как мы славно развлекались на моей яхте? — развернувшись, мужчина стремительно направляется к зарёванной жертве. — Были же и у нас приятные моменты. Правда?

— Пошел ты, урод, — яростно рычит пчелка, когда он нависает над ней.

— Как не вежливо. Где твои манеры, Кая? — цокнув языком, он бросает кожаный комплект ей на колени. — Я не урод. Когда-то ты сочла меня достаточно привлекательным, чтобы через пару часов после знакомства подставить под мой член все свои дырки. Упс, прости, первый раз только две.

— Какая же ты мразь, — с презрением выплевывает Кая. — Меня тошнит от одной мысли, что ты прикасался ко мне.

— Открыть тебе секрет? — опустившись перед девушкой на корточки, Мин растягивает тонкие губы в свирепом оскале. — Меня тоже. И знаешь, почему? — он направляет вибратор на ее губы, оставляя расстояние в считанные миллиметры. — Это ты разбудила во мне то, что видишь сейчас перед собой. До тебя я не увлекался подобными практиками, а теперь владею несколькими БДСМ-клубами в Гонконге.

— Не обманывай себя. Ты всегда был таким, просто боялся в этом признаться.

— Я? Боялся? — снова расхохотавшись, Мин убирает вибратор от ее лица и мягко гладит по волосам, потом по щеке. — Такие как я и Кронос ничего не боятся.

— Ты ставишь себя на один уровень с Кроносом? — насмешливо бросает Кая. — Ты просто гадкий, мерзкий, напыщенный, никчёмный любитель на его фоне. Тебя даже извращенцем в полной мере назвать сложно, потому что ты настолько слаб, что сам ничего не можешь. Знаешь, почему мужчины любят смотреть, как мучают и трахают женщин, которые оказались им не по зубам?

— Сколько спеси и гонора, — побагровев от льющегося изо рта пчелки потока оскорблений, Мин резко сжимает пальцы на ее горле. — Ну, давай, просвети меня.

— Ты не садист, и не господин. Ты гребаный мазохист и слабак. Ничтожество, — шипит она.

— Ничтожество, говоришь? — Ноздри мужчины взбешённо раздуваются, на лбу проступают вены, кадык бешено двигается вверх-вниз, глаза того и гляди вылезут из орбит.

Захрипев в приступе злобы, он вместо того, чтобы придушить суку, безвольно ослабляет пальцы. На обеих руках. Игрушка с шипами снова летит на пол, а Кая, воспользовавшись моментом, отталкивает охреневшего от ее наглости Мина. Затем резко встает на ноги и смотрит на него сверху-вниз.

— Ничтожество, — кивает она, ударяя его ногой в грудь. Рухнув на спину, он раскидывает руки в стороны и начинает хохотать, как припадочный. Наклонившись, Кая поднимает с пола вибратор и решительно надвигается на бьющегося в истерическом припадке Мина.

— Как насчет того, чтобы засунуть эту штуковину в твою пасть? — забравшись на него верхом, она делает ровно то, что он несколько минут назад. Подносит вращающейся иглы к его губам.

— Не советую, пчелка, — резко успокоившись, совершенно ровным голосом отвечает Мин. — Если заткнешь мне рот, то никогда не узнаешь, как умер славный Виктор Гейден и его сынок.

— Ты лжешь, — прищурившись, Кая недоверчиво смотрит в ухмыляющееся лицо ублюдка, но его триумфальная улыбка говорит о другом. Не врет. Он не врет. Внутри что-то обрывается, по венам растекается холод. Пчелка пытается сделать вдох, но ничего не выходит. Все тело словно парализовано болью и ненавистью. В мысли просачивается такая необъятная тьма, о существовании которой она даже не подозревала. Наверное, так и выглядит смерть.

— Виктор не поверил в твою гибель, — продолжает говорить Мин, словно специально прощупывая пределы пропасти, в которую рухнула раздавленная пчелка. — Начал искать, лезть, куда не следует, и Улей позаботился, чтобы он навсегда исчез, заодно прихватив с собой старшего сына.

— Уничтожу, мразь, — свирепо зарычав, Кая импульсивно замахивается, чтобы обрушить на его голову прибор, приспособленный для нанесения увечий, но не убийства. Мин снова оказывается быстрее. Одной рукой он ловит ее запястье, второй хватает за горло, и через мгновенье она уже прижата лопатками к полу. Навалившись на девушку всем телом, ублюдок сжимает коленями ее бедра, не давая пнуть себя в пах.

— Кто теперь слабак и ничтожество? — брызгая слюной, шипит ей в лицо господин Мин.

Разъяренно хрипя и брыкаясь, Кая пытается скинуть с себя мерзкую тушу, но несмотря на бушующие в ней безумную ярость и адреналин, силы не равны. Он сильнее, выше, крепче телосложением, и его не пичкают сутками психотропными препаратами. Он не живет в постоянном стрессе и принимает долбаный целебный наркотик из крови породистых пчел. У него все шансы. Он — господин, она — его собственность.

Как бы не так! Извернувшись, Кая вгрызется зубами в его руку, которой он удерживает ее за шею. Рот тут же заполняет соленая кровь, только подстегивая в пчелке инстинкт убийцы.

— Бешеная сука, — взвыв от боли, он сжимает пальцы крепче, и свободной рукой бьет ее по другой щеке. Она держит удар и сильнее стискивает челюсти. Совершенно обезумев, она захлёбывается его кровью и урчит от удовольствия, не чувствуя ни боли, ни страха. Бешеная сука будет грызть эту падаль, пока он не сдохнет.