Алекс Джиллиан – Улей. Уйти нельзя выжить (страница 49)

— Ничего. Он высказал свои требования и ушел, — не успевает Кая придумать более правдоподобную ложь. — Нужно промыть и обработать антисептиком, — недовольно поджав губы, хмурится пчелка.

— Тебе не наплевать? — саркастично уточняет Бут. — Ты же пару минут назад жаждала моей смерти.

— Помимо твоего убийства, Крон обозначил мне две задачи, — подняв взгляд на его лицо, бесстрастно произносит Кая. — Вторая — дожить до ежегодного стрима.

— А первая? — требовательно спрашивает батлер, перехватывая ее запястье и отводя руку от своей шеи.

— Соблазнить тебя, — с кривой усмешкой бросает ему в лицо пчелка.

— Он не мог этого сказать, — слегка сдвинув брови, Бут недоверчиво всматривается в серебристые глаза.

— Ты прав, он выразился немного иначе, но смысла это не меняет.

— Повтори дословно, — сквозь зубы цедит батлер.

— Ого, да ты злишься, — восклицает она. — Не только тебе позволено использовать трутней в качестве секс-игрушек для своих пчелок. Лови обратку, Бут. Теперь я буду тебя удовлетворять по чужому приказу. Ты счастлив? — войдя во вкус, издевается Кая.

— Я попросил — дословно озвучить то, что сказал тебе Кронос, — не стушевавшись и даже глазом не моргнув, настойчиво повторяет батлера.

— «Твои задачи на ближайшие месяцы — сблизиться с Бутом и дожить до ежегодного шоу», — выполнив его грозное требование, Кая выдавливает из себя чувственную томную улыбку и придвигается ближе к батлеру.

— Что ты делаешь? — сузив глаза, озадаченно уточняет он.

— Сближаюсь, — коварно усмехается девушка, стреляя в него сексуальным взглядом из-под опущенных ресниц.

В темных зрачках батлера непроглядная мгла, на висках проступают вены, линия скул каменеет, выдавая внутреннее напряжение. Ух ты, он реагирует. Аллилуйя, с этим парнем не все потеряно.

— Ты же не против? — мурлычет она, и грациозно прогнувшись в пояснице, мягко поглаживает стальной бицепс через свитер. Неподвижно застыв, Бут пристально следит за каждым ее действием. Не пытается остановить, но и участия принимать не торопится. — Такой твердый… — пряча злорадную усмешку, протягивает пчелка эротичным шепотом. — Как ты хочешь? Я много чему научилась, пока практиковалась с Эйнаром.

— Остынь, пчелка, — окинув Каю ледяным взглядом, Бут несильно отталкивает ее от себя и резко встает на ноги.

— Снова сбегаешь? И почему я не удивлена? — насмешливо спрашивает Каталея, пряча за небрежным тоном уязвлённое самолюбие.

Нечасто ее так откровенно отбривали мужчины. Если задуматься, то никогда. Чаще бывало наоборот. Но это же Бут. Неприступная скала, прикасаться к которой разрешено только пчелиной матке. Как там сказал Эйнар? Бут не трутень? Сомнительно. Эта сука использует его точно так же, как остальных, но почему-то оставляет в живых. Не иначе, любимый преданный пес Медеи находится под личной защитой королевы.

— Она тебя не кастрировала случайно? — нехило накрутив себя, зло бросает Кая.

— Кто? — оглянувшись через плечо, батлер в замешательстве сводит брови.

— Угадай с трех попыток. На каждую у тебя по секунде. Время пошло, — дерзко ерничает оскорбленная девушка.

На лице Бута внезапно проскальзывает обезоруживающая широкая улыбка. Вернувшись к кровати, он опускается перед ней на корточки, и положив обе ладони на оголившиеся бедра Каи, испытывающе заглядывает в глаза.

— Ты неверно интерпретировала слова Кроноса, — мягко произносит он.

Чушь. Словно это что-то объясняет!

— Не выставляй меня дурой. Он сказал, что иногда ты выбираешь себе фавориток.

— Да, выбираю, — согласно кивает Бут, заползая ладонями выше. — Но это совсем не то, что ты подумала, Кая. Сблизиться со мной, в его понимании, означает не отсосать и раздвинуть ноги, а заслужить мое особое расположение.

— Девушка из бокала с кровью. Она…, — хмуро насупившись, начинает Кая, но осекается, не в силах выговорить устаревшее и в какой-то мере уничижительное слово «фаворитка».

— Да, нас связывали особенные отношения, — снова кивает батлер. — Сота Науми находится через три от твоей. Но я никогда не был ее любовником. Я не трахаю своих пчёлок, Кая. Однако это не значит, что я не трахаю никого, кроме Медеи.

— Спасибо за подробные разъяснения. Я больше не буду лезть к тебе с грязными намерениями, — дерзко язвит Кая, ощущая, как к щекам приливает удушливое смущение. Спрашивается, с чего бы? Она многократно дефилировала перед ним голой и ни разу не покраснела, а сейчас без особой на то причины готова сгореть от стыда.

— Можешь попытаться, но только зря потеряешь время, — медленно убрав руки из-под ее футболки, батлер выпрямляется в полный рост, подавляюще возвышаясь над ней.

— Знаешь, я, пожалуй, не стану претендовать на роль твоей фаворитки, — задрав голову, решительным тоном заключает Кая.

— Что так? — ухмыльнувшись, лениво интересуется Бут.

— Я видела, что сделала Медея с предыдущей… и чего не сделал ты.

— А что я, по-твоему, должен был сделать? — в голубых глазах вспыхивает недовольство. Что, не нравится, когда тебя тыкают в собственную трусость? Ну, так она еще даже не начинала.

— Разве статус фаворитки не подразумевает защиту?

— Скоро ты сама сможешь задать Науми все интересующие тебя вопросы, — утратив интерес к наскучившему разговору, Бут направляется к массивным дверям. — Спустись в гостиную через два часа, — не оборачиваясь, дает указание батлер и поспешно ретируется.

Глава 22

— Выкуси, — шипит она в закрывшуюся дверь и, издав мучительный стон, падает на кровать.

За окном на потолке в одном ритме с ее мыслями хаотично кружат искрящиеся в солнечных лучах снежинки, завораживая своим воздушным танцем. Вот бы ей так же легкомысленно и свободно кружить… Далеко-далеко отсюда. Боже, она готова жить даже в избушке в чаще леса, в шалаше на краю света.

Этот дом, горы и сама атмосфера, как яркая зарисовка из счастливого прошлого, когда все они были счастлива: и она, и родители, и старший брат. Каждый по-своему понимал смысл этого слова, но, черт, она бы все отдала, чтобы вернуться туда хотя бы на сутки. Да что там — на час.

— Профукала ты свой шанс, трусиха, — мрачно бормочет Кая.

Всё, хватит рефлексировать и жалеть себя. Как говорил отец: «Пока сердце бьется, ты жива, а если жива, то выход всегда найдется.»

— Папа, папа, как же мне не хватает твоих мудрых советов. Если бы ты только знал…

Страшно представить, что сейчас творится в душе ее отца. Похоронить обожаемую жену, потом дочь, в которую вложил столько знаний и сил. Он так старался дать ей все самое лучшее, оберегал и баловал больше, чем единственного сына. Антон порой дико ревновал, но все равно любил…, и маму тоже. Ее маму нельзя было не любить. Анна Гейден была прекрасной женщиной, женой и матерью. Человеком с огромным сердцем и доброй душой… настоящим ангелом, не фальшивым, как те другие, которых Кая иногда видела во снах.

Последний такой сон приснился пчелке совсем недавно. В нем появилось новое действующее лицо. Точнее, совсем не новое, а до жути знакомое. Возможно, под воздействием внешних факторов или по каким-то другим неподвластным ей причинам, в ее сны пробрался вездесущий батлер. В медикаментозных видениях Каи он выглядел гораздо моложе. Уже не подросток, но еще не мужчина. Юный соблазнительный мерзавец с небесно- голубыми, но отнюдь не невинными глазами.

Как, вообще, ей могло прийти что-то подобное в голову?

Почему именно Бут? А не Эйнар, например?

Странно, но о брутальном красавчике шведе Кае думать совершенно не хочется. Не из-за того, что случилось в финале стрима, а просто. Просто не хочется. Без каких-либо обоснованных причин. По большому счету он поступил так, как того требовали обстоятельства, и по-своему был прав. Они оба оказались заложниками положения и пошли путем наименьшего сопротивления. Она отправила его в контейнер со змеями, затем во второй раз подвергла риску его жизнь, согласившись на смертельный поцелуй, а Эйнар всего лишь трахнул ее, чтобы удовлетворить жадных до похабных зрелищ гостей. Подумаешь, какая малость… Вероятно, для кого-то другого, но не для нее.

Чтобы ни означали пугающие путанные сны Каи с белокрылыми ангелами, насилующими ее мать, ясно одно — в раннем детстве она стала свидетелем травмирующего шокирующего события, что сильно ударило по неокрепшей психике и наложило неизгладимый отпечаток на дальнейшее формирование личности. Именно оттуда растут ноги ее эротических фантазий о связывании и одновременное отвращение к любым проявлениям сексуального насилия и принуждения. Именно поэтому она практически всегда проявляла инициативу в сексе, не позволяя мужчинам доминировать. И лишь с одним поддалась скрытому внутри порочному любопытству, и вот чем в итоге это закончилось…

Стоп. Пора тормозить, иначе можно надолго увязнуть в депрессии, а ей сейчас, как никогда, нужны ясная голова и аналитический ум.

Решив не ждать, когда закончится отмеренное время, Кая отправляется осматривать дом. Какой толк торчать в четырех стенах, если можно заняться делом?

Она не успокоится, пока не убедится, что у нее нет ни малейшего шанса на побег с благополучным исходом. Верить Буту на слово — непозволительная роскошь и преступная дурость.

Кстати, о дурости. Кая никогда не думала, что наступит такой момент, когда она признает себя безнадежной идиоткой. Во всем виноват чертов батлер. Он… Эх, так много эпитетов вертится на языке, но ни один не объясняет, что происходит в присутствии Бута с ее мозгами. Они словно атрофируются, превращаясь в бесполезную розовую массу. Может быть, он не просто обаятельный психопат с полным комплектом хищника, но еще и гипнотизер со стажем?