Алекс Джиллиан – Улей. Уйти нельзя выжить (страница 17)
— Тебя будут беречь. Ты слишком ценна для разовой потехи, — бесстрастно добавляет Делия. — Но в конечном счете тебя это не спасет. Придется подстраиваться, играть по их дебильным правилам и выживать.
— Откуда тебе известны суммы? — с недоверием уточняет Кая. Действительно, откуда? Вряд ли всем пчелкам озвучивают их настоящий ценник. Делия молчит, усиливая подозрения Каталеи. — Бут подослал тебя?
— Я не подчиняюсь старшему батлеру тринадцатого уровня, — огорошивает она ее своим неожиданным ответом. — Но ты права. Доверять никому нельзя. Особенно Буту. Он — любимчик королевы и все, что происходит здесь, доносит наверх. Открою тебе секрет — Медея ненавидит породистых пчел так же сильно, как их ценит Кронос.
— Откуда ты знаешь?
— Об этом знают все, Кая, — устало отзывается Делия. — Тринадцатый уровень — личная сфера влияния Кроноса, недоступная для вмешательства Медеи. А Бут… он, как трёхголовый цербер, охраняющий врата царства мертвых, верный страж своего короля, прикормленный хитрой королевой. Кстати, они серьезно сдвинуты на мифологии, но ты скоро сама все увидишь.
— Кронос… кто он? — резко сев, Кая прикрывается полотенцем, требовательно глядя в испуганные глаза Делии.
— Муж Медеи, — тихо бормочет она, с опаской поглядывая на пришедший в движение глазок камеры под потолком. — Быстро ложись обратно. За нами наблюдают.
— А до этого не наблюдали? — усмехнувшись, Кая все-таки позволяет девушке уложить ее лопатками на кушетку. Делия склоняется над ее головой, снова начиная массировать лицо.
— Со временем ты научишься понимать, когда камеры включены, а когда нет. Они работают не круглосуточно. Даже Церберу необходим сон и отдых, — едва слышно шепчет Делия. — Но сейчас за нами следит не Бут.
— Кто? — почти не шевеля губами, выдыхает пораженная Каталея.
— Я знаю того, кто тебя купил. У нас один хозяин, Кая, и он — настоящее чудовище. Спроси у Бута про пчелку, что жила в этой соте до тебя. Ее имя Сэнди.
— Почему ты мне помогаешь? — изумленно спрашивает Кая, не в силах поверить, что Делия готова пойти на самоотверженный смертельный риск ради незнакомки.
— Потому что он хочет, чтобы ты знала и боялась. Посмотри в камеру, Кая. Улыбнись и поприветствуй своего господина, — содрав с оторопевшей девушки полотенце, Делия резко отступает в сторону. На побелевшем лице ни одной эмоции. Пустые мёртвые глаза, неподвижные губы, потухший взгляд. — Прости, ничего личного, — опустив голову, она быстро удаляется, оставив породистую пчелку один на один с парализующим ужасом.
— Здравствуй, Кая, — девушка дергается всем телом, садясь на кушетке и прикрывая руками грудь. Оглядываясь по сторонам, она пытается найти источник звука, но это невозможно. Незнакомый низкий мужской голос звучит отовсюду. — Я рад видеть тебя в добром здравии и ясном сознании.
— Кто ты? — хрипло спрашивает Кая. Сердце яростно грохочет в груди, горло немеет.
— Можешь обращаться ко мне «Господин Мин», — милостиво сообщает невидимый собеседник.
— Я тебя знаю?
— Достаточно того, что я знаю тебя, Каталея Гейдан, — ублюдок ядовито смеется, заставляя девушку дрожать от страха.
— Что тебе нужно? — пересилив себя, кричит она в пустоту.
— Все, что пожелаю.
— Это не ответ.
— Это больше, Кая, — глумливо насмехается «господин Мин». — Это обещание, а сейчас доставь мне удовольствие — встань. Я хочу рассмотреть свое приобретение со всех сторон.
Дыхание девушки перехватывает, височные доли простреливает боль, но Кая, не колеблясь, исполняет то, что требует хозяин. Анализировать и дрожать от отвращения она будет потом, а сейчас ей нужна информация. Если он — на самом деле тот, кто оплатил ее билет в этот пчелиный ад, то препирательства и сопротивление бессмысленны. Хочет унижений и покорности — пусть подавиться.
Спрыгнув на пол, Каталея распрямляет плечи, и пленительно улыбнувшись в камеру, грациозно оборачивается вокруг своей оси. Тьма, пожирающая ее изнутри, не отражается на безупречном лице, глаза излучают уверенность и соблазн. Гибкое стройное тело, щедро смазанное маслом, застывает в сексуальной позе. Тряхнув головой, Кая позволят рассыпаться платиновым волосам по хрупким плечам и снова растягивает губы в призывной улыбке. Играть до победного. Она сможет. Справится.
У нее нет выбора.
— Какие еще будут приказы, господин Мин? — воркующим голосом любопытствует пчелка, неотрывно глядя в камеру.
— А каких приказов ты ждешь от меня, Кая? — тон его голоса неуловимо меняется, приобретая опасную глубину.
— Ты мне скажи.
— Включи фантазию, Каталея. Я знаю, что она у тебя есть, — насмешливо произносит он, и она инстинктивно цепляется за легкий акцент. Он — не американец и не англичанин. Возможно, даже не европеец. Господин Мин… Китай? Нет, слишком банально. — Удиви меня, Кая Гейден, и, может быть, я проявлю снисхождение и буду с тобой добрее, чем ты того заслуживаешь, — резкий переход на ломанный русский повергает девушку в ступор, на мгновение уводя ее в далекое прошлое. Нет… не может быть. Какой-то бред. Просто показалось.
— Боюсь, что моя фантазия не сравниться с твоей, — говорит она на чистом русском и замирает в ожидании ответа.
— Ты себя недооцениваешь, Кая, и совсем скоро ты поймешь, насколько сильно, — коверкая родной язык девушки, зловеще обещает господин Мин. — На сегодня достаточно. С нетерпением жду завтрашнее шоу с твоим участием.
— Что за шоу? — ее вопрос тонет в звенящей тишине.
Глазок камеры гаснет. Ублюдок отключился, так и не дав ей никакой полезной информации. Хуже ситуации и специально не придумаешь. Еще один поехавший маньяк на ее несчастную блондинистую голову.
До скрежета стиснув зубы, девушка трет ладонями лицо. Господи, как ей все это пережить и не свихнуться? Странно, еще недавно она хотела легкой безболезненной смерти, но сейчас готова молить хотя бы о призрачном шансе на выживание, и что-то глубоко внутри ей подсказывает, что он есть… пресловутый шанс. Надо только нащупать, зацепиться и удержать. Во что бы то ни стало удержать.
Выскочив из массажного кабинета, Каталея, так и не удосужившись одеться, выходит на террасу и с разбега прыгает в бассейн. Освежить голову, забыться, переключится. Плавает долго, без передышки, не жалея сил, пока мышцы не начинают болезненно ныть. Еще три круга, на износ, до изнеможения, и последний, завершающий.
Вынырнув у лестницы, Кая хватается за поручни, подтягивая измученное тело. Нащупав пальцами ног ступеньку, дает себе паузу, чтобы отдышаться. Стекающая с волос морская вода ручьями течет по лицу, попадая в глаза, в рот, разъедает слизистые. Внезапно что-то мягкое касается ее лица и вздрогнув, Кая автоматически хватается за протянутое полотенце, протирает глаза, вскидывает голову, натыкаясь взглядом на черные ботинки, поднимается выше: черные брюки, черная плотная рубашка, застегнутая на все пуговицы, едва тронутая загаром крепкая шея, мужественный подбородок, идеально вылепленный рот, прямой нос, лучистые небесно-голубые глаза. Надо же, кто пожаловал! Трехглавый цербер, охраняющий царство мёртвых. Какое все-таки точное описание.
— Привет, Бут, — выдавив из себя вежливую улыбку, здоровается Кая. Промокнув волосы, она возвращает полотенце, даже не думая использовать его для прикрытия.
Батлер отступает в сторону, бесстрастно наблюдая за демонстративно-провокационным выходом обнаженной девушки из бассейна. Дотошный пристальный взгляд не пускает ни одной детали, но ей плевать. Любуйся, больной придурок.
— Женский эксгибиционизм — психическое отклонение, нуждающееся в лечении, — выдает этот моральный урод, когда она останавливается, поравнявшись с ним.
— Психопатия — неизлечимое отклонение психики, — небрежно фыркнув, Кая неторопливо обходит Бута и покачивая голой упругой задницей, вальяжно покидает террасу.
— Я смотрю, ты осмелела, — бесшумно следуя за ней, с усмешкой замечает батлер.
— Возможно, Бут. Я познакомилась со своим господином, и, о счастье, он — не ты. — Пожав плечами, Кая грациозно забирается в овальное джакузи, установленное в полу перед панорамным окном. Включив воду, равнодушно проходится взглядом по омерзительно-великолепному подонку, нагло усевшемуся на край мраморной чаши. — И знаешь, от души сразу отлегло. Не придется тратить свои нервные клетки на какого-то батлера.
— Ты злишься, что я сразу тебе не сказал, — прищурившись, самонадеянно констатирует сукин сын. Олимпийский чемпион по самообладанию, чтоб его…
— Вообще-то у меня до хрена причин, чтобы злиться на тебя из без этой умышленной трусливой лжи, — недобро сверкнув глазами, откликается Кая.
Вода постепенно наполняет чашу, но не скрывает ее бесстыжей наготы. Слегка склонив голову к плечу, Бут тянется за тюбиком с пеной и выливает некоторое количество в джакузи. Молчит, брехливая сволочь.
— Скажи, я правда, стою миллиард? — удерживая зрительный контакт, любопытствует Каталея.