Алекс Джиллиан – По ту сторону глянца (страница 23)
«
«
«
«
Вышла из сети, вредная зараза. Сделав на ее карту перевод на украденную сумму, я с чистой совестью топаю спать.
Варвара
Зачисление в размере пятнадцати тысяч я замечаю только утром. Ну и кто его просил? Чванливый пингвин. Строит из себя благородного, а у самого одна грязная похабщина на уме. «Повеселиться» видите ли их чистейшее высочество надумало. Мечтать не вредно! Я с сегодняшнего дня птица гордая и независимая. Не чета всяким там заносчивым пингвинам.
Встав в конце очереди на утреннюю помывку, отправляю Красавину скупое «спасибо» и убираю телефон в карман пижамных штанов. Пытаюсь стереть с лица блаженную улыбку, но она словно прилипла к губам и сердце в груди барабанит, как безумное. Хотя почему — как? Безумное и есть.
Если бы не новая работа, вряд ли бы я отвечала на сообщения Красавина так борзо и уверенно. Стыдно признаться, после его «хочу тебя увидеть», мои мозги снова в трусы частично вытекли, но просрать денежное место из-за мужика — это полное дно, и я четко осознаю, что могла его пробить, если бы он поднажал. Так что мое скромное «спасибо» Макс точно заслужил.
Очередь, как ни странно, двигается быстро. Буквально пятнадцать минут спустя я захожу в заветные двери, закрывая их на щеколду. Ванная просторная, светлая, чистая. Качественная сантехника, белый кафель, множество полочек с необходимыми средствами ухода. Гель для душа, шампунь, одноразовые зубные щетки в комплекте с пастой и чистые полотенца — все в наличии.
Быстро приняв душ и помыв голову, снова облачаюсь в свою пижаму и, передав эстафету следующему, возвращаюсь в комнату. В мое отсутствие тут кто-то успел побывать. На заправленной кровати лежит новенькая униформа с бирками: темно синяя прямая юбка почти до колена, такого же цвета жакет и хлопковая белая блузка с коротким рукавом.
Примерив перед зеркалом в шкафу «рабочую робу», остаюсь жутко довольной. Я думала будет хуже, на автомойке сотрудникам тоже полагалась спецодежда, но, если сравнивать с этой — день с ночью. Мне очень нравится. Чем-то отдалено напоминает форму бортпроводниц. Только пилотки и шейного платка не хватает. Размер сел строго по фигуре, нигде не жмет и не топорщится, насыщенный цвет индиго красиво оттеняет глаза… и синяк на щеке.
Порывшись в своей небогатой косметичке, наношу густой слой тонального крема и сверху обильно присыпаю пудрой. В общем, некритично. Подумаешь, выгляжу, как бледная моль, но зато синяк почти не видно. Как пить дать, от жары, все мои труды, потекут, но всегда можно забежать в туалет и подправить. Радует, что отек с губ немного спал, но запекшиеся трещины, увы, никуда не делись. И помадой не накрасить — ранки воспалятся и раздует, как утиный свисток у модных нынче губошлепок. Чур-чур меня, такой красы даром не надо.
Удручено вздыхаю, утешая себя тем, что вчера я выглядела в разы хуже и одета была в черти что. Пудреницу и маскирующийся крем предусмотрительно бросаю в карман жакета. С опаской смотрю на часы и облегчено выдыхаю. Без двадцати восемь. На завтрак успеваю. Желудок тут же отдается голодным урчанием. Надеюсь, кормят тут так же прилично, как и одевают.
Заметив на полу коробку, с предвкушением заглядываю внутрь. Достаю беленькие балетки и какое-то время любуюсь. Кожа мягкая, невозможно приятная на ощупь. У меня таких с роду не было. Задвигаю стоптанные кроссы под кровать и обуваюсь. Сделав пару шагов, радостно кружусь и подпрыгиваю на месте. Удобно, как в тапочках.
На кухню спускаюсь в приподнятом настроении. На душе легко, энергии с избытком, горы готова свернуть. Здороваюсь достаточно громко, чтобы меня услышали и подчеркнуто вежливо, без улыбки, чтобы не испортить аппетит видом кровоточащих губ.
Мое появление встречают сдержанно и прохладно. За двумя столами собрались почти все, кого я видела вчера. Нет Егора и еще одного охранника. Видимо, уже заступили на пост. Присаживаюсь рядом с девочками-горничными, снова спрашиваю их имена. Поначалу через силу, но мне удается их разговорить.
Таня и Оля, двоюродные сестры. Симпатичные, фигуристые, но между собой совсем непохожи. Таня — яркая брюнетка с модельными параметрами, Оля попроще — миловидная и аппетитная крашенная блондинка ростом чуть повыше меня. Работают здесь третий год, обе студентки-заочницы. Пристроил сестренок отец Тани — местный садовник. Он сидит за другим столом, вместе с остальными мужчинами и Ниной Григорьевной. Девочки в целом, всем довольны. На условия не жалуются, заговорщическим шепотом делятся, что штрафы Госпожа Швабра практикует регулярно, особенно сильно придираясь к новеньким. Но общий язык найти можно. Главное ей не дерзить и выполнять все, что требует.
К счастью, на наши шушуканья никто внимания не обращает. В кухне царит такой гам, не разберешь, кто кому и что говорит. Но Нина Григорьевна зорко присматривает одновременно за всеми. Особенно часто поглядывает в мою сторону. Явно ищет к чему придраться. Как я поняла — новички под прицельным обстрелом. Фигушки ей. Я все пункты на зубок выучила. Волосы собраны в тугой аккуратный пучок, новая форма в идеальном состоянии, на лице кроме тональника, косметики нет, телефон переведен в авиа-режим.
— А почему завтрак так поздно? — интересуюсь у Оли. Она помладше и гораздо разговорчивее, чем ее сестра.
— Агния Викторовна не любит, когда прислуга с раннего утра в доме отсвечивает и завтрак готовить предпочитает сама. Что-то типа семейной традиции, — склонившись ко мне шепчет Ольга. — Мы с Таней к работе приступаем, когда они с мужем уезжают по своим делам. Сегодня, кстати, выходной у них. Отмечать юбилей брака планируют, а завтра во Францию улетают на неделю. Так что немного передохнем с Танюхой. Да и остальные тоже. Без хозяев работать проще.
— Почему проще? Строгие? — допытываюсь я, не забывая набивать рот вкуснейшей овсянкой.
— От настроения зависит, — пожимает плечами Оля. — Агния Викторовна открыто никогда не скажет ничего плохого, но иногда так зыркнет, что из рук все валится.
— А ее муж?
— Матвей Игоревич? Он — мировой мужик. Доброжелательный, юморной, всегда поздоровается, комплимент отвесит. Ты только не подумай, он не из этих, что за задницу норовят схватить, хотя я бы не отказалась. Ему больше тридцати пяти не дашь. Высокий, породистый, без пивного живота, одевается современно и взгляд какой… — с мечтательной улыбкой тянет Оля. — Умный, добрый, пронзительный. Я бы на месте Агнии держалась за него обеими руками, а не устраивала проходной двор… — покосившись на сестру, бросающую на нее красноречивые взгляды, Ольга резко осекается. — Ты меня не слушай, Варь. У богатых свои причуды, а так пара они красивая. Любо-дорого посмотреть.
— А дети есть? — любопытствую я.
— Варвара, пойдем со мной, — строгим тоном окликает меня Нина Григорьевна. Вот же су…, на самом интересном прервала.
— Беги, мы с Танюхой посуду помоем, — дружелюбно кивает Оленька.
— Спасибо, девчонки. Попозже поболтаем, — подмигнув сестрам, вскакиваю из-за стола и вприпрыжку несусь за госпожой Шваброй.
Мы выходим на улицу. Погода чудная, по-утреннему свежо, лицо обдувает легкий ветерок, на небе ни тучки, воздух благоухает цветами и сочной зеленью, птички заливисто поют, кузнечики стрекочут. А красота какая вокруг — дух захватывает. Впечатления не померкли за ночь, меня до сих пор не покидает ощущение, что я попала на съемки реалити-шоу про роскошную жизнь. Правда, не в главный кадр, а в массовку, но какая к черту разница, если еще вчера я была уверена, что проведу эту ночь в самом дешевом хостеле в компании гастарбайтеров из ближнего зарубежья.
Нина Григорьевна ведет меня прямиком к гостевому коттеджу. Едва поспеваю за ее размашистыми шагами. Ну и походочка у этой мадам. Солдафон в юбке и выражение лица соответствующее. Удивительно, но я ее совсем не боюсь. Сурен Ахметович — хозяин автомойки пугал меня куда больше. Злорадно посмеиваюсь, вспомнив, что бессовестно прогуляла ночную смену и даже не предупредила.
— Я смотрю, у тебя настроение хорошее? — оглянувшись, недовольно интересуется госпожа Швабра.
— Очень хорошее, Ниночка Григорьевна. Мне у вас безумно понравилось. Место потрясающее, люди хорошие, условия замечательные, — воодушевлённо перечисляю я, не забыв добавить щепотку лести.
— Ну-ну, поглядим, как ты вечером запоешь.
— Если попросите — спою. Бабушка говорила, что голос у меня красивый и слухом бог не обделил.
— Не язык, а помело, — хмуро бурчит Григорьевна, поднимаясь на крыльцо. Я хвостиком следом. — Держи, сдашь мне лично в руки в конце дня, — протягивает мне ключ-карту. — Потеряешь, вычту из зарплаты.
— Буду беречь, как зеницу ока, — клятвенно обещаю я.
Женщина напускает на себя серьёзный вид, тщетно пытаясь сдержать улыбку. Открыв дверь, захожу внутрь первая.
— Расположение комнат помнишь? Или еще раз тебя провести?
— На память не жалуюсь. Я краем уха слышала, что у хозяев сегодня мероприятие намечается? — обернувшись, вопросительно смотрю на управляющую.