Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 45)

— Не ори на меня!

— Если у тебя есть ко мне какое-то дело, давай его решать. Я же не против. У тебя есть полчаса, чтобы приехать, Варь… Или приеду я, — сбрасываю вызов, не дав ей возможности послать меня на хер.

Нечестно, грубо? Так и есть. Ультиматум, угроза? Да хоть шантаж!

Если она не появится в обозначенные временные рамки, я сделаю то, что обещал, но разговор в любом случае состоится. Потому что я, блядь, не дурак и догадываюсь какого рода срочное дело у нее вдруг нарисовалось. Готов поспорить, что она решила соскочить и преждевременно расторгнуть договор во имя спокойствия своего муженька.

Из-за долбаных пробок на дорогу уходит на десять минут дольше, чем планировалось. Тормознув на КПП, уточняю не заезжал ли в поселок красный Солярис, и облегченно выдыхаю, убедившись, что на этот раз не опоздал.

— Пропустить, если подъедет? — интересуется охранник.

— Да, — киваю я и даю по газам Кириного Лэндкрузера. Пока моя тачка в сервисе, приходится ездить на ее машине.

За два дня дом привели в полный порядок. От разрухи не осталось и следа. Все вокруг блестит и благоухает. Даже несчастный фикус выжил и стоит себе в новом горшке, как ни в чем ни бывало. Сбросив в кресло пиджак, закатываю рукава и топаю на кухню. Поглядывая на часы, делаю кофе на двоих. Больше гостью угостить мне нечем. В холодильнике мышь повесилась. У Вики по-другому и не бывает.

Оформив доставку из японского ресторана, выхожу на крыльцо покурить. Как раз в этот момент к забору подъезжает красный Хендай. Достав из кармана брелок, открываю автоматические ворота и терпеливо дожидаюсь, пока Солярис припаркуется.

Внутри поднимается знакомое предвкушение, в венах кипит адреналин, глупая улыбка растягивает губы. Понимаю, что мои чувства вряд ли взаимны, но я так безумно рад, что она все-таки приехала, и это ощущение перекрывает все остальное.

Два дня… Мы не виделись и не созванивались целых два дня. Для меня вечность. Я отчаянно скучал, думал о ней каждую свободную минуту и не свободную тоже. Строил коварные планы, придумывал поводы выманить ее в укромный уголок, где нам никто не помешает, но Варька со своим срочным делом сама непроизвольно подсказала в какую сторону нужно плыть. Туда, где мы впервые встретились… Ее первый бал, ворованные лабутены, заколдованный принц с ледяным сердцем, короткая сказка без хэппи-энда и такси, превратившееся в тыкву, в тот вечер, когда она уезжала от меня с вещами. А я отпустил… Слепой идиот. Думал, что отпустил. Дважды слепой идиот.

Практически не моргая, наблюдаю, как Мальвина в строгом офисном платье, идеально обегающем ее стройную фигурку, выныривает из салона и агрессивной походкой направляется ко мне. Распущенные волосы треплет ветер, бросая темные прядки в пылающее негодованием лицо. Высокие шпильки звонко цокают по гранитной плитке, крошечная брендовая сумочка при каждом шаге бьётся о ее бедро. А я любуюсь. Я просто ею любуюсь.

— Я тебя убью, Красавин! — Взлетев по лестнице на крыльцо, Варя тычет мне пальцем в грудь, гневно сверкая васильковыми глазищами. Я помню, как подвис на них, оторвавшись от любования крепкой тройкой с бесстыже торчащими сосками и розовыми труселями с говорящим кошаком.

Она уже тогда была ни на кого не похожа. Вздорная, непредсказуемая, острая на язык, бесшабашно юная и ранимая… Такая чертовски ранимая. А я не заметил, не оценил, не пощадил, без спроса забрав с собой осколок разбитого наивного сердечка. Просто так, на память, как сувенир. Кто же знал, что спустя какой-то год она навылет расхерачит мое? Прошло еще восемь, но тот гребаный осколок по-прежнему там. Ни время, ни расстояния, ни другая женщина не выдернули его из моей груди.

— Красивая, Варь, — кажется, я ей это уже говорил, но и черт с ним. Зато от души.

— Ты в своем уме? — хлопнув длинными ресницами, она сначала с подозрением прищуривается, а потом принюхивается.

— Нет, — качнув головой, широко улыбаюсь я. — Мозги на радостях через уши вытекли.

— Очень смешно, — хмыкнув, Варя прячет мелькнувшую на губах усмешку. — Хватит таращиться, Красавин, — оттеснив меня в сторону, по-хозяйски проходит в дом.

Скинув туфли в прихожей, издает блаженный стон и босиком шлепает на кухню, не забыв по пути заглянуть в гостиную.

— Чистенько тут у вас. Долго погром разгребали? — непринуждённо интересуется Варька, сменив наконец гнев на милость.

— За день справились. Целая бригада трудилась. Вика мечтает, что ее к выходным выпишут. Пришлось ускориться, — короткими фразами поясняю я, следуя за ней по пятам.

— Влад тоже мечтает. Это мне? — плюхнувшись на стул, Варя двигает к себе чашку с остывшим кофе.

Кивнув, я прислоняюсь спиной к холодильнику. Скрестив руки на груди, по крупицам впитываю ее образ, вспоминая, как часто она сидела на этом же месте. Я и кружку туда поставил по старой, незабытой привычке. И смех ее помню, и влюблённые глаза, и теплое отзывчивое тело, доверчиво прижимающееся по ночам, и глупые выходки, которые розоволосая Мальвина так виртуозно исполняла.

Я бы сейчас все отдал за какой-нибудь дурашливый экспромт или хотя бы юморную едкую реплику в мой адрес. Мне безумно не хватает той прежней Варьки с душой нараспашку, улыбкой до ушей и хитрющими горящими глазами. А я уверен, что в глубине души она все еще такая, но не со мной, не для меня. И, возможно, не для него тоже.

— Как Вика? — приторно вежливо любопытствует Варя, не спеша переходить к своему срочному делу.

— Лицо раскрашено всеми оттенками синего, но держится отлично. С роли не сняли, поставили пока замену. Я заезжал к ней в обед. Застал там Островского.

— Это тот, который несостоявшийся жених?

— Он, да, — подтверждаю я. — И похоже у них намечается перемирие.

— Простил? — Варя удивленно приподнимает брови.

— Я не стал им мешать. Развернулся и ушел, но раз мужик всю палату цветами завалил, значит, простил.

— Неожиданно, — задумчиво тянет Варя. — Но мне кажется, все равно у них ничего не выйдет.

— Это еще почему? — склонив голову, интересуюсь я.

— Потому что она по своему режиссеру сохнет. И помолвку свою праздновать не просто так его позвала. Я поэтому и удивилась, что с цветами явился сценарист. Я ставила на другого.

— Я даже углубляться в эту тему не хочу. Ну сохнет и сохнет. Надоест когда-нибудь, — пожимаю плечами, скривившись, словно проглотил лимон. Викина личная жизнь надоела мне до оскомины. Жили бы в другом веке я на правах брата в монастырь бы ее упек на перевоспитание.

— Если сохнет, поливать надо чаще, листочки протирать и периодически рыхлить, и углубляться, — с Варькиных губ срывается искренний смех. — Ну и удобрять не забывать.

— Вот эту инструкцию ты всем Викиным мужикам по почте разошли. Может, кто и найдет подход к этой кустарной розе, пока она в шиповник не превратилась.

— Вика живет эмоциями, а не разумом. Даже не надейся выдать ее замуж раньше сорока. Помучаешься еще, братец волк со своей сестрицей-лисицей, — Варька продолжает беззлобно хохотать, напоминая мне ту, восемнадцатилетнюю неунывающую хулиганку с ярко-розовыми волосами и задорным смехом.

— Да я и не мучаюсь. Привык и смирился, — отвечаю без тени улыбки. Для торопящейся домой жены и матери Мальвина слишком много времени тратит на пустую трепологию. — Что ты хотела обсудить, Варь?

Вопрос повисает в воздухе, она нервно прикусывает губу и отводит в сторону взгляд. Затянувшееся молчание прервал звонок домофона.

— Ты кого-то ждешь? — настороженно спрашивает Варя, резво соскакивая со стула и вытягиваясь как струна.

— Не паникуй. Это доставщик, — усмехнувшись, киваю на стул. — Садись, трусишка.

— Почему сразу трусишка? Мало ли твоя жена приехала. Мне проблемы не нужны.

— Киры нет в стране. Сейчас вернусь, никуда не уходи.

— Ну через окно я точно не сигану, — иронизирует Варя.

Хотелось бы верить, думаю про себя. Только от нее всего можно ожидать. Никто от меня столько не бегал. В этом плане она переплюнула всех.

Забрав у курьера бумажные пакеты с едой, возвращаюсь обратно. Варя стоит у окна спиной ко мне. Поза — застывшая и напряженная, взгляд устремлен в сад. Я не знаю, что за черти пляшут у нее в голове, но мои мысли стремительно опускаются ниже пояса. Перед глазами мельтешат флешбеки из студии, где у нас обоих снесло крышу. Жаль, что не до конца.

— Я хочу обсудить условия расторжения контракта, — произносит твердым уверенным тоном.

Оставив заказ на столе, я бесшумно приближаюсь к ней и останавливаюсь на предельно близком расстоянии. Чувствую, как она вздрагивает всем телом, вижу, как пружинят волоски на основании шеи, слышу срывающийся свист учащенного дыхания. Молчу, жадно вдыхая будоражащий аромат ее духов. Она пахнет как лесная ведьма — одурманивающе и терпко. Больше не фея, нет. И я хочу эту ведьму еще сильнее. Так что сносит все предохранительные клеммы и отказывают тормоза.

— Макс, ты слышал, что я сказала? — с ее губ срывается приглушенный шепот, наполненный густым пьянящим желанием.

— Да, — выдыхаю в ее висок, ловя губами барабанящий пульс и микробусинки выступившей испарины.

— И?

— Я сдеру с тебя такую неустойку, Варь.

Опускаю ладони на ее бедра, веду вверх по талии, кончиками пальцев пересчитывая ребра. Останавливаюсь под самой грудью верхним ребром ладони ощущая вздымающую теплую плоть, чувствуя надрывный стук сердца.