Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 35)

Ты же хотел, чтобы она была счастлива, Красавин. Так радуйся, у нее все сложилось, а ты облажался по всем фронтам, — глумливо жужжит внутренний голос, подозрительно похожий на кошачий.

«Блин, ты мне эти трусы никогда не забудешь», смеется в голове голос Мальвины.

Не забуду, Варь, но только не трусы, а тебя.

Семейный пикник, обещанный Владом, все-таки состоялся. Не знаю, как ему удалось, но муж меня уломал. После долгих уговоров стена сопротивления рухнула, и я капитулировала. Он так искренне старался, что отказать было бы форменным свинством. С мамой и дядей Сережей договориться оказалось намного проще. Они люди простые, непривередливые и приглашениями от снобов Грудининых неизбалованные.

Если не сильно придираться и закрыть глаза на вытянутые рожи свекров с неестественными словно приклеенными улыбками, то, в принципе, все прошло не так уж плохо. Внушение Влада явно сработало и Грудинины очень старались показать себя гостеприимными и радушными хозяевами.

Мама не заметила никакой фальши, искренне расхваливала уютный интерьер и обстановку дома, поделилась своим фирменным рецептом солянки и с удовольствием налегала на окрошку на сметане, которую я на дух не переношу. А дядя Сережа со свекром даже умудрились договориться о совместной рыбалке в следующие выходные.

Я чуть со стула не свалилась, представив импозантного Виктора Степановича с удочкой в руках, в камышах и в рыбацких резиновых сапогах. Ей-богу, запечатлеть бы этот момент на пленке, так ведь не пойдет же блестящий хирург никуда, а договор — это так, формальность. Все что угодно наплетет, лишь бы единственного сынка не расстроить. Боятся они, что я вобью клин между ними и Владом. Хотя у меня и в мыслях такого никогда не было.

Я не злой человек и обиду в себе долго держать не умею. Если ко мне с добром, то и сама в долгу не останусь. На многое закрою глаза и мигом забуду все неприятные моменты. Особенного отношения я не прошу, не была королевишной, не стоит и начинать. Мне хватит и толики уважения и терпимости. Понимаю же, что людям в возрасте сложно подстраиваться под обстоятельства и находить общий язык с чужими людьми, но за пять лет они даже не попытались, и внук их буржуйский норов не смягчил. Вот, что задевало меня за живое.

Ладно я, но Грудинины же и в адрес Илюшки колкости себе позволяют. И невоспитанный он, и балованный, и с генетикой не повезло. Словно другие дети чем-то отличаются в Илюшкином возрасте. Муштровать и в рамки загонять — это все равно, что на корню убить характер и уникальность ребенка.

А, если вдуматься, чем мои гены хуже? Бабушка у меня тоже врачом была, отец и дед — трудяги, пахали, не покладая рук, чтобы семьи ни в чем не нуждались, а мама — оступилась, да, но и время тогда было тяжелое. Сначала отец умер, потом муж, через несколько лет бабулю схоронили. Она без крепкого плеча осталась и поддержки семьи, еще и с дочкой на руках. А я очень сложным ребенком была. Замечания, выговоры, характер взбалмошный, неуступчивый. Чудила так, что мама не горюй. Вот на нее со всех сторон посыпалось, а опереться не на кого. Отец Эдика Круглова то ли духом слаб оказался, то ли мужского стержня не хватило, не удержал или не хотел прикладывать силы. Его можно понять, зачем ему чужие проблемы, если можно без них?

Соседям проще осудить, чем дельный совет дать, да и просто по душам поговорить. От чужого горя люди шарахались как от огня, самим бы выжить. Может, где-то и иначе было, но в нашем кругу сердобольных не попалось. Вот и выкарабкивались, как могли, пока семейство Красавиных на выручку не пришло. Ну и баба Нюра, пока была жива, радела за нас душой. Скучаю по ней не меньше, чем по родной бабушке. Сколько тяжелых моментов она сгладила своей легкой рукой. И к себе всегда приветит, и покормит, и хлестким словом в чувство приведет.

— Варь, мы поедем, наверное, — шепчет мне на ухо мама, когда Светлана Олеговна убегает на кухню, чтобы принести чай. — У нас на даче теплица незакрытая, а холодает уже. Как бы мне сватам поделикатнее сказать, чтобы не обидеть?

— Бабуль, а можно я с вами поеду? Мне тут тоже скучно, — палит контору Илья, весь извертевшийся на своем стуле.

Само то, что он почти два часа усидел, ничего не выкинув, уже подвиг. Если бы не игрушка на смартфоне, то мы все бы вздрогнули. Я против увлечения гаджетами, но иногда они действительно спасают. Только в исключительных случаях. Сегодня именно такой.

— Куда уезжать, а десерт? — с деланным огорчением восклицает Виктор Степанович. — Светочка «Черный принц» испекла. Я вкуснее торта еще не пробовал.

— Дорога дальняя, а у Сережи с утра что-то в моторе его старушки барахлит. Надо бы дотемна успеть. Мало ли что, — виновато улыбаясь, оправдывается мама.

— Конечно, поезжайте, торт мама вам с собой по кусочку упакует, — сказав свое решающее слово, Влад сглаживает неловкую ситуацию. — Я, кстати, могу посоветовать хороший сервис, как раз по пути.

— Что я сам, что ли безрукий? — отзывается дядя Сережа. — Свою Ладочку до винтика знаю. Родная она мне уже. Столько лет вместе, — хохмит он.

— Рукастый, еще какой, — мама улыбается, как влюбленная девочка и с гордостью жмется к плечу мужа. — Что мне стоит дом построить. Это про моего Сереженьку. Все может, все умеет. И копать, и строить, и ремонт сделать и дерево посадить, и мотор собрать и разобрать. Золото ты мое.

— Бери с матери пример, как мужа на подвиги мотивировать, — подмигивает мне Влад, поднимаясь из-за стола. — Пойду скажу насчет торта.

— Баб, ну можно мне с вами? — снова начинает канючить сынок, как только отец скрывается на кухне.

— Илюш, мы с папой не собирались тебя никуда отпускать. И вещей с собой нет. Вдруг дождь, а тебе и переодеться не во что, — мягко говорю я, поглаживая темные мягкие волосики. — Давай не сегодня?

— Мам, ну ты же обещала…

— Когда это?

— Варь, у нас много на даче его одежды накопилось, — встает мама на сторону внука, и тот, почувствовав поддержку, радостно соскакивает со стула и забирается бабушке на колени. — И по прогнозу перемен в погоде не обещали. На худой случай, найдем что одеть. И вы с мужем вдвоем побудете. А завтра вечером мы сами его привезем.

— Илюш, я думала, мы завтра в парк аттракционов сходим.

— Ну его. Я там недавно был, — машет маленькими ручонками сын.

— Ладно, сейчас с папой посоветуюсь и решим, — начинаю колебаться.

— Ура! Ура! Завтра с дедой на пруд пойдем! Там утки уже вот такие выросли, — Илья разводит ладошки в стороны и весь светится от счастья.

— Вот так он и вьет из вас веревки, — неодобрительно вздыхает Виктор Степанович.

— Ну а что ему в городе сидеть, пылью дышать, — возражает мама. — У нас там природа, чистый воздух. Соседка моя коз и курочек держит. Молочка и яичек домашних для Илюши куплю. Всё полезнее магазинной химии.

— А сертификат качества и ветеринарное свидетельство у вашей соседки есть? — занудничает Грудинин-старший. — В этом году птичий грипп свирепствует. По всем новостям передают.

— Бог с вами, Виктор Степанович, откуда птичьему гриппу в нашем посёлке взяться? — всплеснув руками, смеется мама.

— О чем спор? — интересуется Влад, вернувшись из кухни с контейнером в руках.

Внутри как минимум половина «Черного принца». Не пожадничала Светлана Олеговна. А это уже очень хороший признак. Может. И сладится у нас общение?

— Ни о чем, — идет на попятную свекор, широко улыбаясь моей матери. — Светлана Валерьевна Илюшу хочет в гости забрать, — поясняет он, переводя выразительный взгляд на сына.

— Я только за, — сходу соглашается Влад. — Мы с Варей найдем чем заняться, — хитро посматривает на меня, а в черных глазах черти с ведьмами хороводы водят.

В последнее время мужнин темперамент серьезно так приподнялся. Даже головная боль и усталость не спасают от сексуальной активности супруга. Спрашивается, а что ему раньше мешало? Ничего же вроде не изменилось. Работа у обоих, непоседливый сын, требующий внимания, бытовые дела и заботы, от которых никуда не деться. У меня еще и открытие офиса на носу. Приготовления почти закончены: персонал подобран, юридически все оформлено, сайт в разработке. Остались последние штрихи и в добрый путь.

Радоваться бы мне, дуре, но я не могу отделаться от мысли, что за постельной прытью Влада стоит банальная ревность. Собственник в нем, видите ли, проснулся и жаждет самоутверждения. Маринка, сучка крашеная, постаралась. Знала, бы, что в итоге, вместо разлада в наших отношениях, медовый месяц намечается, ядом бы своим подавилась.

Я ей, кстати, высказала все, что о ней думаю. Не подбирая слова и в довольно грубой форме. Она очень винилась, слезу пустила, клялась, что больше никогда свой поганый язык не высунет, и я малодушно дала ей самый последний шанс на исправление. Надеюсь, выводы Грызлова сделала, иначе чхать мне на многолетнюю дружбу. Отрублю, как и не было.

Жаль, что в отношении Красавина мое железное «отрублю» превращается в невнятное «мы же и так не видимся». За пару недель ни одной очной встречи. Все заказы обсуждаем исключительно через электронную почту и по телефону. Мест, где мы можем случайно пересечься, я избегаю как огня, и пока нам без всяких проволочек удается коммуницировать на расстоянии. Пусть так и остается. Моя совесть почти чиста…