Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 21)

— Случилось чего? — хмыкнув, интересуется мужчина.

Глаз-алмаз, как у настоящего хирурга, и режет по живому словно скальпелем. Не хотела бы я оказаться на его столе в качестве пациентки. Не уверена, что он не воспользовался бы случаем для устранения ненавистной невестки.

Варя, блин, ну что за мысли? Перегрелась или белены объелась?

— Нет, — отрицательно трясу головой. — Просто получилось освободиться быстрее, — собираю в хвост рассыпавшиеся по плечам темные пряди, стараясь не встречаться взглядом со свекром.

На ватных ногах плетусь сначала ванную, чтобы помыть руки, а потом на кухню. Илья со свекровью сидят за столом, ко мне спиной. Светлана Олеговна назидательным тоном отчитывает моего сына за то, что он берет еду руками, игнорируя приборы.

Приблизившись, замечаю в Илюшиной тарелке куриные наггетсы и крупные ломтики жареной картошки. Дома я его так не кормлю. Здоровое питание — наше все. Илья привык к супам, кашам и пюре с измельчёнными кусочками мяса. Неудивительно, что он не знает, как правильно есть фастфуд, и я надеялась, что еще не скоро с ним познакомиться.

— Возьми вилку, — снова звучит неприятный голос свекрови. — И не вытирай пальцы об одежду.

— Так дайте ему салфетку, — вступаюсь за сына, присев рядом с ним на свободный стул.

Открыв сумочку, достаю оттуда упаковку влажных салфеток и заботливо вытираю каждый маленький пальчик.

— На столе стоят бумажные полотенца, — поджав губы, ворчит свекровь, показывая на картонную втулку, обернутую всего одним листом. — Илья не маленький и сам в состоянии позаботиться о гигиене своих рук. Ты совсем его разбаловала, Варвара, — произносит с укоризной. — В детском саду никто с ним не нянчится. Пусть и дома ведет себя, как самостоятельный воспитанный ребенок.

— Во-первых, Илья не дома, — возражаю я, засунув подальше дурацкую привычку угождать родителям мужа. — Во-вторых, вы же педиатр. Илье всего четыре года, а вы пичкаете его вредной пищей.

— Я в первую очередь бабушка, — побелев от гнева, возмущается Светлана Олеговна. — И не вижу ничего плохого, чтобы раз в месяц побаловать внука.

— Мне вы его баловать запрещаете, — усмехнувшись, напоминаю я, обнимая сына, доверчиво спрятавшего лицо на моей груди. — Илюш, мы покушаем позже, когда вернемся домой, — решительно отодвигаю его тарелку в сторону. — На будущее, очень вас прошу, не кормить моего сына фастфудом, — сделав над собой усилие, миролюбиво улыбаюсь изумленно вытаращившимся на меня свекрам. — Если вам лень готовить, то я могу заранее собрать контейнеры с полезной едой.

Обычно я не позволяю себе открыто высказывать свое недовольство. Не хочу конфликтовать при ребенке, а потом выслушивать нравоучения мужа, которому они обязательно нажалуются. Но сегодня меня словно прорывает.

— Лень готовить? — задохнувшись, сипит Светлана Олеговна. — Это мне-то? Да я… Витя, ты слышал, что она сказала?

— Варвара, как это понимать? — вперив в меня тяжелый взгляд, строго спрашивает Грудинин-старший.

— Как хотите, так и понимайте. Спасибо, что присмотрели за Ильей, но нам пора собираться. Малыш, где твои вещи? — ласково обращаюсь к сыну.

— Сейчас все соберу, мам, а ты пока одевайся, — радостно щебечет мой маленький мужчина, резво вскакивая со стула и скрываясь за дверью.

— А я сразу заметил, что она какая-то взвинченная явилась, — Грудинины начинают перемывать мои кости, даже не дождавшись, когда мы с сыном уедем.

— Вот бы Влад послушал, как она запела, — поддакивает Светлана. — Никакого уважения и благодарности за все, что мы для нее сделали.

— Что? — холодно уточняю я, понимая, что ничем хорошим этот разговор не закончится. — Что вы для меня сделали?

— Тебе еще наглости хватает спрашивать? — повышает тон Виктор Степанович. — Пришла в нашу семью с голой жопой и живешь на всем готовом.

— Мы с Владом создали собственную семью и все, что у нас есть, заработали вместе, без вашей помощи, — проглотив клокочущую ярость, сдержанно отвечаю я.

— Как же — вместе, — пренебрежительно фыркает Светлана. — А квартиру кто вам купил?

— Не нам, а Владу. Я на нее не имею никаких прав и даже не прописана там, как и Илья, — привожу нелицеприятный факт в качестве веского аргумента.

Квартиру на Чистых прудах, где мы сейчас живем, действительно приобрели родители мужа, но оформили ее на него еще до свадьбы. Подстраховались, так сказать, чтобы голожопая ободранка не урвала жирный кусок при разводе.

Они, кстати, даже не скрывают своих фантазий о более подходящей жене для любимого сыночка, всячески настраивая Влада против меня. Надо отдать мужу должное, он только смеется над их попытками вставить между нами клин, но я бы хотела, чтобы он пресекал эти диверсии на корню.

— Тебя оттуда никто не гонит, — тушуется Грудинин.

— Объясните, чем я вам так не угодила? — задаю вопрос, не дающий мне покоя на протяжении многих лет. — Я — коренная москвичка, с собственной жилплощадью и не претендую на вашу. У меня престижное образование, стабильный бизнес, приносящий неплохой доход, ваш сын со мной счастлив, внук — здоровый и красивый ребенок.

— Влад подобрал тебя в обезьяннике, — гремит Виктор Степанович, так и не забыв обстоятельства нашего с ним знакомства возле полицейского участка.

— Я оказалась там отчасти по его вине. Друзья вашего сына принесли наркотики, и он об этом отлично знал! — бросаю со слезами в голосе.

— Не перекладывай с больной головы на здоровую. У тебя дурная наследственность, а, значит, и у нашего внука, — с презрением выплевывает свекор. Светлана успокаивающе поглаживает его по плечу.

— Не надо, Вить. Ей все равно ничего не докажешь. Вот вырастит сына, поймет, какого это — отдать свою кровиночку какой-то… — женщина осекается, не закончив мысль, но я и так отлично поняла, что она имела в виду.

В висках тарабанит пульс, в ушах шумит. «Дурная наследственность» заезженной пластинкой крутится в голове. Откуда они знают? Когда мы с Владом начали встречаться, мама больше двух лет была в завязке. Я никогда ему не рассказывала о ее проблемах с алкоголем. Но кто еще мог им об этом сообщить, и главное — с какой целью?

— Мам, я собрался, — в кухню забегает Илья, держа в руках свой рюкзачок и любимую гоночную машинку.

— Какой ты у меня молодец, — Сглотнув сухим горлом, я накидываю ремешок сумки на плечо. — Попрощайся с бабушкой и дедушкой.

С каменным лицом наблюдаю, как сын по очереди подходит к Грудининым, искренне обнимая каждого. Илья — открытый и доверчивый ребенок, многого не понимает, не чувствует фальшь и лицемерие, и пусть так остается как можно дольше.

— До свидания, — скупо бросаю родителям мужа, и, взяв сына за пухлую ручку, веду его в прихожую, где мы оба быстро обуваемся, и покидаем ненавистный дом. Ненавистный — для меня.

Причем с самого первого посещения. Не стоило мне тогда принимать приглашение Грызловой. Это было откровенно глупое и спонтанное решение, продиктованное эмоциями и обидой. С Владом мы могли столкнуться в любой другой день.

Или не столкнуться…

— Мама, я устал, — пыхтит Илья, дергая мою руку.

Меня накрывает лавиной стыда за предательские мысли. Остановившись, подхватываю сына на руки, крепко прижимаю к себе, втягивая носом обожаемый запах. Он у меня крепыш, но своя ноша, как известно, не тянет.

— Прости, зайчонок, — виновато шепчу я, целуя его в макушку.

— Не переживай, мам, баба с дедой тебя тоже любят. Они просто расстроились, что мы так быстро ушли, — деловым тоном заявляет Илья, с детской проницательностью считав мое состояние. В горле встает ком. Уголки губ дрожат, но я улыбаюсь через силу.

— Конечно, любят, Илюш. В следующие выходные мы обязательно их навестим и проведем вместе весь день.

— С папой? — радостно подхватывает малыш.

— С папой, — киваю я, усаживая сына в детское кресло.

— Я сам пристегнусь, — Илья начинается возиться с ремнем безопасности, а я обхожу машину и опускаюсь на водительское сиденье. — А когда мы поедем к бабе Ире на дачу? Деда Сережа обещал взять меня на пруд уток посмотреть.

— Давай завтра? — проверив ремень на кресле сына, пристегиваюсь сама и завожу двигатель.

— А как же зоопарк? — расстроенно тянет Илья.

— Точно! Значит в другой раз, — хлопнув себя по лбу, вспоминаю, что на это воскресенье Влад запланировал развлекательную семейную программу. Мы так давно никуда не выбирались вместе, что немудрено и забыть.

На парковку элитного жилищного комплекса я въезжаю одновременно с черным Мерсом Влада. Двухчасового стояния в пробках Илья не выдержал и крепко спит в своем кресле. На часах без четверти десять, а в памяти непроизвольно всплывают грязные намеки Грызловой в адрес моего мужа.

— Сложный пациент был не один? — сухо спрашиваю я, пристально наблюдая за тем, как подоспевший Влад осторожно достает сына из автомобиля.

Высокий, поджарый, в деловом строгом костюме и со стильной стрижкой он больше похож на лихого бизнесмена, чем на нудного профессора. Я не слепая и замечаю, какими взглядами провожают его женщины, но до этого момента мне и в голову не приходило его ревновать. Влад не давал повода. Ни разу.

— Пациентка, — шепотом поправляет муж, устраивая голову Илюши на своем плече. Я напрягаюсь, не зная, как реагировать на такое признание. — И ей глубоко за шестьдесят, — игриво подмигнув мне, добавляет Влад. — Но она бессовестно ко мне приставала. Я еле отбился. В следующий раз возьму тебя с собой на прием. Будешь мне ассистировать, — тихо смеется он.