Алекс Джиллиан – Имитация. Явление «Купидона» (страница 31)

— Ааах, — с ее губ срывается отчаянный всхлип, и она взрывается, трясется всем телом, хаотично толкая свои бедра навстречу моим.

— Фей, Господи, — я кажется воспоминанию о Боге не в самый подходящий момент. В глазах темнеет, поясницу простреливает напряжение, достигшее финальной точки. Я матерюсь, громко, делая последние толчки. Фей берет в ладони мое лицо и целует, проникая горячим языком внутрь. Бл*дь… Бл*дь. Мое тело застывает, а потом бурно содрогается, как выпущенная пружина, и я с глухим рычанием кончаю, выскальзывая из ее тела за долю секунды семяизвержения. Сбитое покрывало уже насквозь мокрое, от нашего пота, соков Фей, моей спермы. Не знаю, как у нее, но у меня такое точно впервые.

— Что это было, крошка? — низким шепотом спрашиваю я, спустя несколько минут, в течение которых мы оба пытались отдышаться.

— Мы просто давно не виделись и сильно соскучились, — смущенно улыбается Фей. Я переворачиваюсь на спину, провожу рукой по груди и мокрому прессу, накрываю ладонью все еще пульсирующий и не собирающийся приходить в состояние покоя член. Повернув голову, я смотрю в ее розовое от пережитого удовольствия лицо.

— Ну, да, Фей. Так сильно соскучились, что он не собирается падать, — со смешком говорю я. Она опускает взгляд на мои бедра. Нет, не выглядит удивленной или ошарашенной, как любая другая девушка после двойной дозы довольно интенсивного траха. Я же особо не нежничал, ни сдерживался. Ничего общего с занятиями любовью. Фей облизывает губы, глядя на растущую эрекцию, вызванную моими предположениями о мыслях ненасытной бестии. Она встает на четвереньки, волосы падают вниз, скрывая ее красивую грудь, но выражение глаз… черт, она точно колдунья или гейша.

— Малыш, без обид. Но нам обоим нужен душ, — говорю я, когда горячие губы обхватывают явно обидевшийся на меня член. Я удерживаю руками ее голову, приподнимая вверх. — После, хорошо?

Она медленно кивает. И мы оба идем в ванную комнату. Встаем под душ, и тут я уже не могу ее остановить. Фей опускается на колени, и, зарываясь в ее волосы, я просто посылаю к черту все посторонние мысли.

Позже, мы возвращаемся в кровать, скидываем покрывало и снова соединимся, но уже медленно, нежно, до полного изнеможения. И только после этого вырубаемся, тесно прижимаясь друг к другу. Я держу ее крепко обеими руками, твердо уверенный в том, что никогда больше не отпущу.

А потом наступает утро, ночное наваждение рассеивается с первыми лучами солнца, крадущимися по подушке и ласкающими золотыми всполохами обнаженное тело Фей, подсвечивая кремовую кожу. Я просыпаюсь первым и смотрю на нее, кажется, целую вечность. В моей голове снова роятся сотни вопросов, которые я задам, когда она откроет глаза; но сейчас, глядя на безмятежно-красивое лицо девушки, в которую влюбился еще подростком, я позволяю себе ни о чем не думать и наслаждаться мгновением близости, возможности видеть ее, слушать тихое посапывание, и ощущать болезненное покалывание в груди.

Глупо отрицать. Я прекрасно знаю, что это. Я люблю ее, и плевать мне на все, что происходило в жизни Фей, пока мы были не вместе. Прошлое имеет значение только в одном случае — когда оно разрывает сердце черной неугасаемой ненавистью, заставляет искать следы, свидетельства, причины, жаждет возмездия. Но это не про нас с Фей. Она подарила мне счастье, и пусть оно не такое чистое, светлое и прекрасное, как в возвышенных романах о любви. Мы обычные люди, которым не чужды низменные желания, ослепляющая страсть и потребность в удовольствии, которое дарят нам моменты физической близости. Когда любовь и страсть соединяются в одинаковых пропорциях, противостоять им невозможно, да и нужно ли? Нам повезло найти друг друга. Обрести снова. Я хочу чертов второй шанс. Нуждаюсь в нем. И в моих силах сделать все, чтобы не потерять Фей еще раз.

Тем ранним солнечным утром, в номере отеля где-то на окраине Джефферсон-Сити, я был по-настоящему счастлив. Такие моменты невозможно забыть, они священны, и даже спустя много лет, когда все закончится, я буду вспоминать это утро с щемящим чувством потери. Я не смогу забыть, как любовался ею, как целовал ее губы, когда она проснулась, как шептал какие-то глупости, подминая под себя, позволяя желаниям тела заглушить голос разума. Наваждение, безумие, невероятной силы влечение и глубокая мощная эмоциональная связь. Это было с нами… Со мной и Фей. Никакой игры и фальши. Я любил ее и был уверен, что ничто не изменит нас. Никогда.

Я заблуждался…

В реальный мир мы вернулись только к обеду, после совместного бодрящего душа. Оба страшно голодные, уставшие, но полные энергии, которая открылась вместе со вторым дыханием. Когда мы зашли в уличное летнее кафе, официанты и бармен с трудом скрыли свое удивление. И их можно понять. Мы смотрелись странно. Парень в помятом смокинге и девушка в пафосном вечернем платье без единого намека на макияж и влажными волосами, которые Фей поленилась высушить феном в номере. Мы заняли самый дальний столик, чтобы оказаться в максимальном уединении, хотя, кроме нас, других посетителей почти не было. Парочка стариков, попивающих чай с пончиками, и очкастый клерк с открытым ноутбуком.

Мы заказали огромное количество вредной еды. Я не ел картошку фри, гамбургеры и пиццу лет пять, если не больше. Не потому что я приверженец здорового или спортивного питания — просто я давным-давно не бывал в заведениях, где продается фастфуд. Мы запивали изобилие еды пивом из бутылок и совершенно не думали о холестерине. Фей облизывала жирные пальцы, хотя рядом стояла салфетница, и думаю, делала она это специально, бросая на меня лукавые взгляды. Маленькая соблазнительница. Почувствовав приятную тяжесть в желудке, я отодвинул в сторону тарелку с надкусанным куском пиццы, глотнул пива, и, достав из кармана пиджака, наброшенного на спинку стула, пачку сигарет, закурил, внимательно рассматривая Фей, сосредоточенно поедающую суши палочками. Пиццу и гамбургер она уже осилила. Удивительный аппетит при ее стройном телосложении. Похоже, Фей Уокер ненасытна не только в сексе. Мои мысли неумолимо возвращаются к накопившимся вопросам, хотя видит Бог, я как мог оттягивал этот момент.

— Что? — спрашивает Фей, заметив мой напряжённый взгляд. Бросает на стол палочки, отодвигает тарелку, и складывает локти на столе, немного наклоняясь вперед. — Хочешь о чем-то спросить. По глазам вижу, — невозмутимо улыбается она, но я вижу тревогу в глубине сине-зеленых глаз. — Только учти, я тоже буду задавать вопросы, — приподняв бровь, предупреждает Фей. Я улыбаюсь в ответ, но гораздо сдержаннее, чем она. Затягиваясь сигаретой, задумчиво опускаю взгляд на ее губы, длинную линию шеи, изящные плечи.

— Ты безумно красива, Фей. Ты бы себя видела, — произношу я. И это не попытка лести. Не мог не озвучить то, что вижу. Здесь и сейчас.

Мисс Уокер выдохнула с шутливым облегчением. Ее лицо озарилось теплой улыбкой.

— А то уж думала, что ты сейчас скажешь: извини, детка, потрахались славно, но мне пора.

— Врешь, — качаю головой, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, что я бы так не сказал.

— Знаю, — кивает она. В бирюзовых глазах появляется уязвимое выражение, вызывая во мне прилив нежности к этой красивой чувственной девушке.

— Я хочу тебя, Фей. Не только сегодня, сейчас. Я хочу, чтобы ты поехала со мной и была рядом. Но только со мной. Понимаешь? — спрашиваю я, она бледнеет, тоже откидывается назад, сжимая ладони.

— Я не шлюха, Джером, — с обидой бросает она, отворачиваясь и глядя на улицу.

— Я вовсе не это имел в виду, — мягко говорю я, пытаясь исправить оплошность. Хотя какого черта, спрашивается. Я просто озвучил свои условия.

— Но только со мной, — повторила она мои слова. — Что, по-твоему, это значит?

— Послушай, Фей, — раздраженно начинаю я. — Ты ушла с приема со мной, провела ночь в отеле, хотя у тебя есть любовник, который снимает тебе квартиру в Чикаго. И не надо изображать из себя святую невинность. Я вовсе не собираюсь требовать у тебя список всех, с кем ты спала последние семь лет, мне просто нужно знать, что ты не станешь вести себя в отношениях со мной так же, как ведешь себя в отношениях с Заком Морганом.

— У нас с Заком нет никаких отношений, — отвечает Фей, по-прежнему не глядя на меня. Я устало выдыхаю.

— Хорошо. Вы друзья. Он из дружеских побуждений снимает тебе квартиру. Мне важно, чтобы такие вот друзья, Фей, остались в прошлом. Теперь я ясно выражаюсь?

— Я не дура.

— Черт! — рычу я, но Фей не дает мне продолжить.

— Не кричи на меня. — Обернувшись, она смотрит на меня с обидой и гневом. В огромных глазах блестят слезы. — Ты пока не имеешь на это никакого права. Ты ничего обо мне не знаешь, Джером. Ты бросил меня семь лет назад и ни разу не вспомнил, а теперь приходишь и чего-то требуешь. Думаешь, что я такая идиотка, чтобы после ночи неплохого секса бежать за тобой на край земли, покорно заглядывая в рот?

Ошарашенный ее отповедью, я вскидываю брови, не сводя с пылающего лица Фей недоумевающего взгляда.

— Ты хоть понимаешь, что у меня может быть своя жизнь, Джером? — понижая голос, спрашивает она с горечью. — Работа, друзья. Ты даже не спросил, где я живу, чем занимаюсь.

— Я знаю, где ты живешь. Остальное расскажи сама, — спокойно произношу я. Разговор не клеится, и я не хочу ее еще больше провоцировать.