Алекс Джиллиан – Имитация. Явление «Купидона» (страница 26)

— Тебе было восемь, когда Кертис сел, — скептически напоминаю я.

— Но не три же, — ухмыляется Зак. — Я частенько подслушивал. И меня ни разу не обнаружили. И знаешь, что во времена, о которых говорили отец с Кертисом, было намного интереснее жить, чем сейчас, — с некоторой печалью подытоживает он и опрокидывает в себя еще один бокал шампанского, а потом в очередной раз расплывается в широкой улыбке, адресованной кому-то в другом конце зала.

Что меня удивляет в Заке, так это его способность адаптироваться под то общество, в котором он находится. Несмотря на чрезмерное злоупотребление алкогольными напитками, Зак выглядит уверенно, в меру пафосно, и манеры его мало отличаются от поведения остальных гостей. Он умеет быть очаровательным, когда нужно, что почти всегда срабатывает в отношениях с женщинами, но не с отцом и его окружением. Смазливой внешностью Зак обязан матери, а крепким телосложением отцу. Надо признать, что взял он от них самое лучшее, но вот использовал не во благо себе. В тридцать два года Зак Морган так и не вырос из возраста того мальчишки, подслушивающего разговоры взрослых.

— Мне нравится твоя подружка. Спорим, что мне хватит двух минут, чтобы убедить ее посмотреть со мной верхние комнаты? — самоуверенно заявляет Зак. Я понял, кому он улыбался. На приемы подобного уровня принято приходить в сопровождении красивой женщины. У меня не было времени подобрать подходящую, а услуги эскорта в данном случае — дурной тон. Пришлось позвать Кайли Грэм, личную помощницу. Она сначала испугалась и неправильно истолковала мое приглашение. Пришлось объяснить, что к чему, в итоге девушка согласилась и даже была немного польщена.

— Боишься, что проиграешь спор? — с превосходством спрашивает Зак. Я равнодушно пожимаю плечами.

— Если тебе больше нечем заняться, то вперед. Но предупреждаю, она кусается.

— Надеюсь не за член, потому что я собираюсь глубоко засунуть его ей в глотку, — ухмыляется Логан.

— А где твоя подружка, Зак? — сухо интересуюсь, чтобы отвести прицел его внимания от Кайли. Оторвавшись от беседы с невысокой стройной блондинкой в серебристом платье, обнажающим красивую линию спину, Кайли улыбается мне с другого конца гостиной и машет рукой.

— Рядом с твоей, — сообщает Морган, кивая в сторону вернувшихся к беседе девушек. Кайли выше блондинки почти на голову, но та все равно выглядит изящнее. Кошачьи движения, врожденная грация, прямая спина, красивая линия плеч. Округлые бедра привлекают внимание за счет контраста с очень тонкой талией. Стопроцентно мой вариант. Но… подружка Зака? Нет, я не настолько голоден.

— Она вроде старше шестнадцати. Что с твоим вкусом? — уколол я кузена. Морган одобряюще хохотнул. А мне неприятно от мысли, что к такой красивой нежной коже прикасаются грязные лапы Зака Моргана, который не брезгует самыми низкопробными проститутками.

— В точку. Старовата для меня. Согласен. Но видел бы ты ее без одежды, — шумно втянув воздух носом, загадочно улыбается Зак.

— Не похожа на шлюху, — мой взгляд все еще скользит по спине и ягодицам девушки в серебряном платье.

— А кто бы посмел привести сюда шлюху? — снова на его лице мелькает белозубая улыбка. — Даже мне слабо. Мы познакомились пару месяцев назад на какой-то благотворительной выставке, куда меня притащил отец. Немного поболтали, потом поехали в отель, потрахались на славу и разошлись. А пару недель снова пересеклись, но уже в клубе. Я снял ей квартирку, и иногда навещаю, когда хочется трахнуть гламурную цыпу, а не малолетнюю потаскуху. Но знаешь, разницы нет никакой. Разве что эта сучка более гладкая и пахнет лучше. Я уже говорил — все дело в цене. В данном случае я плачу за качество. Но ты не облизывайся. Я не делюсь эксклюзивным товаром.

— Не надо равнять всех по себе, Зак, — раздраженно отвечаю я. Меня почему-то злит то, что я услышал. Как-то не вяжется рассказ о прыгающей из койки в койку светской шлюхи с тем утонченным образом, что я вижу сейчас. Мне вдруг неудержимо приспичило, чтобы она обернулась, но, увы, девушка слишком поглощена беседой с моей помощницей.

— Но я согласен поменять на твою… — заговорщически предлагает Зак. Я не могу поверить, что он это сказал. Хотя могу, но просто не ожидал. — Временно.

— Кайли не моя подружка. Она мой референт. Тебе не удастся уговорить, купить или соблазнить ее. Отец Кайли священник, а мать организатор благотворительного фонда. Ты можешь попробовать подкатить, но это безнадежно. Просто поверь на слово.

— Дочка священника? — смеется Зак. — Ты серьезно?

Я киваю, не понимая причины его веселья.

— Черт, теперь я хочу ее еще больше. С дочками святош я еще не кувыркался, — и, подхватив пару бокалов с подноса, но уже не для себя, Зак вальяжной самоуверенной походкой направляется к болтающим девушкам.

Почувствовав на себе чье-то внимание, я поворачиваюсь и снова ловлю пронзительный взгляд Квентина Моро. Он крепко сжимает в пальцах хрустальный стакан с прозрачным напитком, выражение лица нечитаемое. Холодный, сдержанный, спокойный, как хищник, наметивший цель и с легким любопытством изучающий свою жертву, прежде чем совершить прыжок. Однако все мои инстинкты подсказывают, что это случится не сегодня, не здесь и не сейчас.

Начинается официальная программа вечера, на небольшую импровизированную сцену перед оркестром выходит известный ведущий и начинает с апломбом отрабатывать свой гонорар. Гости неспешно приближаются к сцене, постепенно образуя плотный полукруг пафосных зевак.

Не испытывая ни малейшего желания присоединиться к разряженной толпе, я остаюсь на месте. Небрежно прислонившись спиной к колонне, я без особого интереса наблюдаю за происходящим с ленивой полуулыбкой. Гротескное приторно-манерное выступление ведущего навевает скуку. Искусственные улыбки, неискренние громкие слова, раздражающая музыка…

Что я здесь делаю? Какого черта?

Развернувшись в противоположную сторону, я стремительно направляюсь к стеклянной двери, и выхожу во двор. Вдыхаю свежий воздух полной грудью, щурясь от бьющего в глаза яркого июльского солнца. Сорвав с шеи опостылевшую бабочку, бросаю на идеально-ровный зеленый газон. Расстегиваю пиджак и достаю сигареты из кармана смокинга, затягиваюсь, медленно, с облегчением. Никотин наполняет легкие, оставляя горьковатый привкус на языке, губах, в горле. Взгляд рассеянно блуждает по подстриженным фигурным кустам, разбросанным по лужайке в замысловатом порядке, глиняным скульптурам мифических героев, обвитых розами беседкам, по фонтану с журчащей водой.

Прохлада манит, и я непроизвольно направляюсь к фонтану. Опустив ладонь на влажный каменный подступ, покрытый брызгами, наклоняюсь вперед. В лазурно-голубой воде появляется мое размытое отражение. Я каждый день вижу его в зеркале, но сейчас… сейчас оно мне не нравится. Я выгляжу точно так же, как те раздутые от собственной важности люди в помпезной гостиной особняка, больше похожего на музей, чем на семейное гнездо. И как бы я не сопротивлялся, трудно не признать, что Логану удалось изменить во мне многое. Тлетворное влияние его лицемерной философии наложило отпечаток на все, в чем я когда-то был уверен.

Почему я позволяю ему делать это? Почему до сих пор не нашел способ уничтожить Логана? Какого хрена он все еще дышит? Можно бесконечно перечислять причины, но я знаю главную — его смерть ничего не изменит и не откроет мне истину, которая умрет вместе с ним, а потом умру я, или сяду в тюрьму. Прошло семь лет, семь долбаных лет, но я так и не сдвинулся с мертвой точки, не приблизился к разгадке. И будь проклят тот день, когда Кертис Морган со своими головорезами ворвались в дом моего отца. Мне нужно, жизненно-необходимо знать — зачем? Что послужило спусковым механизмом, стало первопричиной? Когда это началось? Конечно, не семь лет назад, а раньше, гораздо раньше. Та самая несостоявшаяся сделка, которая привела Кертиса за решетку, а мою мать в Россию. Почему она хотела уехать спустя пять лет тихой жизни? Поняла, что ее вычислили? Пыталась сбежать? Кто, черт возьми, стоял за ее смертью? Как к этому оказался причастен мой отец — Стивен Спенсер. А еще исчезнувшие пять миллионов никак не дают мне покоя. От этих мыслей нет спасения. Вопросы. Вопросы. Предположения, догадки, разрушающиеся, как замки на песке, так и не успев оформиться.

Нет, я не сидел, сложа руки, все эти годы, не стал послушным членом семьи, вернувшимся под родственное крыло. Получив диплом и приступив к работе, я сразу начал искать профессионалов, способных найти ответы на мои вопросы, действовал теми же методами, что и Логан, выкинул на ветер чертову кучу денег, но ни один не смог дать мне ни малейшей зацепки. Я собираю вокруг себя людей, которые в свое время смогут меня поддержать, налаживаю собственные связи, используя недовольных стремительно-разрастающимся влиянием Логана.

Моя ненависть к нему не исчезла, не утихла, как и боль — не притупилась и не ослабела. Я научился с ней жить, справляться. Я стал злее, циничнее и больше не верю в героев. Холодный расчет и твердое желание докопаться до истины — вот мои главные инструменты. И в этой войне за правду я поступаю так, как учил отец — наблюдаю за противником, анализирую его поведение, собираю факты, чтобы разработать безошибочную и четкую стратегию нападения. Но мне приходится соблюдать максимальную, предельную осторожность, чтобы не навлечь на себя подозрения Логана. Я живу ненастоящей жизнью, играя какую-то нелепую и отвратительную мне роль, и маска слишком сильно прилипла к моему лицу, прикипела. Я и сейчас вижу ее следы, глядя в отражение в голубой воде фонтана.