Алекс Джиллиан – Имитация. Явление «Купидона» (страница 17)

Стоит ли говорить, что в десять я уже не верил в Санту, и догадывался, кто на самом деле дарит подарки, которые мы находили под елью в рождественскую ночь. Но я выполнил возложенную на меня миссию и написал письмо с пожеланиями, которое оставил на столе в гостиной.

Разумеется, Санта услышал наши просьбы. Эби получила свой замок, Гектор космолет. И мы поехали на Бали, но не зимой, в апреле. Я не расстроился из-за задержки. Чем лучше подарок, тем дольше его приходится ждать, но зато результат почти всегда того стоит.

Я уверен, что тот отпуск Эби помнит до сих пор. Она едва не утонула в бассейне отеля. Я вовремя нырнул за ней. Эбигейл с раннего детства была невероятно «везучей» девочкой. Магнит для неприятностей, как говорил отец. Я бы хотел верить, что последней неудачей в жизни Эби, Гектора и отца, был тот страшный день, разлучивший нас и разрушивший маленький счастливый мир, в котором, если и случались грозы, то были кратковременными и быстро сменялись погожей погодой. И я бы хотел, чтобы они вспоминали обо мне с такой же светлой грустью, как и я о них. Мы все понесли огромную невосполнимую потерю с гибелью Эммы, но пока живы сами, несмотря на разделяющие нас километры и, возможно, океаны, — у нас еще есть шанс обрести счастье.

— Что такого в этой картине? — хрипловатый женский голос выводит меня из почти трансового состояния. Черт, я и забыл, что не один. — Ты уже полчаса сверлишь ее блаженным взглядом, — продолжает Грейс Фишер, рыжеволосая модель, с которой я встречаюсь целых два месяца. Огромный срок, и, что самое удивительное, мне не хочется разрывать приятные отношения с двадцатилетней красавицей. Я опускаю взгляд на потухшую сигарету в своих пальцах.

— Так, задумался немного, — пожав плечами, бросаю окурок в пепельницу.

— Известный художник? — продолжает любопытствовать Грейс. Я поворачиваюсь и смотрю на нее. Даже не думая прикрываться, она заинтересованно изучает картину на стене, явно прикидывая в уме ее стоимость.

— Очень. Джош Морган, — абсолютно серьёзно заявляю я. Мисс Фишер не расслышала скрытого сарказма в моем голосе.

— Да? И что, он сейчас в тренде? — доверчиво интересуется девушка.

— Пикассо отдыхает, — ухмыляюсь я, протягивая руку и накрывая правой ладонью призывно торчащую грудь с вишнёвым соском. Ее взгляд отрывается от созерцания работы конкурента Пикассо, и останавливается на моей руке. Грейс напрягается, и я прекрасно знаю, о чем она сейчас думает, глядя на два выпуклых белых обрубка, которые когда-то были здоровыми пальцами. За два месяца она так и не привыкла к моим физическим особенностям. Отсутствующие мизинцы на ногах ее смущали гораздо меньше. Она заметила их только на утро после третьего свидания. Кстати, проходило оно по той же схеме, что и первое.

— Я слышала, что тебя держали в плену бандиты ради выкупа, а пальцы отправляли твоим родственникам, чтобы они поторопились собрать нужную сумму, — выдыхает Грейс, озвучивая легенду, которую я слышал неоднократно. Но в каждом исполнении она обрастает новыми подробностями. Убрав руку, я откидываюсь на подушки, устремив взгляд в потолок. Поняв, что ляпнула лишнего, Грейс поворачивается ко мне и прижимается горячим стройным телом, которое я успел изучить как свои пять… пардон три пальца на правой, и да, пять пальцев на левой руке.

— Прости, Джером. Я представляю, как тяжело вспоминать об этом. Не хотела тебя огорчить, — ласково шепчет она сочувствующим тоном, лаская кончиками пальцев мое предплечье.

Ни черта ты не представляешь, Грейс, — мрачно думаю я. Мне хочется скинуть ее руку, но я позволяю ее пальцам скользить по моему бицепсу. И, нет, я не вспоминаю об этом. Хотя моя детская память никогда не была такой избирательной, как у Эби и Гектора… Даже в четыре года. Я помню, но не позволяю себе заглянуть так далеко. Есть фрагменты моего детства, на которые я наложил запрет. Мне нравится думать, что моя жизнь началась с того момента, как я увидел в детском доме под Ростовом взволнованных супругов Спенсеров, которые пришли, чтобы забрать меня.

— Оставь свое сострадание тем, кто в нем нуждается, — прохладно произношу я. Рука Грейс замирает над моим прессом, хотя до этого явно намеревалась скользнуть ниже. Я трахнул ее уже дважды и, если бы она постаралась, то мы могли бы пойти на третий круг… да вот что-то желание пропало напрочь.

— Я не хотела тебя обидеть, Джером, — плаксивым тоном говорит Грейс, вызывая во мне волну раздражения. Отстранившись, я встаю с кровати и натягиваю спортивные брюки, которые нашел на полу.

— Меня очень сложно обидеть, Грейс. Я бы сказал — нереально, — ухмыляюсь я, направляясь к двери.

— Куда ты? — ее голос совсем поник.

— На кухню. Съем что-нибудь. Я бы попросил тебя приготовить, но ты же не умеешь? — я оборачиваюсь, честно собираясь дать девушке еще один шанс, если она удивит меня, но нет….

— Мы можем заказать еду из ресторана, — предлагает Грейс, решив судьбу наших отношений.

Прекрасные два месяца. Я благодарен ей за то время, что она провела со мной, и моя благодарность имеет значительный материальный эквивалент. Она покидает мой пентхаус с подсыхающими на щеках слезами и весомо пополнившимся счетом на кредитке.

Я и сам не понимаю, что именно послужило причиной моего мгновенного охлаждения. Ее глупость, отсутствие кулинарных способностей, тактичности или же попытка нарушить мое личное пространство нелепыми вопросами? Я редко вступаю в долгосрочные отношения, хотя мне претит одиночество. В моей жизни много женщин, прекрасных и не очень, умных и глупых, богатых, бедных, образованных, худых, полных, стройных, страстных, холодных, высокомерных, доступных и недотрог, каждая из них по-своему прекрасна и достойна уважительного отношения. Дело не в них, не в тех недостатках, которые всплывают во время второго, третьего свидания. А во мне. Я не чувствую со своими любовницами эмоциональной связи и с людьми в принципе. Джош Морган является единственным исключением. Возможно, во мне слишком глубоко, на подсознательном уровне застрял страх потери, вызванный некоторыми обстоятельствами моей жизни. Я не скажу, что сильно огорчен этим, скорее, наоборот. Я не обижаю своих любовниц, я щедр и честен с ними, я не хочу, чтобы они страдали, плакали, влюблялись, потому что сам не способен полюбить их в ответ. И да, мне гораздо проще иметь дело с такими женщинами, как Лиен, и остальными, что заменили ее впоследствии.

Но есть еще одна вероятность, вокруг которой часто крутятся мои мысли. Я гоню их прочь. Но они возвращаются.

Возможно, я однолюб.

Глава 5

Ее звали Фей. Фей Уокер. Вместе со своими родителями она переехала в дом по соседству, когда мне было пятнадцать. И стала первой девушкой, в которую я по-настоящему влюбился. Она была младше меня на год, но уже выглядела убийственно-женственной. Бирюзовые глаза, длинные белокурые волосы, персиковая кожа. Стройная, гибкая, с задорной чертовщинкой во взгляде. Солнечная, яркая, светлая. Ее соблазнительная фигурка только начала оформляться, но уже будоражила мое воображение. Имя Фей удивительно подходило ее прекрасной обладательнице. Как-то родители Фей устроили дочери день рождения в саду, и среди гостей было много других ее симпатичных подружек. Но она выделялась на их фоне, словно происходила из какой-то особенной, избранной касты. Белое платье нежно обтекало стройную фигуру и струилось по телу, светлые волосы, завитые в объёмные локоны, обрамляли кукольно-красивое личико с огромными сине-зелеными глазами и полными губками. Это была магия. Я просто прилип к окну своей спальни. Смотрел и не мог оторваться. Она меня заворожила, околдовала. Я думал о ней постоянно, еще до конца не осознавая природу своих чувств. У меня щемило в груди, когда я видел, как она спускается со ступеней своего дома и плавной походкой направляет в сад или на улицу.

Ее оформили в другую школу, и я мог видеть Фей только возле дома и на заднем дворе, где она иногда качалась на качели или ухаживала за цветами. Летом, когда было особенно жарко, я подглядывал из окна своей спальни, как она загорала на небольшом балкончике в бикини, темных очках и шляпе, под которыми прятала от солнца свое прекрасное лицо. Мне кажется, она знала, что я за ней наблюдаю, потому что с каждым разом ее купальники становились все откровеннее, а позы — эффектнее. Девчонка играла со мной или ей просто было скучно в своем огромном доме, где она часто оставалась одна. Ее родители уезжали на разных автомобилях в противоположные стороны и возвращались только вечером, предоставляя Фей самой себе. Иногда мы сталкивались на остановке, где ждали каждый свой школьный автобус, но никогда не здоровались, не заговаривали друг с другом.

Все так и начиналось. С переглядываний, наблюдений тайком, жарких мальчишеских фантазий по ночам. Отец довольно быстро раскусил мою заинтересованность соседской девчонкой, и прочитал целую лекцию о том, что я еще слишком юн, чтобы увлекаться девушками, и мне надо больше думать об учебе и поступлении в академию. Мама, разумеется, его в этом поддержала. Близился конец года, тесты, контрольные. И я на время отвлекся от своей навязчивой влюбленности в соседскую девчонку. На лето она куда-то уехала. Я тогда чуть с ума не сошел, выглядывая Фей каждое утро, но она так и не появилась до осени.