Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 41)

— Ты недооцениваешь мою физическую подготовку, Джером, — ухмыляется она. — И мою настойчивость.

— Настойчивость я заметил еще в Испании. Ты, кажется, извинялась за тот голый инцидент. Передумала? — с наигранной небрежностью интересуюсь я.

— Не я. Ты передумал, — заявляет уверенно, вызывая у меня улыбку. Почти искреннюю. Упрямая. Настырная. Откровенная. Забавная. Характер совсем не девчачий. И никогда не был. Розовые единороги не для Эби Спенсер.

— Почему ты так решила? — озадаченно спрашиваю я. Сканирующий взгляд скользит по моему телу вниз к бугру на брюках. Брови красноречиво приподнимаются. И нет, она даже не краснеет. Наглая, добавляю еще один эпитет в ее адрес.

— Не решила, а нащупала, — без заминки выдает Эби. Я смотрю на ее губы и, что самое удивительное, совершенно не могу вспомнить, какими они были в детстве. Ее новый сумасшедший, небрежный, но, несомненно, дико сексуальный, экзотический образ затмил туманные, расплывчатые воспоминания о той девочке, которую я любил как родную сестру. И я ненавижу ее сейчас за то, что она разрушает мою идеальную картинку из прошлого — лучшее, что случалось со мной, это двенадцать лет счастливой жизни в семье Спенсеров. А я, похоже, худшее, что случалось с ними.

— И что скажешь? Или хочешь продолжить изучение? — мой вопрос вновь попадет мимо. Эби пожимает плечами, задумчиво хмурит брови, словно действительно раздумывает над безумно важными вещами.

— Я бы перешла к практике, — озвучивает она результат своих размышлений. Ее нижняя губа полнее, и она проводит по ней кончиком языка, оставляющим влажный след. Это не попытка соблазнения, неосознанный жест, случайный. И он гораздо горячее всех призывных поз, в которых мне предлагали себя десятки женщин.

— Так сразу? — уточняю я, понимая, что пора прекращать балаган и отправить ее в соседнюю спальню. Но что-то удерживает меня от правильного поступка. Я все-таки нащупал дно, много лет со скоростью света погружаюсь в ад, и, наверное, обжечься еще сильнее мне уже не страшно. Или режим «похер» никак не выходит переключить на более стабильный и разумный.

— Ты сам говорил, что вокруг опасность, напугал до чертиков. К чему тратить время впустую? — Эби садится, скрестив ноги перед собой. И я отпускаю, наконец, ее руку. Бросая на меня хмурые взгляды, девушка потирает свое запястье, всем видом давая понять, что я был слишком груб. Мешковатый свитер и ужасные колготки не добавляют ей сексуальности, но и не отменяют.

— Ты сумасшедшая, Эби. Чокнутая на всю голову, — сообщаю я резко, ни на секунду не покривив душой.

— Это говорит мне парень, заливший в себя литр виски и несколько часов прорыдавший на балконе?

Что? Что за бред? Моя футболка и правда влажная, но явно не от слез. Я бы такой конфуз точно не пропустил.

— О да, ты рыдал как ребенок, и дождь тут совсем не причём. Можешь мне поверить на слово, — утвердительно кивает Эби, заметив на моем лице смесь раздражения и иронии. — Кто она, Джером? — следующий вопрос поднимает внутри меня бурю. Ярость вспыхивает с новой силой, и тот факт, что причиной негативных эмоций является другая, не защитит Эби от последствий неосторожной попытки заглянуть в мою душу. Доступ закрыт. Никаких исключений.

— Она? — стиснув челюсти, напряженно переспрашиваю я.

— Девушка, которую ты знал раньше, — продолжает испытывать мое терпение Эбигейл. Она даже не подозревает, что только что ступила голыми ступнями на пылающие угли. — Девушка, о которой ты говорил в Мадриде. О которой писал Филли Бойл. Что с ней случилось? Или с вами?

— Ты правда хочешь говорить о женщинах, лежавших в этой постели до тебя? — холодно интересуюсь я. — С чего ты взяла, что я говорил о какой-то одной?

— И много их? Девушек, лежавших в твоей постели до меня? — уточняет Эби наигранно равнодушным тоном.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — ухмыляюсь я. — И последняя ушла вчера утром. А завтра, возможно, ее заменит другая.

— Но сегодня здесь я, — констатирует Эби очевидный и не устраивающий меня по всем статьям факт. И черт бы ее побрал, я понятия не имею, что за дьявол вселился в девочку, которую я запомнил, как хрупкого ангела, постоянно попадающего в передряги.

— И тебя устроит такой расклад?

— Ты не захочешь другую. После меня, — заявляет «хрупкий ангел», превратившийся в настойчиво домогающуюся меня самоуверенную развязную незнакомку.

— Смело, — усмехаюсь я. — Наивно. Глупо. Что в тебе особенного?

— А в ней? — рикошетит она вопросом.

— В них? — сухо уточняю, и она артистично вздыхает.

— Хорошо. В них. Секс? Внешность? Ум? Общее прошлое? Я могу дать тебе больше.

— Ты можешь быть естественной только в одном качестве, — сообщаю я, и ее лицо становится замкнутым, отчужденным.

— Я не твоя сестра, Джером, — холодно отрезает девушка, вот так запросто отказавшись от меня.

— Нет. Не моя. Моя Эби была совсем другой. И я сожалею, что потерял ее семь лет назад, — пытаюсь уязвить женское самолюбие откровенным осуждением в своем голосе и интонации, но удар не достигает цели, или Эби блокирует любые мои попытки призвать на помощь общие воспоминания.

— Нам обоим пришлось измениться и вырасти, — с неожиданной горячностью отвечает Эбигейл. — Никто не виноват в том, что мы не в силах повернуть время вспять. Я больше не хочу играть по правилам, быть хорошей девочкой, следовать распорядку и принципам, от которых никакого проку. Худшее уже произошло.

— Я говорил себе нечто подобное тысячу раз и ошибался. Каждый следующий удар был сильнее предыдущего, — под моим пристальным взглядом Эби ненадолго сдается, позволяя увидеть ее уязвимость, но уже в следующую секунду это впечатление рассевается.

— Я не причиню тебе боль, — серьёзно заявляет она с таким уверенным видом, что я невольно начинаю хохотать над девичьей наивностью.

— Мне? Ты? — отрывисто спрашиваю я, давясь от смеха. Она обижено поджимает губы, перекидывает тяжёлые черные волосы через левое плечо. С правого сползает свитер, открывая паутину переплетающихся шрамов на нежной коже. Мой смех обрывается так же резко, как и появился.

— Это я, Эби, я причиню тебе боль, — мрачно утверждаю я. — В любом из выбранных тобой вариантах, если ты останешься в Сент-Луисе.

— А если я хочу этого?

— Боли? — уточняю с долей неверия. Она скажет сейчас что угодно, чтобы спровоцировать меня. Вопрос «зачем?» так и остается открытым.

— Да. Что если она нужна мне, чтобы чувствовать себя живой?

— Ты просто маленькая дурочка, — бормочу я, протягиваю руку и касаюсь пальцами грубых неровных рубцов на хрупком девичьем плече. Она раздраженно фыркает, отталкивая мою ладонь, и одним движением стаскивает с себя свитер, бросая на пол. О, черт, черт. Хватит уже…

— Все еще считаешь меня маленькой? — приподняв подбородок, спрашивает она. Мой взгляд скользит от линии ее скул к изящной длинной шее, трогательно выпирающим ключицам и ниже. Ее грудь идеальна, небольшая, упругая, с твердыми маленькими розовыми сосками. Шрамы не портят ее красивое подтянутое тело с прорисованными мышцами. О них забываешь, когда смотришь на женственные совершенные изгибы. У Эби модельная фигура, хотя обычно я выбираю немного другой типаж — в данный момент личные предпочтения не имеют значения. Она выглядит, как самое редкое и запретное лакомство, которое хочется попробовать. Но не смаковать, не растягивать удовольствие…

Черт возьми. Как мы до этого докатились? Спина покрывается испариной от мучительного напряжения. Все-таки история повторяется. Но на этот раз я не отвожу глаза. Не хочу, не считаю нужным. Кому на хрен нужно мое благородство? Мне? Я сыт им по горло. Эби? Она находится в том возрасте, когда сексом занимаются просто ради секса, самоутверждения или просто пополнения опыта.

— Честно? — скептически изогнув бровь, проверяю ее готовность услышать правду. Она кивает, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Привык к размерам побольше.

Эби бледнеет, губы обиженно поджимаются, но сдаваться и отступать она не намерена. В мерцающих зеленых глазах горит вызов и уверенность. Наваждение, с которым я смог справиться в Мадриде, вернулось ко мне в стократном объёме. Сокрушающий удар по выдержке.

— Придется привыкнуть к моим размерам, Джером, — ухмыляется плутовка.

— Если ты привыкнешь к моим, — парирую я хрипло. А теперь происходит невероятное. Эби краснеет. Это по-настоящему завораживающее зрелище. Она подползает ближе, наклоняясь надо мной. Ее грудь соприкасается с моей кожей, и, обхватив тонкую талию ладонями, я удерживаю ее на расстоянии.

— Что? — хмурится она, когда я уклоняюсь от поцелуя. — Опять уговаривать придется?

— Я хочу, чтобы ты вернулась к тому, с чего начала, — отвечаю я, всматриваясь в потемневшие глаза девушки. Смыл сказанных фраз до нее доходит не сразу. — Ты вроде была занята ощупыванием нижней части моего тела. Идея твоя. Так что не рассчитывай, что буду делать твою работу.

— Что мне нужно сделать? — вопрос звучит искренне. Теперь я в лёгком недоумении. Я что подсказывать должен? Это гребаный экзамен? Так я не нанимался в преподаватели.

— А что ты собиралась делать, пока я спал?

— Я должна трогать или что-то еще? — уточняет она.

Мои брови взлетают еще выше. Она издевается? Мой член сейчас лопнет. А она спрашивает, что должна делать с ним? Ты с какой планеты, девочка? Крошки, залезающие в штаны к спящему пьяному парню, обычно в курсе, чем заканчиваются подобные игры, иначе нахера начинать?