Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 64)

Откуда, черт возьми, взялось огромное подразделение с серьёзным вооружением? На чьей они стороне и какие цели преследуют?

– Точная численность расчета и состав техники? – сдержанно спрашивает Микаэль, максимально концентрируясь на ситуации.

– Не менее пятидесяти единиц бронетехники. Личный состав примерно три сотни человек, двигаются быстро и организованно. Опознавательных знаков нет, – докладывает оператор, стараясь сохранять ровный голос, несмотря на нарастающее напряжение.

Фостер быстро просчитывает ситуацию, отмечая каждую деталь. Решение приходит без промедления:

– Удерживать позиции и не вступать в противостояние с приближающимися силами. По мутантам вести огонь с максимальной интенсивностью. Связисты, немедленно запросите идентификацию!

– Есть, командир! – отвечает один из них, оперативно выполняя приказ.

Каждая секунда ожидания тянется мучительно долго, усиливая нервозность среди бойцов. Солдаты на передовых рубежах всматриваются в силуэты неизвестных бойцов и ряды военной техники, пальцы, готовые без колебаний ответить на угрозу, привычно скользят к спусковым крючкам. Вокруг бушует ожесточённый бой с мутантами, их орды давят со всех направлений, численное превосходство врага неоспоримо. Силы обороняющихся бойцов постепенно истощаются – они вынуждены отступать к более укрепленным позициям.

Фостер внимательно следит за действиями вновь прибывших сил, эффективно задействующих тяжёлую бронетехнику и современное вооружение. Подразделение наступает организованно и методично, прицельно и эффективно подавляя сопротивление мутантов и постепенно расчищая себе дорогу к шахтам. Микаэль понимает, что появление такой мощной и слаженной группы полностью меняет расклад на поле боя.

Спустя короткий промежуток времени в поведении мутантов происходит необъяснимая перемена. Они начинают атаковать хаотично, утратив при наступлении ранее обозначенный единый тактический замысел. Затем мутанты начинают рассеиваться в стороны, вызывая недоумение у всего состава отряда Фостера. Пока Микаэль пытается быстро осмыслить произошедшее, снова раздается голос связиста:

– Командир, поступило подтверждение! – короткая пауза, нервный выдох. – Это отряд генерала Одинцова. Они здесь для усиления нашей обороны и совместного отражения угрозы.

Ошеломленный этой новостью, Микаэль на секунду застывает, затем быстро переглядывается с офицерами.

– Старый козел все-таки жив? – с удивлением и настороженностью бросает капитан.

– Видимо, да, и примчался спасать свой чертов Полигон, – скрипнув зубами, мрачно отзывается Фостер.

Неудивительно, что внезапное появление Одинцова порождает целую волну вопросов и подозрений, однако сейчас Микаэль не может позволить себе роскошь размышлять над мотивами генерала – время поджимает, и каждая секунда на счету.

– Пропустить и обеспечить прикрытие! – сухо командует Фостер, отчетливо понимая, что других вариантов у него просто нет. Вообще никаких.

До запуска боеголовок остается десять гребаных минут. Взмыленные от усердия техники продолжают попытки взлома системы, хотя всем уже ясно: вручную отменить старт ракет может только тот, у кого высший уровень доступа. Да и это не гарантирует успеха, учитывая, какие изменения мог внести в систему Аристей.

Операторы и солдаты немедленно выполняют приказ, корректируя огонь и освобождая проход для прибывающих союзников. Вскоре бронетехника и пехота генерала начинают занимать позиции, усиливая оборону шахт и стабилизируя ситуацию на поле боя.

Спустя мгновение у входа в шахты резко тормозит бронетранспортёр. Из него быстро появляется и направляется внутрь командного пункта генерал, его крепкая фигура в полном боевом снаряжении стремительно сокращает расстояние до стратегического объекта, расположенного глубоко под землей.

Не сводя взгляда с тактического экрана, Микаэль внутренне напрягается, услышав за спиной уверенные и тяжёлые шаги генерала. Сохраняя внешнее спокойствие, Фостер резко разворачивается к человеку, которого практически списали со счетов:

– Генерал, какого чёрта…

– Вопросы потом, командир, – жестко перебивает Одинцов, властным жестом пресекая любые попытки возразить. – У вас тут полный бардак, а времени – кот наплакал. Сколько до запуска?

Охренев от такой бесцеремонности, Фостер раздраженно бросает:

– Семь минут, генерал.

Одинцов сдержанно усмехается, будто не сомневался, что услышит подобное:

– Как обычно, довели ситуацию до ручки. Ладно, Фостер, отойди и дай дорогу профессионалу. У меня код доступа высшего уровня. Если повезёт, разберусь с этой чёртовой системой.

Не дождавшись ответа, генерал уверенно подходит к терминалу, быстро и решительно вводит свой персональный код. Каждый присутствующий молча наблюдает за происходящим, чувствуя одновременно раздражение от надменности Одинцова и невольное уважение к его железной выдержке.

На экране вспыхивает сообщение системы, и все взгляды мгновенно устремляются к генералу. Тот не меняется в лице, бесстрастно оценивая результат.

– Ну конечно. Этот сукин сын перенастроил систему, мой код уже не действует, – с нескрываемым раздражением произносит генерал. – Тогда остаётся крайняя мера: экстренная деактивация арсенала.

Фостер снова пытается вмешаться:

– Генерал, это же…

– Я прекрасно понимаю, что это, Фостер, – снова жёстко перебивает его Одинцов, не позволяя Микаэлю закончить фразу. – Шахты вместе со мной взлетят на воздух, но Полигон не пострадает. Так что хватит болтовни. Уводите людей и помогите Дерби завершить начатое. У вас пять минут. Идите!

Фостер делает короткий кивок головой, с трудом подавляя желание высказать всё, что накопилось за эти годы. Он разворачивается и спешно уходит из командного пункта, чувствуя спиной тяжёлый взгляд генерала, занявшего пост перед консолью управления. Бойцы уже покидают шахты, забираясь в бронетранспортёры и другую технику, двигатели ревут, люди кричат друг другу команды, – каждая секунда теперь на вес золота.

Колонна резко срывается с места, удаляясь на максимальной скорости от шахт. Микаэль садится в головную машину и молча надевает наушники, ожидая неизбежного. Вдруг общий эфир оживает, и все бойцы мгновенно замолкают, вслушиваясь в ровный уверенный голос генерала:

«Это генерал Одинцов, и это моё последнее обращение ко всем, кто ещё держит оружие в руках.

Я ступил на этот путь задолго до того, как мир поглотила тьма, вызванная роковыми ошибками Корпорации. Люди бездумно ликовали, выстраивались в нескончаемые очереди за чудом, веря, что обретают бессмертие, но вместо этого получили страшнейшее проклятие в истории человечества. Я видел, как М-вирус с невероятной скоростью уничтожал наши города и уносил миллионы жизней. В тот момент я ясно осознал – те, кто назвали себя нашими спасителями, сами же обрекли нас на смерть.

Первые десять лет после всемирного апокалипсиса я воевал не только с мутантами, но и вел скрытое противостояние с Ульем, веря, что диктатура – худшее, что могло случиться с остатками человечества. Я верил, что любые попытки объединения под их властью – всего лишь способ подчинить и без того истощённых и напуганных людей.

Но потом наступило понимание. Тяжёлое, мучительное, пришедшее с годами кровавых сражений и потерь. Я осознал, что страх и чувство безнадежности, царящие среди выживших, нельзя преодолеть без сильной безжалостной руки, без власти, способной принимать беспощадные, но необходимые решения. Я понял, что свобода выбора и красивые слова хороши лишь в мирные времена. В условиях глобальной войны с вирусом и мутантами они означают лишь хаос, раздор и смерть.

Втайне от Корпорации и Верховного Совета я хотел исправить их роковые ошибки. Мы обнаружили мальчика на материке, чистого, незаражённого ребёнка, которого я воспринял как последний шанс на спасение. Это была надежда, мой личный способ вернуть человечеству утраченное будущее. Я верил, что на основе его крови мы сможем создать антидот, остановить вирус и дать миру новый шанс. Это был мой ключ к спасению, мой личный вызов Улью. Но я быстро понял, что в одиночку мне ничего не удастся… Именно тогда я осознал всю важность консолидации всех ресурсов, включая вовлечение мощностей Корпорации.

И все же мы ошиблись. Тот мальчик не стал спасением. Он стал нашим врагом, воплощением того ужаса, который мы сами породили и против которого так отчаянно боролись.

Я потратил годы на борьбу с системой, пока не принял одну простую, но жестокую истину: чтобы остановить общий кошмар, нужны общие усилия. Все наши ранние амбиции и борьба за власть привели лишь к новым смертям и поражениям. Вирус не щадил никого, мутанты не разбирались, кто прав, а кто виноват. Мы все стали жертвами своей собственной глупости и разделения.

Сейчас я стою здесь, в последний момент своей жизни, и наконец вижу всё ясно. Единственный шанс человечества – это полное и окончательное единство перед лицом угрозы, которая превосходит любые наши прежние противостояния. Сегодня я жертвую собой не ради Улья или Полигона, не ради своих прошлых иллюзий и заблуждений. Я делаю это ради будущего тех, кто ещё жив, ради мира, который вы сможете построить заново, принимая во внимание горький опыт наших ошибок.

Через мгновение я запущу протокол полной деактивации этого арсенала. Я останусь здесь, чтобы никто и никогда больше не смог применить это оружие. У вас остаётся не так много времени. Используйте его правильно, – сплотитесь и отбросьте всё то, что разделяло вас раньше. Станьте единым целым, потому что другой альтернативы не осталось.