Алекс Делакруз – Авангард. Первый круг (страница 11)

Белый океан света был везде, но его эпицентр находился в центральной точке поселения. Над ней только что, привлекая все внимание, появились знакомые очертания арочных ворот-порталов. Точь-в-точь врата светлой и темной темы как на входе в метаверс, только сейчас рядом с ними – словно привратники в ворота ада и рая, расположились двое.

Справа белая арка, врата света – прислонившись к ним плечом, стоял мужчина в светлом монашеском балахоне. Его длинные седые волосы были стянуты в хвост, а глаза лучились голубоватым отсветом молний; не сразу, но я все же узнал в нем Петра Здравомыслова, одного из сооснователей глобального метаверса. В обычной жизни почти на всех фотографиях он появлялся с короткими темными волосами, черной водолазке и синих джинсах, так что в образе белого монаха сходу узнать его было сложно.

Еще сложнее было узнать второго сооснователя, стоящего у объятых дымчатыми лоскутами врат тени – Пола Гольдштейна. Если бы не Здравомыслов рядом, я на него бы даже не подумал – голова абсолютно лысая, лицо осунувшееся и с мешками усталости под глазами, которые видятся темными провалами. На фотографиях в сети Гольдштейн выглядел как заметно пожилой, но улыбчивый и жизнерадостный кучерявый блондин, а этот его образ напоминает не человека даже, а какого-то инопланетянина или рептилоида.

– Старая жизнь заканчивается, – раздался вдруг гулкий голос Гольдштейна.

– Новая игра начинается, – вторил ему Здравомыслов.

– Она будет справедливой для всех, – снова заговорил Гольдштейн.

– Потому что игра – это и есть жизнь, – добавил Здравомыслов.

– И вы к ней не готовы! – закончил Гольдштейн, а потом яркий белый свет вокруг исчез, как будто тумблером щелкнуло.

Мы снова оказались на галерее второго этажа, но исчезла белая яркость по периметру поселка – за окном обычный вечер, а одежда вернулась к привычному виду. На мне вновь модный клубный наряд, Дарья оказалась в розовой пижаме с кроликами, а вот у недавнего пленника-бухгалтера халат и ушастые тапочки заменил деловой костюм. Это у него такой пижамный наряд на аватаре меты был надет?

Очень неожиданно – сам бухгалтер, кстати, по этому поводу заметно смутился.

Я подошел к окну, выглянул на ставшую обычной вечернюю улицу. В свете уличных фонарей цвета изменились – гравий дороги красно-бурого оттенка, кусты и газоны ярко-зеленые, коттеджи темно-серые с бликами на зеркальных фасадах. Приятно посмотреть, никакой высвеченной ярким сиянием блеклости.

– Дарья, переоденься во что-нибудь практичное, – обернулся я к девушке. – Так, а вы… – посмотрел я вниз.

– Я домой, – бухгалтер явно чувствовал себя неуютно, хотя и сменил свою пижаму на нормальный костюм.

– На свой страх и риск.

– Нет-нет, я пойду. Мне кажется, все вернулось к норме.

– Ну, раз кажется. Удачи.

– Ага. Да-да, спасибо, – покивал бухгалтер и быстро выйдя из дома, побежал через лужайку перед домом.

– Я тоже пойду, – развел руками пожилой садовник.

– Идите, – благосклонно отпустил я его.

Дарья, переодевшаяся в джинсы и рубашку – в этот раз клетчатую, вышла из спальной комнаты как раз к тому моменту, как над поселком повисли полицейские дроны, расцвечивая темноту неба красно-синими бликами и призывая из громкоговорителей всем оставаться на своих местах. Чуть погодя появилось четыре аэромобильных кареты скорой помощи, озаряя окрестности еще более ярким светом мигалок. А еще через десяток секунд, распахав газон, к крыльцу коттеджа приземлился уже знакомый белоснежный Аурус в сопровождении полицейской машины, которая садиться не стала.

Мы с Дашей к этому моменту вышли на улицу, а Петр выбежал нам навстречу, не скрывая радости обнимая младшую сестру. Я заметил, что она сначала с искренней радостью встретила брата, но почти сразу волевым усилием разомкнула объятия и отстранилась, вновь включив режим неприятия и застарелой обиды.

Петр тоже заметно смутился своему искреннему порыву радости, похоже сам от себя не ожидал. Я вздохнул, думая, как бы все это прокомментировать, но ничего не успел – несколько беспилотников опустилось с неба, высвечивая меня лучами прожекторов, одновременно у дома остановились обычная, нелетающая полицейская машина.

– Так, это за мной, – вздохнул я.

– Почему? – спросила Дарья.

– Мы мотоцикл угнали, – сказал Петр.

– Я там еще пересекся с бандитами, возможно убил кое-кого, – сообщил я буднично. – Когда освобождал людей, двое из которых к нам в дом прибежали, – пояснил для беззвучно ахнувшей Дарьи.

Полицейские уже были рядом – оружие не доставали, но выглядели напряженно и взглядами целились определенно в меня. Последовала быстрая скороговорка механическим голосом полицейского фамильяра-помощника. Мне вменяли неправомерное завладение транспортным средством без цели угона и неповиновение законным требованиям сотрудников полиции, после чего мне было предложено проследовать в отделение полиции.

– Я сейчас отцу позвоню, мы тебя вытащим! – крикнул вслед Петр.

На меня надели наручники, погрузили на заднее сиденье полицейского фургона-микроавтобуса и за двадцать три минуты доставили в отдел МВД на Речном вокзале, который я покинул меньше двух часов назад. Встретил меня здесь уже знакомый следователь по особо важным делам господин Басманов – привели сразу к нему в обход всех процедур оформления, сняв наручники у самой двери.

– Аксель Александрович, вот это неожиданная встреча. Здравствуйте-здравствуйте, какими судьбами? – дежурным голосом встретил меня следователь.

– Ведать не ведаю, – пожал я плечами.

– Да? А мне вот рассказывают удивительные вещи про вас, – все тем же ровным голосом сообщил следователь.

– Надеюсь не ту грязную историю с пиццей?

– Что, простите?

– Слава богу, – вздохнул я. – Нет-нет, ничего, это просто мысли вслух были.

– Аксель Александрович, как видите, мы вас даже оформлять не стали. Вы наверняка понимаете – если мы сейчас начнем действовать по букве закона, это привнесет в вашу жизнь значительные неудобства. Так что я надеюсь, что ответной любезностью вы мне просто расскажете не под запись о произошедшем с того момента, как в автомобиле с Петром Воропаевым за рулем вы приземлились на дороге М-11 после объявленного карантина.

– Товарищ гражданин важный следователь, я хотел бы дождаться своего адвоката.

– Уверены, Аксель Александрович?

– Более чем.

– Как скажете, – вкрадчиво отреагировал Басманов, ничуть не расстроившись. – Я вас сейчас определю в камеру, не запуская процедуру оформления и дам время подумать до утра…

Говоря все это, Басманов параллельно активировал планшет и развернув ко мне, показал картинку с логотипом «RMP-Group». Российская машиностроительная производственная группа, с которой я контракт подписывал, после чего шесть лет жизни отдал работе в принадлежавшей ей корпоративной военной компании «Фурия».

Басманов два раза стукнул пальцем по планшету, акцентируя внимание на логотипе. Я с удивлением посмотрел на следователя, а он спокойно и степенно кивнул.

– В камеру вы идете сейчас больше для того, чтобы у вас было время спокойно подумать о жизни и перспективах…

– Снова на работу зовут? – кивнул я на логотип корпорации.

– Условия в два раза лучше тех, что предложит вам любая другая сторона.

– Почему на меня через вас вышли?

– Вы сами как думаете?

Подумав немного, я кивнул. Родной посконный неофеодализм: через Басманова предложение передали, чтобы не выходить официально и не портить отношения с Кириллом Воропаевым, который уже сделал мне первое предложение.

– До какого времени нужно думать?

– Это вы уж как сами решите, – пожал плечами следователь. – Номер отдела кадров помните?

– Помню.

– Ну вот и позвоните, если решение примете, телефон у вас забирать не будут. Фамилию свою назовете, сразу на компетентного сотрудника вас переведут.

Из кабинета Басманова меня отвели в камеру. Довольно комфортабельную – с телевизором и игровой приставкой, душевой и чистым постельным бельем на вполне удобной кровати. На ужин принесли пакет с двумя большими гамбургерами и колой. Знал бы что так будет, Нестерова бы в блинную за быстрым перекусом попросил залететь, все же два подряд приема джанк-фуда перебор.

Заснуть естественно не получилось – весь остаток ночи смотрел в потолок, размышляя что делать дальше. В РМПГ конечно все свои, но скорее всего уровень контакта с руководством повыше будет, там я никого не знаю; а в семье Воропаевых лучистые желто-зеленые глаза, которые никак не выкинуть из памяти. Вот если правильно все делать – надо в Рампагу к своим возвращаться.

Забрали меня из камеры в половину восьмого утра, вновь приведя в занятый Басмановым кабинет. Важный следователь ночь похоже тоже не спал – глаза красные и вид усталый, хотя рубашка свежая. Но поговорить мы с ним даже не успели – уже в середине приветственной фразы следователя из коридора громко и четко раздался приближающийся стук каблуков, а чуть погодя дверь распахнулась и на пороге возникла юрист Екатерина Дмитриевна.

Выглядела она сегодня словно богиня правосудия, настолько вокруг нее витала аура холодной и отстраненной уверенности в себе. Высокие каблуки, деловой костюм с узкой юбкой чуть выше колен, светлые волосы распущены, но прическа аккуратная – ни единый волосок не выбивается, изгиб черных бровей придает лицу хищное выражение. Сегодня, кстати, без очков как вчера.