Алекс Д. – Второй шанс (страница 4)

– Может быть, он изменился, – пожала плечами Лиза. – Столько лет прошло, время меняет людей. К тому же они не чужие люди. Ты же простила Викторию за то, что она скрыла свою связь с Дэниэлем.

– Тебе обязательно так часто произносить его имя, – раздраженно отозвалась Крис.

– Что, опять тошнит? – тревожно спросила подруга.

– Нет, но мне нехорошо. Ты могла бы выписать мне свои чудодейственные таблетки? Только на время, что придется провести в Москве, – поспешно уточнила Монахова, понимая, как негативно относится Лиз к ее увлеченности успокоительными препаратами.

Елизавета сдвинула тонкие брови, в глазах отразилось сомнение. Проведя длинными тонкими пальцами по коротко стриженным светлым волосам, она окинула проницательным взглядом бледное лицо подруги.

– Не думаю, что это хорошая идея. Уже три года ты справляешься без лекарств. Я рядом, и если нужна будет помощь, то я....

– Лиз, я знаю, что ты поможешь мне, но я хочу чувствовать себя уверенной. Я боюсь поставить себя в неудобное положение, если приступы вернутся.

– Ну, что ж, если тебя стошнит на его ботинки, то поделом ему, – усмехнулась Лиза.

– Мне не смешно.

– Просто пытайся сконцентрироваться на чем-то другом, я учила тебя, как абстрагироваться от раздражающего объекта.

– Надеюсь, что у меня получится, – мрачно пробормотала Кристина. Может, Лиз и права. Прошло столько лет. Пора перестать прятать голову в песок. – А что ты чувствуешь?

– В смысле? – не поняла Лиза.

– Ты не была в России еще дольше, чем я, – пояснила Крис.

– Да, я уехала из Москвы сразу после окончания университета. Пятнадцать лет назад. И ты знаешь, я не возвращалась не из-за страха перед прошлым, а потому что возвращаться некуда. Меня ничто больше не связывает с этим городом. Отец давно в могиле, квартиру я продала. В Лондоне все моя жизнь. Мой дом, карьера, и ты.

– А если я решу остаться в Москве? – предположила Кристина. Лиза прищурилась, оценивающе разглядывая подругу.

– Не думаю, что ты решишься, а, если так, то я бы очень гордилась тобой, и, конечно же, тоже осталась, – тихо, но уверенно произнесла Елизавета Озерова, не сводя прямого взгляда с лица Кристины.

– Я знала, что ты так ответишь, – мягко улыбнулась Монахова, протягивая руку и сжимая пальцы Лизы. – Я люблю тебя.

– Я тоже, милая. Никто больше не обидит тебя, обещаю.

– Я верю тебе. Только тебе во всем этом чертовом мире, – прошептала Кристина.

В глазах Озеровой сверкнули слезы. Для тридцатисемилетней женщины она была чувствительна, словно девочка. Невысокая, стройная, всегда в брюках и без макияжа, с неровным ежиком на голове, не признающая каблуков, помады и юбок, именно она производила впечатление непробиваемой сильной, холодной женщины, скупой на эмоции. Но молодая подруга, являющаяся полной противоположностью Елизавете, знала, как легко вызвать слезы на ее глазах. Но это нисколько не умаляло силы духа Елизаветы и уверенности в себе. Она просто была естественна. Умела плакать и смеяться именно тогда, когда того просила душа. Кристина же не позволяла себе такой роскоши, как эмоции. Слишком больной была душа девушки, чтобы показать ее хоть кому-то. Но с Лизой притворяться было бесполезно. Она знала все тайны подруги, мысли, страхи, сомнения, всю ее боль. Восемь лет назад, на краю пропасти, Кристина встретила странную энергичную и мудрую маленькую женщину, которая вытащила ее с того света, не обещая ничего и ничего не прося взамен. Два одиноких сердца познакомились в не лучшие минуты жизни обеих, и вместе сумели преодолеть одиночество, от которого страдали.

– Расскажи мне о Мэдисон Норман. – попросила Лиза, откидываясь в кресло, не отпуская руку Кристины. Монахова последовала ее примеру.

– Я видела ее лишь однажды. Пару лет назад. Мама привозила Мэдисон с собой. Она намного моложе Джонатана, поздний ребенок. Не знаю, зачем она покинула Штаты. Мама говорила, что в Вашингтоне у ее мужа имелся свой успешный бизнес.

– Может, в бизнесе мужа не все гладко, и она вспомнила о богатом брате.

– Возможно, – не стала спорить Крис. – Мама разделяла твое мнение.

– А почему Джон уехал из Америки?

– Его жена очень долго страдала от онкологии. Она умерла, когда сыну было восемнадцать. Сразу после похорон Джон собрал все вещи, продал дом, бизнес и уехал в Россию. Наверное, решил, что именно в нашей дикой стране лучше всего забыться, – Кристина повернула голову и проницательно посмотрела в голубые глаза подруги. – Пытаешься заговорить меня? Я в порядке, Лиз.

– Нет, мне и, правда, интересно. В конце концов, Виктория и Джон были частью твоей жизни, а мы с тобой почти о них не говорили.

– Да. Я не хотела касаться прошлого. Да, и какая разница, что привело Джона в Москву? Главное, что он нашел мою маму и сделал ее счастливой. Ей несладко пришлось в этой жизни. Хотя Дэниэл был верен, что мама и Джон были знакомы до его переезда из Штатов, что именно моя мать стала причиной выбора страны проживания.

– Ты как считаешь? – приподняв одну бровь, иронично спросила Озерова.

– Я не знаю. Так ни разу и не решилась спросить. – отрешенно качнула головой Кристина.

– Почему? Ты имела на это полное право. Виктория итак скрывала от тебя слишком многое. Ты так и не знаешь, кто был твоим отцом, – напомнила Лиза.

– Боюсь, что мама и сама не знала. Она была красивой девочкой. И ей не повезло родится в деревне. А там всегда не до нравов. Залетела, родила, и в двадцать лет упорхнула в Москву на поиски счастья и легкого заработка, а меня оставила на попечении бабушки. Ты можешь говорить, что угодно, но я не виню ее. Ей нечего было делать в деревне, среди доярок и пьяных мужиков. А то, что она бросила меня.... Так она никогда не скрывала, что бабуля настояла, чтобы оставить меня. В двадцать семь мама познакомилась с Джоном, вышла замуж и получила все, о чем мечтала. Муж был старше ее на семнадцать лет, но он был богат, неглуп, и неплохо сохранился для своего возраста.

– И к тому же у него был молодой красивый сын....

– Прекрати....

– Тебя это все еще задевает?

– Нет. Мама умерла, я не хочу, чтобы ты плохо говорила о ней.

– Она бросила тебя. Скажи, что она делала семь лет в Москве до встречи с Джоном? Часто ли она вспоминала о тебе?

– Она была манекенщицей, моделью, снималась в рекламе. Она высылала деньги и приезжала на новогодние праздники. Когда ее личная жизнь наладилась, мама забрала меня.

– Тебе было двенадцать. Слишком большая девочка, чтобы знакомиться со своей матерью.

– Ты не понимаешь. Я всегда ее знала. Мама любила меня. По-своему, но любила.

– Но она не сказала, что спит с твоим мужем, – Лиз была жестока и понимала это, но она хотела, чтобы Кристина не испытывала иллюзий, а воспринимала реальность такой, как есть.

– Тогда она уже не спала с ним, – глухим безжизненным голосом ответила Кристина. Она закрывала глаза на озвученный факт очень долго. Крис не хотела не в чем обвинять свою мать, но, если бы она предупредила, если бы сказала до .... Господи, многое стало бы ясно уже тогда. Целый год Кристина билась о глухую и слепую стену отчуждения, выстроенную собственным мужем, пытаясь понять, выявить причины его ненависти и презрения. Крис не хотела просто отпустить Дэниэла, не могла уйти. Дура, она считала, что сможет спасти его от жесткости и злобы, которыми он окружил их брак. Дэн уничтожил Крис за то, что она оказалась дочерью женщины, которую он ненавидел. Он ломал ее, методично и уверенно. Та роковая ночь оказалась последней точкой, умирать Кристина начала гораздо раньше. Дэниэл убивал ее медленно. День за днем. Это был ад, самый настоящий ад. Ни один нормальный человек не сохранил бы разум, пережив то, что она, ни один, не вернулся бы туда, где все началось.

– Мне интересно посмотреть на Дэниэла, – задумчиво произнесла Лиза. Кристина удивленно вскинула брови, неприятно ошарашенная ее словами.

– Тебе любопытно посмотреть на человека, которое сотворил со мной такое? – недоверчиво спросила она.

– Прежде всего, я психолог по образованию. Это профессиональный интерес. Восемь лет я пытаюсь воскресить в тебе любовь к жизни и смягчить боль. Ты всегда была сильной. И когда мы встретились в первый раз, я рассмотрела твою волю, стойкость, желание сражаться и побеждать. Тебя сложно сломать. Но он сделал это. Так умело, что я уже столько лет пытаюсь исправить то, что натворил этот парень и теряюсь в догадках, насколько аморальным и бесчувственным человеком нужно быть, чтобы вырвать душу из сильной цельной личности. Я хочу понять, кто он? Маньяк, самоубийца, или просто псих.

– Дэниэл Норман – чудовище, Лиз, – глухо ответила ей Кристина. – Ты можешь хоть целый день смотреть на него, но ничего не поймешь. Он хорошо маскируется под обыкновенного человека. На людях, в обществе, на работе, Дэниэл – абсолютно адекватен, сдержан, даже приятен в общении.

– Он – красив?

– Я не понимаю, почему мы так долго говорим о нем. Я думала, что мы навсегда закрыли тему Дэниэла Нормана.

– И все же?

– Увидишь. – Вздохнула Кристина.

– Сколько ему сейчас?

– Лиза!

– Вопрос простой. Не понимаю, почему ты так бурно реагируешь. Что будет, если ты столкнешься с ним лицом к лицу. Отвернешься, убежишь? Забьешься в истерике?

– Ему тридцать два.

– Взрослый мальчик. Может, он больше ....