Алекс Д. – Порочные связи (страница 3)
– Не что? – хрипло прошептал он, оторвавшись от ее опухших от поцелуев губ. – Не похоже на сожаление, да? – сиплый смех, и потемневшие от желания глаза.
Ее ладони на его плечах, но больше не отталкивают, а скользят вниз, замирают на рельефной вздымающейся груди. Где – то там глубоко бьется его сердце, такое же неприступное, непредсказуемое, как он сам. И Даниэль снова целует ее.
Медленный пьянящий поцелуй. Несколько шагов и они оба на кровати. Он, как всегда, сверху. Повелевает, доминирует, ведет…. Сарафан и трусики летят на пол, ее руки судорожно стягивают его бриджи. Никакой прелюдии, Дин безжалостно сжимает небольшие упругие груди, лаская большими пальцами твердые соски, ее бедра раздвинуты, ноги обвивают мощный торс любовника, и он входит в нее мощными глубокими толчками.
Бесконечно долго и мучительно приятно. Она кричит, когда кончает первый раз, царапает его спину, а он смеется и продолжает ритмичные движения. Это никогда не кончится. От него нет лекарства. Джил запрокидывает голову и стонет, ее руки вцепляются в ягодицы Дина.
– Сильнее. Глубже. Еще, Дин. О боже…
Он ускоряет толчки, и хрипло зарычав, Джил кусает его в плечо, не в силах больше терпеть эту сладкую эйфорию. Ее тело пульсирует от наслаждения, растекается под ним, и продолжает изнывать от желания. После второго оргазма она перестает считать. Рядом с ним она превращается в нимфоманку. Так нельзя. Это нужно остановить. Пока не стало слишком поздно. Он как наркотик, несколько часов блаженства, и жестокий отходняк. Зависимость. Одержимость.
Она слышит, как он кончает, с таким же животным стоном, как и она. Они друг друга стоят. И ради этого они предали того, кого любили. Оба.
– И это все, что ты хочешь от жизни, Джи? – шепчет ей в ухо Даниэль. Горячее хриплое дыхание шевелит влажные волосы. Она не в силах двигаться и думать. – Мой член и мои деньги. Так?
– Пошел к черту, Дин, – она смотрит на него.
Расширенные зрачки, словно у наркомана, на лбу блестит пот, губы все еще влажные от их поцелуев. И он все еще в ней, но уже задает вопросы. Он способен думать. Никогда не теряет голову. Или просто не с ней. Ему всегда мало, а она полна им до предела.
– Тогда, что это, Джи? Почему ты со мной? – он покидает ее тело, вытягивается рядом. Красивый, потный, большой и сильный. Бессердечный наглый бабник, который пытается читать ей морали. Он – ее второй любовник. А у него каждый день по две. И она не всегда входит в это число.
– Скажи мне, Джи. Я хочу знать. – Даниэль удерживает ее лицо так, чтобы она могла видеть его глаза. В них тоже вопрос. Словно ему важно. Действительно важно.
Сердце внезапно замирает, словно …. Боль, сильная боль сжимает, выворачивает все внутренности. Она ненавидит его за то, что он делает сейчас с ее сердцем.
– Не играй со мной, Дин, – шепчет Джил.
– Я никогда не играл. Давай решим сейчас. Чтобы я не сомневался потом. Только секс, Джил? Только секс?
– Ты слышал, что я сказала Саре, – неожиданно осенило Джил.
Все вдруг встало на свои места. Вот в чем причина странного поведения Фонтейна. Богатенький мальчик испугался, что его игрушка снова уплывет к другому. Но разве ему не все равно?
– Это не ответ. Ты была зла на меня. Так? Ты поэтому обрисовала наши отношения, словно их никогда и не было? – Джил пугает его пристальный ищущий взгляд, которым он всматривается в ее лицо в поисках ответов.
– А разве были, Дин? – горечь простирается в фиалковых глазах, растворятся в печальной улыбке.
Она дотрагивается до его щеки. Какая нежная кожа. Такой красивый мальчик. Бедный заколдованный принц, у которого забрали сердце. И никакой волшебник не вернет его. Его глаза потухли, стали пустыми, привычными.
– Почему, Джил?
– Ты столько раз предавал меня, Даниэль.
– Но ты ни разу не сказала, что тебе это неприятно. – он откинулся на подушку, и безучастно уставился в потолок. – Чтобы я ни делал, ты молчала. Словно…. И господи, я просто хотел, чтобы ты увидела меня, Джи. А ты даже не ревновала.
– О чем ты говоришь, Дин. – раздраженно покачала головой Джил. – Какая ревность. Ты забыл, сколько я знаю тебя? Ты же всегда бегал от юбки к юбке. Даже в день похорон отца я застала тебя на кухне с Бесс Уитмор. В тебе нет ничего святого, Дин. Разве я могла хоть как – то изменить тебя?
– А ты пыталась? – он снова повернулся и посмотрел на нее. – Почему ты не любила меня, Джил? И зачем спишь со мной, если не любишь?
– Ну, вопрос на этот ответ, ты прекрасно знаешь сам, – она грустно усмехнулась. – Просто влечение тела. Разве ты не в курсе, как это бывает? Зачем ты учинил мне допрос? Даниэль, я просто веду себя так, как ты научил меня.
– А его ты любила?
– Прекрати.
Дин поймал ее руку, и удержал в своих ладонях, не позволил ей отвести глаза.
– Я не знаю. – тихо ответила Джил.
– Саре ты сказала другое.
– Для тебя это так важно? Не смеши меня, Даниэль.
– Я вовсе не хочу быть смешным. Я хочу, чтобы ты была честна со мной. И с ним. Любишь его – уходи. Меня – останься. И начнем все сначала.
Джиллиан приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть его лицо. Он серьезно?
– Ты что – то принял сегодня, Дин? Марихуана? Экстнзи? Кокаин?
– Ничего я не принимал. – отрицательно покачал головой Даниэль. В его глазах, смотрящих прямо в ее душу, мерцала, да сдвинется с орбиты земля, неприкрытая боль. – Я просто пытаюсь сказать, что, когда стоял за дверями кухни и слушал…. Все, что ты говорила, я не мог поверить, я не узнавал тебя. Думал, что ты просто злишься на меня. Но это не злость. Я действительно чужой для тебя. И, наверное, сам виноват. Я ненамного старше тебя, Джи. И я не умею вести себя иначе, никто не учил меня, как нужно относится к женщине, которая важна для тебя, которая нужна. До того мгновения, как мое сердце разбилось вдребезги под дверями кухни, я не знал, что оно есть. Я люблю тебя, Джил. И я думал, что ты знаешь об этом.
– Какая странная у тебя любовь, Дин, – оправившись от первого потрясения, вызванного признанием Фонтейна, пробормотала Джил. Сказать, что он удивил ее, все равно, что не сказать ничего.
– Да и я сам не совсем нормален. Ну, так что скажешь, Джи? Ты останешься со мной, и дашь нам еще один шанс?
– Как ты себе это представляешь?
– Никаких других женщин, Джи. Только ты. Я делаю тебе предложение. Пусть все происходит не так, как в девичьих мечтах. Зато от сердца. Я хочу жениться на тебе, Джи. И попробуй только сказать нет.
– А я и не собиралась.
Глава 3
– Твоя выставка произвела фурор. Я горжусь тобой, Майкл. – Джил лучезарно улыбнулась и пригубила глоток шампанского из хрустального бокала, глядя в глаза Майкла Фонтейна.
Молодой человек уверенно встретил ее взгляд. Он не казался смущенным. Он знал, что талантлив и не страдал неуверенностью в себе. Они какое – то время молчали, разглядывая друг друга с задумчивой печалью. Джил ругала себя за опрометчивый порыв, поддавшись которому, она приняла приглашение Майкла на уединенный ужин в его холостяцкой квартире в честь празднования открытия его выставки. Но это был замечательный день для Майкла, его триумф и ей искренне хотелось поддержать его, разделить радость. В конце концов, они же не чужие.
– Как поживает Даниэль? – первым пресек затянувшееся молчание ее собеседник, поставив на стол свой бокал, и мельком глянув на обручальное кольцо Джил.
Волшебство было разрушено, и молодая женщина снова почувствовала себя некомфортно. Дин Фонтейн, как мрачная тягостная тень снова замаячил между ними. И хотя его не было в комнате, Джил всем существом чувствовала присутствие своего мужа. Ей не стоило идти сюда. Ищейки Даниэля доложат ему, где и с кем она была, раньше, чем она вернется домой.
– С ним все в порядке. Он пропадает на работе, постоянно разъезжает из офиса в офис. Майкл, мы так редко видимся, что я, порой, не узнаю его голос, когда он мне звонит.
– А поживает Колумбийский университет?
– Осталось два года. Я рада, что Дин позволил мне закончить образование. Но мне пришлось долго воевать с ним, отстаивая свою позицию. – Джил грустно усмехнулась. – Дин упрямый как осел.
– Да, это точно. Я рад, что у вас все хорошо. – скупо улыбнулся Майкл. – Но ты не выглядишь счастливой. Тебе одиноко в Нью – Йорке?
– Немного. У меня появились подруги, но я бы хотела почаще видеть своего мужа. Ты тоже редко у нас бываешь.
– Джил, не мне тебе объяснять причины. – Майкл снова взял бокал и повертел его в пальцах, не глядя на жену брата. – Сложно смотреть на вашу семейную идиллию, представлять, как это могло быть у нас. У нас с тобой.
Их взгляды снова встретились. Джил почувствовала, как больно кольнуло сердце. Майкл все еще много значил для нее. Он был ее первым мужчиной и незажившей раной. Они оба знали, что произошло. Дин Фонтейн украл девушку у своего брата.
– Ты же не любишь его, Джил? Как ты можешь так жить? – в лоб спросил Майкл.
Она вздрогнула и опустила голову, разглаживая несуществующие складки на своем подоле. Если бы все было так просто. Но Майкл не мог понять всей сути ее отношений с Дином. Никто не мог. Даже она сама. А любовь? Кто знает истинное значение этого слова? Она когда – то думала, что любит Майкла, и чем все закончилось? Он просто сбежал, отошел в сторону и не стал бороться за свое счастье, за нее. А Дин боролся. И в итоге выиграл. Но даже в минуты полной гармонии с Даниэлем, Джил часто ловила себя на мысли, что задается тем же вопросом, что и Майкл сейчас.