Алекс Д. – Останови меня, или все повторится (страница 13)

В смешанных чувствах и теряясь в догадках, Кэтрин прошла к окну, попутно рассматривая обстановку. Нерешительно остановилась, взглянув на открывшийся завораживающий вид на океан. Солнце уже лениво катилось к горизонту, но безоблачное лазурное небо все еще было пронзительно-голубым, сливаясь вдали с бирюзовыми водами. Потрясающее, умиротворяющее зрелище и, пожалуй, компенсирующее все остальные странности этого дня.

– Вдохновляющий вид, – Кэтрин расслабилась и задышала ровнее. – Удивительно, что он вдохновляет Роберта на столь мрачные сюжеты.

– У людей разные представления о прекрасном, Кэти. Тем более у тех, кто обладает творческим мышлением, – задумчиво отозвался Клэйтон. – Писатель во время работы над книгой живет в воображаемом мире, порой не замечая окружающей его реальности.

– Миры Роберта Миллера ужасны.

– Массовый успех его книг говорит об обратном, – возразил собеседник. Кэйт повернулась и кивнула, глядя ему в глаза.

– Где он, Клэйтон? – она впервые обратилась к нему по имени, и это ее неожиданно смутило.

– Здесь, – не разрывая зрительного контакта, ответил Тернер.

Кэйт несколько раз нервно моргнула, судорожно анализируя услышанное. Голова буквально разрывалась от хаотично мечущихся мыслей. Она впервые испытывала так много эмоций одновременно. Отрицание, недоверие, гнев, горечь разочарования, страх. Она не справлялась… Стало трудно дышать и невыносимо сложно смотреть на стоящего напротив мужчину. Но Кэтрин не отвела взгляд. Не дала ему продавить ее. Он удивился – об этом Кэйт рассказали вздёрнутая бровь и поджатые в недовольстве губы.

Да, Клэйтон Тернер, удав умеет притворяться кроликом.

– Ты не Роберт Миллер, – уверенно произнесла Кэйт и сделала шаг вперед.

Тернер усмехнулся, оценив по достоинству брошенный вызов, и поднял ладони вверх, принимая поражения.

– Хотел увидеть твое настоящее лицо, – он даже не стал скрывать свои мотивы. Любой адекватный человек счел бы их ненормальными, но Кэтрин, как ни странно, понимала… – Ты абсолютно права, Кэти. Я не Роберт Миллер, – Клэйтон неторопливо приблизился к одному из встроенных стеллажей и легонько его толкнул.

Кэйт вздрогнула, когда раздался характерный щелчок. Стена бесшумно сдвинулась, открывая проход в потайную комнату. Ощущение нереальности происходящего снова накрыло ее с головой. Она словно попала в одну из книг Миллера, чтобы сыграть главную роль в его сюжете.

Клэйтон шагнул внутрь, не пригласив девушку последовать за собой, тем самым оставляя решение за ней.

Было ли ей страшно?

Безусловно. До дрожи и спазмов в животе.

Но любопытство оказалось сильнее.

Точно такую же ошибку совершали почти все женские персонажи бестселлеров Роберта Миллера. Хладнокровно выбранные жертвы по собственной воле шли за своим убийцей и умирали. Долго, мучительно и страшно.

Кэтрин повезло. Ее на данном этапе ждал совсем иной поворот сюжета. Но ведь основная суть заключалась в другом – каким для нее уготован финал…

Глава 7

Первая ассоциация – больничная палата. Перенасыщенный противоречивыми впечатлениями мозг автоматически отмечал детали. Комната без окон. Холодный белый свет. Однотонные бежевые стены. Запах лекарств. Инвалидное кресло. Штатив для капельниц. Функциональная медицинская кровать. На лежащего без движения мужчину Кэтрин посмотрела в последнюю очередь.

Укрытый до груди одеялом, он неотрывно смотрел в потолок. Отсутствие какой-либо реакции на их появление придало девушке смелости. Кэйт подошла ближе, внимательно всматриваясь в незнакомца.

Молодой – зафиксировала в уме первое наблюдение. Светло-серые стеклянные глаза, аккуратно подстриженные пепельные волосы, гладко выбритый подбородок, бледные губы, болезненный цвет лица. Ни шрамов, ни рубцов, ни других видимых повреждений. Вытянутые поверх одеяла руки покрыты синяками от многочисленных проколов, но мышцы еще не атрофированы. Возможно, в инвалидном кресле он перемещался сам.

– Кто это? – Кэйт перевела взгляд на стоящего рядом Тернера. Вопрос чисто риторический, но не задать его она не могла.

– Роберт Миллер, – сухим тоном ответил он.

Итак, подтверждение получено. Кэйт на несколько секунд прикрыла глаза. Захотелось зажмуриться и ущипнуть себя, а потом проснуться и с облегчением понять, что дурной сон развеялся. Но когда она снова распахнула ресницы, ничего не изменилось. Кэйт по-прежнему находилась в стерильной комнате с унылыми бежевыми обоями, напоминающей больничный карцер, а единственный пациент все таким же расфокусированным взглядом пялился в потолок.

– Что с ним? – ее голос прозвучал глухо и натянуто.

Из уважения к больному она не позволила себе закричать, хотя именно этого требовала кипящая внутри злость. Понимание, что ее заманили сюда обманом, стремительно закреплялось в сознании. Причина, почему убегали предыдущие претендентки на должность ассистентки, больше не нуждалась в объяснении. Если этот человек действительно Роберт Миллер, он больше никогда ничего не напишет. Значит, все россказни Тернера о новой книге – одна сплошная ложь.

– Пять лет назад Роберта обнаружили в бессознательном состоянии под окном его кабинета, – Кэйт вздрогнула, впившись испытывающим взглядом в непроницаемое лицо Клэйтона. – Под тем самым, откуда ты только что любовалась океаном. Высота больше двадцати метров. Шансы на выживание после такого падения были минимальны. Ему повезло, что он упал на газон, а не на плиты, находившиеся буквально в шаге от его головы.

– Повезло? – недоверчиво моргнула девушка, бросив взгляд в сторону кровати. – Ты считаешь это везением?

– В сравнении со смертью – да, – уверенно кивнул Тернер. – Врачи сразу предупредили, что перелом основания черепа и серьезные травмы позвоночника повлекут за собой ряд необратимых последствий. Как итог – отслойка сетчатки и слепота, полная парализация конечностей и афазия.

– Афазия?

– Утрата речевых функций, которая происходит из-за поражения центра речи в коре головного мозга, – пояснил Клэйтон. – Но главное, он жив, Кэти. Роберт самостоятельно дышит, понимает человеческую речь…

– Тогда почему не реагирует? – перебила Кэтрин, снова вглядываясь в почти мальчишеское скуластое лицо Миллера. В голове не укладывалось… Сколько ему лет? Почему он выглядит так молодо?

– Я говорил, что Роберт в это время отдыхает, – напомнил Тернер, и Кэйт только сейчас заметила крошечные наушники, вставленные в слуховые проходы лежачего больного. – Он нервничает, когда его отрывают от прослушивания аудиокниг. Это единственное развлечение, которое ему теперь доступно.

– Я хочу уйти отсюда, – хрипло пробормотала Кэтрин, почувствовав, что задыхается. Казалось, еще немного и она хлопнется в обморок. Нервная система включила аварийную тревогу. Слишком много потрясений для одного дня.

– Хорошо, уходим, – Тернер понимающе кивнул и, взяв ее за руку, вывел из тайной комнаты, затем вернул стену в прежнее состояние.

На ватных ногах Кэйт неровной походкой снова подошла к окну. Взглянула вниз, на тот самый газон и ведущую к берегу дорожку, выложенную тротуарной плиткой. Грудную клетку сдавило, когда она представила лежащего на траве Миллера.

– Как это случилось? – тихо спросила Кэйт, потирая кончиками пальцев пульсирующие виски.

– Следствие пришло к выводу, что он прыгнул сам.

– Зачем?

– Этого мы уже никогда не узнаем.

– Он что-то употреблял?

– Ты имеешь в виду наркотики? – уточнил Клэйтон.

– Да. Творческие люди склонны к подобного рода экспериментам.

– Роб баловался марихуаной. Это, пожалуй, все, в чем он был замечен.

Кэйт услышала за спиной приближающиеся шаги, а потом боковым зрением увидела, как Тернер встал справа от нее. Теперь они оба смотрели на злосчастную лужайку. Какое-то время они молчали. Кэйт усердно пыталась сложить озвученные факты в общую картину случившегося, установить причинно-следственную связь, проследить логическую цепь событий… Журналистское чутье ее подводило редко, и сейчас оно говорило, что в этой истории что-то не так.

– Почему он не в больнице?

– В этом нет смысла. Долорес по образованию медсестра и сама ухаживает за мужем. Если тебя беспокоят необычные условия содержания Роберта, то могу заверить, что ему очень комфортно там, где он сейчас находится. Он жил в этой комнате до того, как случилась трагедия.

– А как же жена? Ее это устраивало? – усомнилась в услышанном Кэйт.

– Лори привыкла к его странностям и принимала мужа таким, какой он есть. И до сих пор принимает. Это называется любовь, Кэти, – с нажимом произнес Тернер.

Допустим. В это она готова поверить.

– Сколько ему было лет, когда… – Кэтрин прервалась, не смогла закончить вопрос.

– Двадцать семь.

Ответ ее поразил. Она была уверена, что Роберт Миллер старше как минимум лет на десять.

– Получается, что когда вышла его первая книга, ему было всего двадцать, – подсчитала Кэтрин.

– Тринадцать, – оглушил ее Тернер очередным откровением. – Свою первую книгу он написал в тринадцать, но опубликовал только семь лет спустя.

– Бред, – тряхнув головой, выдохнула девушка. – В тринадцать лет подростки не думают о… таком.

– Это нетрудно доказать. Если хочешь, я дам тебе его черновую рукопись. Там есть личные пометки, даты, пояснения.

– Зачем? – она бросила на Тернера обескураженный взгляд. – Ты думаешь, я останусь после того, что увидела?