Алекс Д. – (Не)рушимая связь (страница 6)

– Что странно? – наполняя ее бокал вином, ровным голосом спросил Эштон.

Голубые глаза вопросительно встретили влажные серые. Рози склонила голову набок, рыжие локоны, заскользили по плечам, сверкая в отблесках пламени зажженных свечей.

– Что я вспомнила именно тот период жизни. – задумчиво проговорила Розмари.

– Ничего странного. Сейчас, когда рухнула твоя семейная жизнь, ты начинаешь искать причины и подсказки в прошлом. Там, где все началось.

– Но я действительно никогда не вспоминала те годы. Было сложно. А я не люблю сложности, не тяготею привычкой ковыряться в прошлом. Ты помнишь, какой я была смешной, глупой. Девочка на побегушках у нелепого Филиппа Перье. Тогда я ненавидела и презирала его, а сейчас понимаю, что если бы не Перье, я бы не достигла успеха. И Мик не стал бы таким …. – Рози отвела глаза, снова наполнившиеся слезами. – Почему ты не сказал мне, Эш? Ты же знал, не мог не знать.

– О чем? – спокойно спросил молодой человек, мягко улыбаясь собеседнице.

– Что Мик – всего лишь расчетливый сукин сын, позарившийся на деньги моего отца. Пустышка и лентяй, а еще лжец и бабник.

– Ты бы поверила? – проницательный взгляд прожег ее насквозь.

Розмари горько усмехнулась, покачав головой. Отодвинула тарелку и поставила локти на стол, опустила подбородок на переплетенные пальцы, тяжело вздохнула.

– Нет. – ответила она. – Ты прав, Эш. Ты всегда прав. Какая ирония. С каждым новым годом ты становился лучше и мудрее, а он…. Мику было мало, цеплялся за меня, словно алчный паук… Он старше тебя на десять лет. Но почему в нем не появилось и капельки твоего здравомыслия?

– Дело не в возрасте. – сухо заметил Харт, пригубив дорогое вино.

Он смаковал букет, не скрывая удовольствия. Розмари наблюдала за ним с легкой иронией. Эштон знал все об удовольствиях.

– А в чем? – спросила она.

– В образе жизни. – ответил Харт с серьезностью, которая не вязалась с его внешностью плейбоя, пресыщенного и порочного Дон Жуана. Он производил обманчивое впечатление и осознавал это. – В воспитании, в уроках, полученных от судьбы. В людях, которые тебя окружают, от понимания самого себя. Много причин, Мари.

– Мари. Ты любишь выделиться из толпы. Единственный, кто называет Мари…. После мамы. Жаль, что она не успела узнать тебя.

– Мне тоже. – искренне кивнул Эштон, покручивая в пальцах ножку бокала.

– Иногда мне кажется, что ты никогда не был ребенком. И уже родился взрослым и сообразительным.

– Это комплимент? – очаровательная улыбка украсила лицо Эштона.

Розмари на несколько секунд забыла о своей душевной боли и просто лицезрела истинную красоту. Это красота открыла ей двери в мир успеха. Эштон Харт был первой моделью, прославившей имя Розмари Митчелл. Позже были и другие лица, которым уже она открыла дверь в мир моды и признания. Но именно первая выставка с фотографиями Эштона сделала Рози знаменитой. Тогда им обоим поступило множество заманчивых предложений, вскружив головы нежданным успехом, шквалом оваций и хвалебных рецензий критиков. Но у Эша хватило здравомыслия, чтобы принять правильное решение. Он выбрал отца. И Розмари никогда не осуждала его. Морган нуждался в поддержке сына больше, чем она.

– Нет, не комплимент, а констатация факта. – ответила она. – Ты изменился с нашей последней встречи.

– Всего полгода прошло. – саркастично заметил Эш, прищурив глаза.

– Но мы виделись мельком. Мик практически не дал нам пообщаться.

– Это банальная ревность. – отмахнула Эштон.

Розмари нахмурилась, допив остатки вина из своего бокала.

– С чего бы ему ревновать?

– Ты сама знаешь. – Эш пронзительно посмотрел в стальные глаза молодой женщины. – А почему ты рыжая?

– Меняешь тему? Не похоже на тебя.

– Я просто избегаю неловкости, а она непременно возникнет, если мы продолжим. Так почему ты рыжая?

– Ну, наверно, устала от двусмысленных намеков насчет цвета волос.

– Мне нравился цвет твоих волос.

– Мне тоже. – Розмари улыбнулась. – Но некоторые считают, что блондинкам в жизни приходиться проще.

– Не поздновато ли для доказательств?

– Я ничего не доказываю. Может быть, смена цвета ассоциируется с новой жизнью.

– И какой будет эта новая жизнь?

– Без иллюзий.

– Их никогда не было в твоей старой жизни. Возможно, именно иллюзий тебе и не хватает. – Эштон протянул руку с зажатой в пальцах бутылкой, чтобы снова наполнить бокал Розмари.

Она отрицательно качнула головой.

– Я не хочу напиваться. – объяснила свой отказ.

– А я думаю, тебе стоит напиться.

– Нет. – Розмари улыбнулась, взгляд ее прояснился.

Эш задорно подмигнул ей. Шаловливая широкая улыбка раздвинула чувственные губы.

– Давай, Мари. Ты со мной в безопасности. Расслабься. Я не видел тебя пьяной уже много лет.

– Я плохо веду себя, когда переберу, – смущенно призналась она.

Их взгляды встретились, и ее словно толком пронзило от внезапно накативших воспоминаний. Она услышала плеск вина. Эш впервые проявил упрямство.

– Возможно, ты становишься собой, утратив рациональный взгляд на мир, – предположил Эштон, не отводя взгляд.

Розмари стало жарко. Она остро почувствовала, как откровенно ее платье, еще пять минут назад казавшееся олицетворением строгости.

– Прекрати. Я не буду. – раздраженная охватившими ее неуместными чувствами, громко сказала она.

– Ледяная принцесса. – иронично усмехнулся Эш, откидываясь на спинку стула.

Розмари вздрогнула. Его слова прозвучали, как пощечина.

– Почему ты это сказал? – требовательно спросила.

– Не бери в голову. – рассеянно бросил Харт, запустив руку в свою черноволосую шевелюру.

– Нет, скажи! – настаивала Рози.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.

– У тебя не бывает “просто”. Я слишком хорошо знаю тебя.

– Правда? – холодная улыбка изогнула губы Эштона Харта. Его взгляд медленно прошелся по сидящей напротив Розмари. – Ты знаешь меня? Или только то, что хочешь знать? Нет, милая. Это я знаю тебя. А ты… ты живешь своими представлениями о других, спроецированными от собственных желаний и потребностей. Тебе удобно видеть меня в качестве преданного брата и лучшего друга, использовать, как жилетку для слез и молчаливого исповедника, всегда поддерживающего твою сторону. А по большому счету, ты законченная эгоистка, зацикленная только на своих желаниях. Я прилетел из другого штата, чтобы снова облегчить твою боль, высушить слезы, подбодрить и утешить, но какого черта? Что получаю я? Ты даже никогда не спрашиваешь, что происходит в моей жизни.

– Но… – голос Розмари обиженно задрожал.

Она была потрясенная незнакомыми резкими нотками в голосе Эштона. Что на него нашло? И почему именно сейчас, когда ей больше, чем когда-либо нужно его участие и любовь?

– Ты же сам рассказывал….

– Серьезно? И что я тебе рассказывал?

– О делах с отцом… – после затянувшейся попытки вспомнить их последнюю переписку пробормотала она. – Ты должен сейчас находиться в Орландо во Флориде, заниматься открытием нового филиала банка.

– Все верно. – кивнул Эштон. – А еще? Обо мне лично?

– Эш, ты же понимаешь, что у меня в жизни происходит черт знает что. Я была невнимательна. Прости, если обидела.

– Тактична и вежлива. Черт бы тебя побрал. Я думал, что ты … – Он посмотрел на нее и махнул рукой, словно все, что он хотел сказать, не имело смысла.

– Поумнею, извлеку уроки? Да? Ты считаешь, что я виновата в том, что сделал Мик? Я была плохой женой? Невнимательной и холодной принцессой? Эгоистичной стервой, зацикленной только на себе. Ты такой меня видишь?

– Причем тут я? Ты говорила о Мике. И я понятия не имею, какой ты была женой для этого подонка. Ты сама его выбрала. Никто не тащил тебя под венец. И я не считаю тебя глупой, не думаю, что тебе нужно поумнеть. Куда больше! Да тебя просто распирает от собственной мудрости. Ты все решаешь сама, а потом плачешь на моем плече. Я не смею вмешиваться, ведь ты у нас – самая умная. Ты планируешь, анализируешь, практично подходишь к каждой мелочи.