Алекс Д. – Изъян (страница 6)
Я услышала, но сделала по-своему. Пару недель назад у Сергея был день рождения, мы с Сашей оба были приглашены, но пошла я одна. Муж не возражал, но спустя два часа забрал меня из заведения, где проходило мероприятие, и весь оставшийся вечер демонстративно молчал, игнорируя мои попытки заговорить с ним.
В итоге я учинила небольшой скандал, потому что на большой у меня никогда не хватало ни смелости, ни аргументов. Каждая моя попытка добиться от мужа уступок или внятных объяснений его поведения неизменно разбивалась о ледяное молчание и четкие скупые доводы вроде «ты вправе с ними общаться, но не жди, что я стану это поощрять». Или «я не обязан объяснять тебе свои решения, если они касаются нашей семьи». И самое коронное: «Я отвечаю за твою безопасность».
Конечно, я пыталась спорить, настаивать, но всякий раз сталкивалась с глухой стеной. Всё, что не вписывалось в его внутренний порядок, имело один и тот же исход: Александр замыкался, а я оставалась наедине со своим раздражением и бесконечным чувством вины за собственное упрямство. Но больше всего обескураживало даже не его категоричное «нет», а абсолютная бескомпромиссность, за которой всегда маячило одно – он всё равно поступит по-своему.
А я… я проглочу и позволю.
Почему?
Потому что люблю до одури и не хочу раздувать конфликты…
– Эй, ты здесь? – напоминает о себе подруга, помахав перед моим носом наполненным бокалом, а я даже не заметила, как наполовину осушила свой и теперь до побелевших костяшек сжимаю его в пальцах. – Где витаешь, Ев? Бледная какая-то. Тебе нехорошо?
– Бледная? – удивленно переспрашиваю я, отставив бокал на столик и прижимая ладони к пылающим щекам.
– Ну да, – вперив в меня внимательный взгляд, кивает Ника. – Похудела. Не звонишь совсем. Заработалась в своей конторе или с мужем проблемы?
– Смеешься? Какие с ним могут быть проблемы? – нарочито небрежно отмахиваюсь я. – А работы всегда много, Ник, но меня все устраивает. Я справляюсь.
– Точно? – в темных глазах вспыхивает тревожный огонек.
– Абсолютно, – заверяю я.
– А ты не беременна, случаем?
– Нет, – быстро отвечаю я и залпом допиваю остатки вина, которому не удается перекрыть горький привкус во рту.
– А чего тянете? У него карьера на пике, у тебя все стабильно. Самое время рожать, – Ника продолжает давить на больную мозоль, словно не замечая, что меня буквально перекосило.
Тема детей – мой особый триггер.
– Саша переживает за мою спину, – глухо выдавливаю я. – У меня там металла больше, чем костей.
– Есть же варианты, – снова наполняя бокалы, непринужденно замечает Ника. – Суррогатное материнство, например. Вы можете себе позволить.
Можем, но на самом деле проблема немного в другом. Я могу выносить ребенка и сама. Специально консультировалась на этот счет у своего врача. Да, возможны осложнения и некоторые трудности, но все решаемо, если усилия приложат оба супруга.
Я готова… давно, в отличие от мужа.
– Ник, мы разберемся. Лучше расскажи, что у тебя за важное дело, – мягко съезжаю с неприятной темы.
Лицо Вероники сразу неуловимо меняется, в позе и жестах появляется несвойственное ей напряжение. Она явно чем-то взволнована, я бы даже сказала напугана, и ее эмоции непроизвольно передаются мне.
– Блин, не знаю, с чего начать… – Ника нерешительно закусывает губу, машинально потянувшись за сумкой со своим ноутбуком.
– Что случилось? – выдыхаю я, с беспокойством глядя на подругу.
– Я ввязалась в кое-какое расследование, – придвинувшись ближе ко мне, она убирает в сторону наши бокалы и раскладывает на столике компьютер. – Неофициальное, хотя я и не понимаю, почему следственные органы держат это в секрете.
– Что именно? – немного расслабившись, уточняю я.
Профессиональные сложности подруги меня пугают гораздо меньше, чем личные. Она постоянно встревает в громкие и скандальные дела, которые оборачивает в свою пользу, таким образом делая себе имя.
– Ты слышала про недавнее убийство Ворониной? – взволнованно интересуется Ника.
– Той, что вела какой-то блог помощи жертвам насилия?
– Она много чем занималась, но в целом – да.
– Это же была твоя статья. Конечно, я читала, – быстро кивнув, с недоумением наблюдаю, как Вероника загружает на весь дисплей фото обнаженной женщины в притоптанной траве.
Мертвой.
С черной полосой на шее, синюшным лицом, распахнутыми пустыми глазами и иглами, торчащими из самых чувствительных частей тела.
Господи, какой ужас! Меня прошибает холодный пот, желудок предательски сжимается. Отшатнувшись, я перевожу взгляд на заглянувшую в комнату девушку с пылесосом.
– Здесь убирать не надо. Спасибо, – резко бросаю я, и та быстро скрывается за дверью. – Это же она, да? Воронина? – сипло спрашиваю у подруги, не глядя на экран, но изображенное на нем изувеченное тело словно впечаталось в изнанку век, и стоит на долю секунды прикрыть глаза, как я снова в подробностях вижу ужасный кадр.
– Да…
– Откуда у тебя этот снимок?
– Серый ведет это дело, – негромко отзывается Ника.
Серый – это ее Сергей, но я все равно не понимаю, как следственные материалы попали к Лазаревой.
– И он так запросто дал тебе его прочитать и скопировать снимки с места преступления?
– Ев, все намного сложнее и страшнее, чем ты можешь себе представить, – нагнетая градус тревоги, серьёзным тоном произносит Вероника. – Сережа не в курсе, что я взломала его комп. Мне просто повезло, что он решил поработать дома, хотя, если честно, я ждала этого момента не один месяц. Я и познакомилась с ним…– сбивчиво тараторит она. – В общем… черт…сама же видишь, что это не похоже на заказное или бытовое убийство. И оно не первое, – хрипло добавляет Ника. – Смотри сюда…
Она загружает на ноуте следующее фото, не менее ужасающее, чем первое. Ещё одна мёртвая, полностью обнажённая девушка с такими же пугающими травмами. Снова лесополоса или парк: примятая трава, листва и хвоинки, запутавшиеся в длинных тёмных волосах жертвы. В шее, в сосках, в паху и под ногтями на руках и ногах – длинные иглы, черная полоса на горле, следы удушья на лице и синяки на бледных бёдрах. На внутренней стороне бедра ожог или рана – у предыдущей был такой же.
Я нервно сглатываю, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
– Это Марьяна Куприна, популярная фем-активистка и блогер-провокатор, – дрогнувшим голосом поясняет Ника. – У неё был крупный канал на ютубе, она рассказывала о насилии, о том, как пережила абьюз, обсуждала свои травмы публично… Я была на неё подписана, смотрела эфиры, следила за её историями…
– Зачем? – невольно спрашиваю я, не столько из любопытства, сколько от растерянности и ужаса.
– Какая разница! – резко отвечает Вероника, на мгновение теряя самообладание. – Марьяну убили полгода назад. Официальная версия почти как у Ворониной. А это… – на экране появляется третий снимок, но на этот раз убитая женщина связана и игл в теле нет, словно преступника спугнули, не дав закончить начатое… – Это Марина Чернова. Блогер и сексолог. Она вела огромный паблик, была на слуху…
– Я знаю ее… знала, – бормочу онемевшими от шока губами. Слава Богу, у Ники хватает такта не спросить меня – откуда. – По-моему, там подозревали её бывшего, – пытаюсь собраться с мыслями.
– С него сняли все обвинения ещё год назад, – сдержанно отвечает Вероника. – Но я уверена, что Чернову задушил и изнасиловал тот же упырь, что и двух других. Почерк преступника тот же, но с ней он вероятно не успел закончить. Слушай, Ев, я же не просто так к тебе обратилась. Ты жена психиатра и аналитик со стажем. Ты понимаешь, что это не случайность.
Я напрягаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком.
– Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.
– С кем мне ещё об этом поговорить, если не с тобой? – быстро парирует она. – Серый убьет меня, если узнает, что я рылась в его вещах. Редактор уволит без разговоров, если я только заикнусь про это расследование. Ты единственный человек, которому я доверяю. Ты можешь посмотреть на всё трезво. А я… Я уже боюсь доверять своим мыслям.
– И как ты тогда собираешься действовать? – растерянно спрашиваю я.
– Опубликую статью на своей странице. – передергивает плечами Ника. – Пусть у меня не так много подписчиков, но кто-то должен узнать. Может, хотя бы это заставит полицию зашевелиться, если появится резонанс. Иначе всё как обычно спустят на тормозах.
– Ника, пусть полиция расследует эти убийства, – взываю к ее здравому смыслу. – Послушай, ты не следователь и не оперативник. Ты журналист, да, но… это опасно!
– Я знаю, – глухо отвечает она. – Но не могу делать вид, что ничего не происходит. За полтора года произошло три идентичных преступления, о которых намеренно умалчивают. Все три жертвы – публичные, резонансные фигуры, у каждой огромная аудитория. Все три были обнаружены в пределах Московской области, в малолюдных зеленых зонах. А теперь попробуй найти хоть одну статью, где эти дела связаны в единую цепочку. Нет ни одного намёка, что между убийствами есть хоть какая-то связь. А если завтра маньяк выберет ещё кого-то?
Я вглядываюсь в экран, где по-прежнему открыто фото первой жертвы убийцы, и чувствую, как по спине медленно ползет леденящий холод.