Алекс Че. – Тёмный Бард (страница 10)
– Ладно, сейчас я дособираю остатки всего ценного, а потом уже можно будет нормально познакомиться, ну и валить отсюда, сверкая пятками.
Гном бодро зашагал в сторону убитой недавно медузы, а я осмотрелся вокруг в поисках своей гитары. Нашлась она буквально в паре метров, так как бросил я ее рядом с поверженным скорпионом, а волшебница с момента завершения той схватки так и не сходила с места.
Боль и внутренней зуд постепенно проходили, оставляя место легкой усталости. Как говорится, ничего критичного, жить можно. Я доковылял до торчащего из земли грифа и поднял то, что осталось от моего многострадального инструмента. А осталось там мало чего. Гриф и корпус потрескались и по большей части лежали на земле. Струны, как ни странно, уцелевшие, висели на конце грифа, грустно закручиваясь в колечки. Сам же гриф был погнут в нескольких местах, причем под разными углами. Импровизированное лезвие, которое служило еще и основой корпуса, превратилось в помятое и изогнутое нечто. Иными словами, инструмент было проще выкинуть, чем пытаться восстановить.
– Что, горюешь? – подошел гном, держащий под мышкой оставшиеся из собранных трофеев.
– Не без этого, – печально кивнул я, – Этот инструмент служил мне верой и правдой. Да и сил на его создание ушло немало. Мы с друзьями довольно долго над ним трудились.
– Позволь взглянуть, – он взял помятый кусок железа и начал его придирчиво рассматривать, – Так она же у тебя даже не заточена. Как ты вообще ей сражался? – удивился гном, – Стальная рукоять с каким-то непонятным деревом. Еще какие-то декоративные элементы. Вообще, это не секира, а просто какая-то непонятная хренотень, которой даже невозможно сражаться.
– Так это и не секира, это была гитара.
– Чего? – выдохнул гном.
– А металлическая часть так, чисто для красоты и антуража. Ну, с другой стороны, совсем недавно она помогла мне отбиться от пары гопников.
– Каким же образом, если она даже не заточена? Ей от силы можно кости сломать, но никак не перерубить пополам или хотя бы отсечь конечность?
– Так у нас законом запрещено разрубать пополам. Меня бы посадили за такое.
– Так ты же от бандитов оборонялся.
– Да, но убивать их мне было нельзя.
– Ну и варвары же вы, парень. В любой цивилизованной стране нашего мира, отбиваясь от бандитов и грабителей, законопослушный гражданин имеет полное право их прирезать. А потом, если стража сомневается в его словах, они проводят проверку при помощи специалиста. И если оказывается, что человек говорит правду, просто его отпускают. Если за грабителя ещё и награда была назначена, то ещё и деньжат получишь. Ладно, давай посмотрим, что можно сделать с твоим инструментом. Только давай так. Я тебе помогу с оружием и броней, и на этом мы с тобой квиты.
– Был бы очень признателен, если бы ты ещё и показал мне, как этим оружием нормально пользоваться, – грустно улыбнулся я, – У меня навык Секиры равен тринадцати. И это он ещё на единицу поднялся от последнего сражения. Согласись, было бы досадно наблюдать, как потраченные тобой усилия будут спущены в унитаз после того, как меня прирежет и разберет на запчасти какая-нибудь стайка гоблинов.
– Ха, убедил. Я действительно, очень ценю свой труд и не собираюсь дарить его плоды каким-то гоблинам. Пока будем возвращаться, я попытаюсь научить тебя хотя бы азам. А то, учитывая то, что ты мне сейчас продемонстрировал во время боя, вообще чудо, что ты сейчас живой.
Харизма: +1
Так, а вот это уже интересно. Теперь примерное направление, в котором нужно копать, чтобы развивать харизму, я понял. С остальными направлениями примерно всё понятно, но в любом случае надо будет расспросить волшебницу. Вроде как гном сказал, что они более словоохотливы, хотя я бы сказал, что они просто дают более развернутые ответы, чтобы не получать новых глупых вопросов.
Порывшись в трофейной куче, гном извлек оттуда ту самую жутковатую алебарду, украшенный какими-то драгоценными камнями кинжал, которым я благородно защищал волшебницу, и… музыкальный инструмент. Да, больше всего эта штука была похожа на красиво украшенную и дополненную какой-то гравировкой лютню, наверное. Как и на моей гитаре, на ней было шесть струн, гриф и корпус, напоминающий разрезанную пополам каплю.
Заметив мой интерес, Хардгрим пояснил:
– В нашем отряде был бард, но, думаю, он не будет против, если я возьму его инструмент.
– Почему? Для любого музыканта его инструмент – это нечто практически святое, – задал я вполне резонный вопрос.
На что Хардгрим криво ухмыльнулся и показал пальцем чуть в сторону. Проследив в указанном направлении, я увидел тело мужчины. Из защиты на нем был только украшенный кожаный нагрудник и прочные сапоги. А из повреждений – рваная рана на шее, сквозь которую был виден позвоночник. Если конечно это можно назвать раной. Парню просто откусили две трети шеи. Не знаю, спасла бы его нормальная броня, но вот лично себе я точно её приобрету.
– Для начала посмотрим, как этот ужас выглядел изначально.
Остаток моего инструмента в руках гнома вспыхнул бледно-розовым светом, а чуть позже таким же светом замерцали валяющиеся вокруг и чуть поодаль кусочки гитары, после чего начали плавно слетаться к гному, складываясь наподобие пазла и сливаясь в единую изначальную конструкцию. Даже гриф и края моей гитары начали плавно выпрямляться, принимая изначальную форму. Я смотрел на это не отрываясь и даже, кажется, забыл дышать. Спустя тридцать секунд в его руках была полностью восстановленная до изначального состояния гитара.
– Да, странные у тебя вкусы, – поцокал языком Хардгрим, крутя восстановленный инструмент в руках и разглядывая, – Но некоторые решения довольно интересны. Струны из тонких металлических нитей, плетенных по принципу каната. Это я уважаю. Не каждый мастер в нашем мире способен сплести нечто подобное. А вот эти металлические части, оснащенные металлическими же нитями, мне непонятны.
Судя по всему, он буквально видел насквозь мой инструмент. И его внимание привлекло наличие звукоснимателей и проводов, идущих от них к основанию гитары.
– Вот эта часть с непонятным лепестком и пружиной тоже выглядит, как будто ее сюда прикрутили, – похоже назначение медиатора он тоже не понимал, – К тому же, нет внутреннего пространства для того, чтобы звук мог резонировать. Так что если ты уверен, что это нечто вообще способно нормально звучать, и хочешь чтобы так продолжалось и дальше, будь добр четко и внятно объяснить как это происходит.
– Но в вашем мире нет таких технологий…
– А мне не технологии нужны, а понимание принципов действия! Или как я по-твоему должен эти свойства в артефакт закладывать?! Любое свойство создаваемого артефакта формируется на основании смысла требуемого действия, – менторским тоном начал вещать скандальный артефактор, – И чем яснее понимание и чётче намерение создателя, тем корректнее он будет выполнять поставленную ему задачу. Так что если хочешь, чтобы твой инструмент звучал как надо, лучше всё в деталях объясни.
– Ну тогда по порядку. Вот эти шесть металлических элементов – звукосниматели, датчики, преобразующие вибрацию струны в электрический импульс. Дальше этот импульс идет на «примочку», где обрабатывается в зависимости от выбранного режима, усиливается и поступает на колонку…
В итоге, от объяснения принципов устройства электрогитары я плавно перешел на объяснение работы колонки, а для того, чтобы добиться понимания того, как работает примочка, пришлось плавно расширять повествование до объяснения хотя бы базовых принципов наших технологий, в том числе работы электроники.
– Энергия молний, говоришь? Интересно. Потом расскажешь мне в деталях. И желательно не только про неё. Похоже, ты неплохо разбираешься в науках вашего мира.
– Только в узкой ее части. Технические знания нашего мира дошли до такого уровня, когда знать всё просто нереально. И даже обучение на инженера требует очень узкой специализации.
– Ну, по своему направлению, так по своему. Главное, что я понял, для чего эти металлические вставки. Значит, можно заменить их артефактным аналогом. И с воспроизведением тоже можно будет попробовать что-то сделать. Ты достаточно подробно описал эту, как её, вашу примочку и колонку. Странное название для технического средства. Вряд ли прибор для изменения звучания струн можно будет как-то приложить к больному месту. Да что-то я отвлекся. Итак, не мешай.
Гном вдохнул поглубже. Прикрыл глаза и произнес:
Сложенные вместе артефакты и сама гитара начали пульсировать голубоватым свечением. Первым делом гном сдернул с древка лезвие алебарды, казалось, что он не приложил для этого ни малейшего усилия, и аккуратно вытащив оттуда камень, соединил само лезвие с моей гитарой. Свечение усилилось. Лезвие буквально потекло, впитываясь и сливаясь с металлом каркаса, как бы вытесняя и заменяя обычную нержавейку своей структурой.
Сам каркас тоже немного повело. Края гитары ощутимо сплюснулись и вытянулись, теперь это была уже не железка, а полноценное лезвие, широкое в основной части и резко утончающееся на краях. Не бутафория, но хищное лезвие, основная задача которого заключалась в убийстве.
Помнится, я читал, что лезвия боевого оружия закруглялись под специальными углами, что придавало им определенную форму, предназначенную для облегчения рубящих или режущих функций того или иного вида вооружения. Гном сделал то же самое с гитарой, наделив ее повышенной рубящей способностью.