Алекс Блейд – Откровения. Книга 1. Время перемен (страница 3)

Нас тысячи и мы проходим мимо всего этого, не обращая внимания на других, делая вид, что наши проблемы важнее чужих. Здешние обитатели утратили всяческую человечность, но к счастью не все из них…

Постояв так еще какое-то время, стараясь не обращать внимания на творящееся внизу, он решил спуститься с мыса и вернуться обратно в поселение. И снова всё тот же знакомый путь, всё та же дорога вела его вниз. Вот только у подножия, где начинался этот подъем на мыс, час назад не валялось бездыханное тело — шея была свернута, а голова безжизненно свисала на плечо. А кто-то еще жаловался на однообразность происходящего…

В конце концов спустившись вниз, он решил пройтись немного по центральной площади — там по крайней мере собирались вполне здравые люди, насколько здесь это вообще возможно.

На площадке всё как и всегда — небольшие кучки людей разговаривающих всё на те же темы, что и вчера, и позавчера, за не имением новых. Услышав знакомый дребезжащий голос, что-то неспешно объясняющий кому-то, он устремился к его источнику.

— Наша так называемая судьба… — сделав небольшую паузу, довольно таки пожилой уже человек, продолжил изрекать свои «мудрости» сидящим перед ним. — В основном предопределяется предками, а не… звездами.

Хоть с виду он и приближался к годам этак восьмидесяти, и если бы он сейчас находился вне острова, то можно было сказать, что осталось ему не так уж и много времени, но здесь он был бессмертен. Да, бессмертен, но слаб и беспомощен — все попавшие на остров оставались в том первоначальном физическом состоянии, в котором они были на момент появления на острове. А он, увы, уже появился здесь таким древним стариком.

Этот старец также не помнил кто он, и кем был раньше, но судя по всему, из его речей можно было сделать вывод, что он из ученой братии. В его подсознательной памяти сохранилась куча многообразной информации во всевозможных областях, которыми он старательно делился со всеми, кто желал этого.

А таковых было не так уж много — никому не нужны были знания, от которых здесь нет совершенно никакого проку. Но с другой стороны надо же было себя хоть чем-то занять. Конечно, можно было биться об стенку, но некоторые решили отделаться таким вот более безопасным способом провести время.

— Когда речь идет о древней истории, мы всегда употребляем слово «рок» или «судьба», — он говорил медленно с расстановкой, словно бы с трудом выплевывая из себя слова. — Но на самом деле мы не имеем в виду силы, которыми не способны управлять. Само собой, иногда случаются события, которые изменяют ход нашей жизни…

Старик снова взял небольшую паузу для передышки. И за какие только грехи этот дряхлый старик мог угодить в этот ад…

Иногда слушать его было интересно, но порой это было хуже самой изощренной пытки — он мог терять в середине разговора нить повествования, углубляясь в какие-то дебри, непонятными никому, кроме него самого. Хотя порой казалось, что он и сам не особо-то соображал о чем говорит — выуживал какую-то информацию из глубин своей памяти.

И возможно только один человек на всём этом острове действительно понимал слова старика. Человек, которого многие здесь избегали, и даже самые отчаявшиеся полоумные психи терялись при его бездушном взгляде.

Вот и сейчас этот человек, сидя перед стариком, подтягивает ноги и смотрит на него между собственных колен, внимательно слушая всё, о чём он говорит, буквально проглатывая каждое слово. Кисти его рук свободно свисают с колен. На лице след легкой улыбки хищника, а взгляд очень спокойный и внимательный, но при этом полный сдержанной ярости. На левой стороне была точно такая же паутинообразная отметина, что и у всех остальных, ставя его тем самым в один ряд с другим узниками острова. Но когда этот человек так смотрит на тебя, то хочется просто повернуться и бежать.

Но он не убежал, а наоборот присоединился к слушающим, зайдя за спины всех сидящих, и стараясь не пресекаться взглядами с этим зверем. Старик наконец-то собрался со своими мыслями и продолжил.

— Да, порой действительно случаются такие события, которые кардинально меняют нашу жизнь, — он говорил всё так же медленно и неспешно. — Но в действительности то, что с нами происходит, определяют действия людей, окружающих нас, и тех, кто жил на этой земле до нас.

Сложно было понять, что он хотел этим сказать. И судя по тому, что голос его вновь замолк — сейчас он и сам судорожно пытался понять, что только что вырвалось из его рта, и о чем вообще идет речь.

Если бы он только мог объяснить происходящее с ними со всеми, или хоть что-то про этот остров… Но увы, это тоже оказалось ему не под силу. Единственное что он выдал, когда его пытались расспросить, было следующим — «Выход связан с концом. Да, с концом… и если бы не было этого… конца… То есть, если бы в нашем мире… на нашем острове, была дурная бесконечность жизни, то… не было бы смысла в жизни. А смысл лежит за… пределами этого замкнутого мира и обретение…. этого смысла, предполагает выход из замкнутого круга».

После такого к нему старались больше не обращаться с подобными вопросами, дабы не подвергаться этой изощренной пытке, и поберечь свои мозги. Психов здесь итак хватает.

Продолжить сегодня свою речь про «судьбу» старик не успел — по небу прошлась ветвистая вспышка молнии, которая означало только одно — прибыли свежеиспеченные узники острова. С этой площади не было видно той пристани, где обычно и появлялись новоприбывшие «отъявленные грешники». К сожалению она была скрыта за рядами нескольких обветшалых домов.

Особого всплеска интереса к этому событию среди сегодняшних поклонников старца поначалу замечено не было. Но он всё же вскоре проявился, когда спустя несколько минут после той вспышки, к пристани стал стекаться народ.

Появление очередных обитателей этого острова давно уже никого не интересовало, да и что там нового можно было увидеть? Но сейчас туда почему-то стекались практически все, кто был поблизости от пристани, и видимо они видели нечто, что было скрыто от взора тех, кто был на площади.

Так как это явно было более интересным, чем слушать непонятные медлительные речи местного старца, то и народ с площади тоже стал подтягиваться к пристани. Взглянув мельком на старика, продолжающего сидеть и что-то задумчиво вспоминать, он тоже не преминул возможностью узнать что же так всех привлекло. Сегодняшний день уже явно не походил на другие.

Оставив старика одного со своими мыслями, он направился напрямую к той самой загадочной пристани. Минуя основную толпу он прошел через грязную узкую улочку между двух старых домов и… остановился.

Он увидел то, что привлекло и всех остальных — по деревянной пристани острова, буквально по всей ее ширине, по направлению к ним шли четыре человека, и они не были похожи на очередных узников острова. Совсем не похожи.

Ему хватило одного взгляда, чтобы из памяти вновь всколыхнулись образы — та же черная матовая одежда с пурпурными полосками по краям, плотным слоем покрывавшая всё тело от ног до шеи, уверенная и решительная походка и… взгляд, от которого бросало в дрожь. На него смотрели четыре пары разноцветных глаз, приближающиеся с суровой неизбежностью к толпе, наблюдающей за этими загадочными пришельцами.

Всматриваясь в эти лица, он не находил в них знакомых черт. Он их не помнил… или же просто никогда не встречал. Ни один из этих четверых не был в его воспоминаниях. Да, их одежда и глаза — всё было один в один, как и у тех, но…

Но лица были однозначно иными и незнакомыми ему. Одежда была измятой и обтрепанной. Внешне они больше походили на местного старца, вот только за ним чувствовалась слабость и беспомощность, а от этих пришельцев прямо таки разила мощь и уверенность.

На левой груди, у всех четверых, ткань в одном месте была слегка серебристой и немного выпирала, словно бы там, под одеждой, было что-то еще. Но на самом деле, присмотревшись, можно было заметить, что эта ткань прозрачная и просто плотно облегала по контуру маленькую металлическую фигурку, от которой исходил этот серебристый блеск. Сама же фигурка, изображающая животное, видимо находилась непосредственно на самом теле, а сверху покрывалась этой прозрачной тканью, словно бы скрываясь под одеждой.

У самого старшего из них было изрешеченное морщинами бледное лицо, покрытое редкими выцветшими седыми волосами, и при всё при этом неестественно яркие живые глаза разного цвета. А на левой груди мерцала холодным серебристым сиянием фигурка птицы — голова была слегка втянута, раскрытый тонкий вытянутый клюв с заметно вздутыми восковицами, прямые сложенные крылья и клиновидный хвост. Стервятник.

Рядом с ним по левую сторону шел такой же древний старик. Его откровенно узкое азиатское лицо и внешность не позволяли точно определить, откуда он был родом. У него на груди была изображена серебристая фигурка какого-то насекомого с большой отвесно стоящей головой, прикрытой сверху и сзади отростком, по середине которого тянется небольшой продольный гребень. В глаза бросались длинные нитевидные усики, развитые челюсти и нижние крылья, складывающиеся веерообразно. Саранча.

Двое других выглядели немного моложе, но лица также были усеяны морщинами, отражающими всю их усталость и изнеможение. Но волосы еще не покрылись проседью старости. У одного из них были короткие тусклые светлые волосы, не скрывавшие ничего. Как и у остальных, у него на груди была серебристая фигурка — небольшой зверек со стройным вытянутым телом, короткими лапками и острой приплюснутой мордочкой. Мунго.