Алекс Блейд – Откровения. Книга 1. Время перемен (страница 21)
Всё еще не понимая, что с ним произошло, он медленно, опираясь на стену, поднялся с пола. Вся злость и ярость куда-то ушли, и оставалось только чувство вины и неизбежного наказания. Он стоял перед ним, в полной растерянности, ожидая своего приговора.
— Я смотрю, ты уже поправился, мой мальчик. Прыгаешь тут на приличных людей. Благодари Бога, что ты упал, не дотронувшись до этого… — Анилей презрительно сморщился, ища подходящее название для Люция. — Как я их ненавижу. Приходят словно в свой дом. Распоряжаются тут, а ты чувствуешь будто не ты хозяин, а он.
— Я…
— Да молчи ты уже. Хватит с тебя, — Анилей махнул в его сторону рукой, показывая, что говорить будет он. — Эти римляне, паршивые свиноеды, мнящие о себе слишком многое. Будь моя воля, всех бы прибил к их же собственным крестам. Вечно они везде лезут. Вот и этот как-то разузнал про тебя. Пришел тут, приказывает, расспрашивает. Сам-то непонятно кто, а ведет себя будто римский император.
Анилей продолжал высказывать свое мнение об этих римлянах и свиноедах, которые ему противны и омерзительны. Но он вынужден подчиняться им, понимая что несмотря на все эти волнения, власть оставалась у Рима. А этот Люций явно вывел его из себя. Он указал ему на его место в этом римском мире, что дико раздражало Анилея — когда кто-то пытается ему указывать.
Всё что было понятно из его слов, так это то, что сам Анилей видел впервые в жизни этого самого Люция, но тот видимо знатно его припугнул, что он весь дрожал перед ним. И еще этот Люций активно интересовался возможностями и силой, которой якобы обладал Эфраим.
— Значит так, мой мальчик. С тобой надо что-то решать. Времени прошло уже достаточно, по моему мнению. И я хочу знать кто ты на самом деле. Ты ведь знаешь, что у нас в городе располагается небольшой римский гарнизон для охраны восточных границ. Так вот, ты либо проникнешь в него своим загадочным способом, и убьешь несколько человек, этих римских ублюдков. Либо будешь смотреть, как твою сестру режут на куски. Тебе ведь ничего не стоит появиться, убить и исчезнуть, растворившись в воздухе, как ты умеешь? Этой ночью всё решится. Время пошло.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Искушение
«Искушение — это соблазн уступить доводам Разума когда спит Дух».
День подходил к своему логическому завершению. Пришло время собираться, но черви сомнений так и не покинули Эфраима. Они прогрызались в его внутренности, заставляя сжиматься, только от одной мысли, что он может не справится.
Эфраим представлял себе жуткие вещи, и никак не мог избавиться от этих видений.
Он рискнул и поставил на чашу весов, всё что у него было. И повернуть назад уже не мог.
У него не было сомнений в том, что предстояло убить кого-то. Лишить человека жизни? Он готов. Нет, просто
С приходом сумерек, Симеон подошел к Эфраиму, чтобы в последний раз перед уходом напутствовать его. Верил ли он ему, и было ли ему хоть немного его жаль… Где-то в глубине души Симеон конечно же сочувствовал, но не показывал этого.
Он почему-то не сомневался в том, что Эфраим запросто проникнет в римский гарнизон. И больше переживает о том, сможет ли он убить живого человека. С одной стороны все эти разговоры немного отвлекали Эфраима от его мрачных сомнений в успешности сегодняшней ночи, но в тоже время и тяготили его.
Стоило понять одно — Симеон не мог ему никак помочь этой ночью, а значит Эфраим должен был рассчитывать только на одного себя. Симеон всего лишь верный пес своего хозяина, хотя и не лишенный человечности. Но он и пальцем не пошевелит, когда люди Анилея будут убивать Сару. А после подойдет сказать, что он сожалеет об этом…
— Оставь все свои сомнения и страхи здесь и сейчас. Выйди с чистым и свободным разумом. Всё только кажется сложным, пока не начнешь, а дальше всё пойдет легче и проще. Человек должен быть тверд в своем решении, не сбиваясь искушением сдаться и отступить. Мы можем стоять здесь вечность и рассуждать, что будет, если сделать так, а что если… Не стоит этого делать. Прими то, что должен.
Остальным наемникам из армии Анилея было глубоко наплевать на всё происходящее. Их не касались чужие проблемы. Да они и не знали толком, что должно было сегодня произойти. Об этом было известно только трем людям.
Как же сложно чувствовать себя одиноким в этом огромном мире. Столько людей, и нет никого к кому можно было обратиться за поддержкой. Верующие просили молитвами помощи у своего Бога. Незримый иудейский Бог Ягве — Предвечный.
Но не Эфраим. Он отказался от своей веры. Отрекся от своего Бога. И возможно теперь он несет за это наказание и небесную кару? Он конечно может и ничтожество по сравнению с Ним, и абсолютно ничего не смыслит в Его планах, мотивах… Но и смириться с Его несправедливостью Эфраим не мог.
Он не мог понять Его. Понять для чего всё это, происходящее с ним? Бог играет людьми, но Эфраим не желает участвовать в этом. Играть по Его правилам. Эфраим бросает Ему вызов. Отныне он свободен от… всего. Его собственная жизнь в его же руках, но при этом… висит на волоске. Сможет ли он сам выбраться из этой бездны, в которую упал? Найти путь, выход…
Но с другой стороны, создавалось ощущение, что ему всё это время словно бы давали шанс, оттягивая неизбежное. Им двигали как какой-то пешкой в игре. «Вот, держи меч, и иди, убей вон того человека, а мы посмотрим».
Ночь наступает, не спрашивая твоего разрешения, и выталкивает вперед. Надо остановиться и прекратить эти мысли. Как сказал Симеон: «Оставь все сомнения здесь и сейчас, выйдя свободным от них».
Эфраим захватил с собой небольшой острый клинок с двойным лезвием, одевшись в более темную, незаметную одежду, которая бы не мешала ему и не свисала просторными тканями, сковывая в движениях. И выдвинулся навстречу своей судьбе.
Сама ночь сегодня был такой плотной и темной, помогая ему слиться в ее просторах. Город уже заснул и опустел, а народ прекратил свое бессмысленное хождение по нему.
Но всё же, Эфраим выбирает более дальний и скрытный путь к римскому гарнизону, в дали от каких-либо глаз. Никто не должен был попасться ему на глаза, как и он сам должен был остаться незамеченным. А ведь этой ночью Эфраим впервые покинул дворец Анилея. Без надзора, в полном своем распоряжении, но при этом на привязи —
В этих темных пустынных улочках, его шаги раздаются очень четко и громко, пугая тем, что от этого шума может пробудится весь город. Но помимо его собственных шагов в этой темноте ему мерещатся и другие звуки — какие-то легкие шорохи, постоянно следующие за ним. Словно кто-то крадется за ним.
Но от страха в этой тьме города и не такое может привидится. Эфраим вновь чувствует себя одиноким и забытым в этом огромном городе, где живут тысячи и тысячи людей. И лишь его шаги отдают глухим стуком, говоря всем — вот идет он, убийца. Один… во тьме. Почему же это так угнетает? Надо ускорить шаг, и побыстрее добраться до гарнизона, а там будь, что будет.
Собравшись и отрешившись от всего, Эфраим пересек наконец город, выйдя на его окраину, где и располагался небольшой гарнизон римлян. Так было не больше сотни солдат. В Хевроне и на его границах всё было спокойно, и не требовалось большого количества солдат для сдерживания и поддержания порядка. На востоке была Иудейская пустыня, откуда не следовало ждать нападения. Поэтому основные силы были сосредоточены в других областях.
Лагерь римлян был расположен на небольших холмах, недалеко от старых полуразрушенных и заброшенных построек Хеврона. Эфраим выбрал такое возвышенное место на холмах, чтобы можно было окинуть сверху своим взором сразу весь лагерь, Он внимательно рассматривал расположившийся внизу лагерь, ища возможности проникнуть внутрь.
В лагере повсюду теснились солдаты, палатки, палатки, и снова солдаты. Где-то там был лагерный алтарь с изображенным орлом — неуклюжим, золотым и враждебным. А за ним опять эти многочисленные палатки. Кругом посты и стража. Всё выглядело как единое целое, без слабых и уязвимых мест.
В ночной темноте было трудно разглядеть, что там происходило. Факелы и костры римлян освещают лишь немногое. И этого слишком мало.
Где-то позади Эфраима снова раздались какие-то звуки и шорохи. В испуге он быстро соскочил с земли, и оглядываясь по сторонам, достал свой клинок, боясь быть обнаруженным. Но в этом мраке совершенно ничего не было видно. Всё оставалось по-прежнему тихим и спокойным, не считая доносившихся из лагеря римских голосов.
И внезапно снова этот хорошо различимый звук чьих-то шагов. Здесь явно кто-то был. Прятался в темноте ночи, и осторожно крался, стараясь не шуметь, но где…
Аккуратно ступая, Эфраим осматривал заброшенные постройки, ища притаившегося незнакомца. И неожиданно прямо перед ним возник из ниоткуда тот самый человек с крысиным лицом и едкой бороденкой, уставившись на Эфраима своими разноцветными глазами.