Алекс Бэйлор – Хроники Астариса. Книга 1. Тени судьбы (страница 56)
– Куда на этот раз? – улыбаясь, спросила она.
Арденс подобрал со стола карту, и ткнул пальцем в обведенный красным кружок.
Девушка кивнула, левой рукой коснулась шара, а правой взялась за Арденса.
– Ты за старшего, – обратился Арденс Миторис к выглянувшему из-за шкафа Клеосу.
Кот промяукал, и, подойдя к наполненной миске, принялся лакать молоко.
– Сизарис присоединится чуть позже, – добавила рыжеволосая волшебница с яркими фиолетовыми глазами, – ему нужно уладить одно дело на Севере.
Миторис расплылся в улыбке.
– Неужто наш птенчик наконец выпорхнет из-под крыла Вэрсионов, – раздался хриплый смех.
Айлин Моффат смерила его презрительным взглядом, и небрежно махнула рукой.
Арденс хихикнул, и вскинул ладони кверху.
– Ладно-ладно, пускай не торопится, – пробормотал он, – у нас и без того есть чем заняться.
Айлин наклонилась над склянкой со свернувшимся в клубок огнедышащим зверем.
– Надеюсь, – девушка кивнула на заточенного узника, – эти твои ребяческие увлечения не помешают делу на этот раз.
Арденс Миторис фыркнул, и недовольно закатил глаза.
– Это к делу никак не относится, – процедил он, выставляя указательный палец вперед, – и не смей меня понукать этим.
Айлин скрестила руки на груди, и хотела уже что-то возразить, но Арденс опередил ее.
– Давай без этого, – прохрипел он, – и так времени мало.
Айлин оценивающе взглянула на него.
– Ну, наконец-то, – она вскинула руки кверху, и направилась навстречу к Арденсу, – хоть одна здравая мысль за день.
Миторис поспешил сложить карту и несколько склянок с зельями в наплечную сумку, и взял Айлин за руку.
– Ты уверена, что сможешь это сделать? А то я…
Но Айлин Моффат, казалось, уже не слышала его. Закрыв глаза, она щелкнула пальцами. В центре комнаты вспыхнула яркая сфера, засосавшая их в себя.
Тишину комнаты нарушали лишь утробный рев агренского дракона и довольное урчание сытного Клеоса.
ВОЗВЫШЕНИЕ
Яркие солнечные лучи проникали в комнату сквозь решетчатые окна замка. Со двора доносились веселые крики крестьянской детворы.
Эсар молча рассматривал свое отражение в зеркале Оэновы, после чего произнес слова заклинания и взмахнул рукой. Поверхность зеркала подернулась мутной рябью, сверкнула яркая алая вспышка, и открылся проход. Эсар подобрал с пола мешок и шагнул во мрак. В следующий миг он уже вдыхал воздух родного дома. В пещере стояло притягательное трупное зловоние, под ногами хрустели останки смертных.
Он направился в сторону алого сияния, исходившего из дальнего конца пещеры. Хруст костей, расколотых щитов и доспехов эхом проносился по пещере. По обеим сторонам от Эсара вспыхивали бесчисленные проходы Зеркал Судьбы. Эсар приветственно кивал выходящим из открывающихся порталов братьям, и продолжал идти вперед, к трону своего Господина.
В конце пути стройные ряды безликих Слуг остановились возле исполинского обсидианового трона, на котором восседал их Повелитель. Каждый из братьев Эсара бросил мешок с подношением у первой ступеньки, ведущей к трону, и, отступив назад, преклоняли колени и принимались ждать.
На какое-то время в пещере воцарилась оглушительная тишина.
Но затем что-то изменилось. Будто бы кто-то проснулся. С каждой минутой красное сияние, исходящее с самой верхушки престола, становилось все ярче. Совсем скоро из поднесенных в дар Слугами мешков стали вырываться столпы синего пламени, устремившиеся навстречу пульсирующему алому блеску на вершине трона. Эсар слышал истошные вопли миллионов душ.
Все зримое пространство пещеры окрасилось в ослепительное красно-синие сияние.
В мгновение ока вопли смолкли.
Наступила кромешная тьма.
Пещера сотряслась от неистового громоподобного хохота. Эсар скорчился от боли, отдававшейся эхом в его голове. Слуги, преклонявшие колени, завели утробную песнь во славу Его.
Оглушительный хохот, доносившийся с верхушки трона, внезапно смолк. Слуги, прекратив пение, поднялись на ноги. Поклонившись, они начинали уходить назад.
***
Через час, когда Эсар ужинал запеченным каплуном в своих покоях, в голове еще стояло эхо раскатистого хохота.
Это был хохот Начала. Это был хохот Конца. Это был хохот самой Реальности.