Алекс Бэйлор – Хроники Астариса. Книга 1. Тени судьбы (страница 37)
После короткой вылазки Кэдвина в глубь леса, он вернулся с небольшой охапкой хвороста и мертвым зайцем. Тортон смог проглотить несколько кусков, а Вэйн, будь его воля, попросил бы ещё и добавки, но видя, что Кэдвин практически ничего не ел, отказался.
По выражению лица Вэйна было видно, что он до сих пор не до конца осознаёт происходящее. Ещё час назад он был на волоске от смерти. Из несколько сотен человек их отряда вживых остались только они трое. Если бы кто-то сказал об этом Вэйну в самом начале похода, он бы принял этого человека за сумасшедшего.
– Милорд, – откашлявшись, Тортон нарушил молчание, – Вы сказали... сказали, что мы уже практически на месте...
Тортон перевёл взгляд на Вэйна, но тот лишь потупил взгляд в сторону.
– При других обстоятельствах я бы не посмел спра...
– Да, – оборвал его Кэдвин, – мы достигли границы Сумрачного Леса.
В воздухе воцарилось напряженное молчание. Вэйн покачал головой, и подбросил последнюю ветку в огонь. День уже клонился к закату. Метель усилилась, а воздух стал настолько холодным, что дышать стало совсем тяжело.
– Милорд Кэдвин, – Тортон почувствовал, как внутри него все сжалось, – но для чего мы вообще прибыли сюда?
На изможденном лице Кэдвина Вэрсиона отразилась неподдельная грусть. Переведя взгляд с Тортона на Вэйна, он обернулся в сторону леса и поднялся на ноги.
– Не мы прибыли сюда, – прошептал Кэдвин, – лес сам призвал нас к себе.
Где-то в чащобе леса послышался протяжный волчий вой. Тортон почувствовал, как мороз пробежал по коже. За последние пару недель он видел, как обезумевшие от голода люди пожирали замерших насмерть товарищей. Без доли сожаления наблюдал за тем, как стая волков пожирала его недругов. За все время этого похода он ощущал, что его жизнь находится в опасности буквально каждую минуту. Но прямо сейчас, пристально всматриваясь в густеющий мрак леса, таящий в себе неведомые опасности, Тортон знал, что самое трудное только впереди.
– Дороги назад уже нет.
Глава 37 - Интерлюдия
DRACO SICARIUS
Берлис Пуфферт с наслаждением наблюдал за багряным светом заходящего на западе солнца. Мужчина улыбнулся, услышав стук в дверь.
«Наконец-то, – подумал он, и резко повернулся на каблуках.»
Выйдя с балкона, Берлис широким шагом пересек гостиную, и распахнул двери. На пороге стояла высокая фигура, с ног до головы запахнутая в темно-синий атласный плащ.
– Заходи, – кивнул Берлис, пропуская гостя в комнату.
Закрыв двери на засов, он указал вошедшему на место у камина.
– Сядь, погрейся у огня, – сказал Берлис Пуфферт, и подошел к штофу с вином.
– Благодарю, – поклонился гость. Расположившись на кресле перед камином, он протянул руки к огню.
Берлис сел рядом, и протянул гостю чашу вина. Тот благодарно кивнул, и залпом осушил свою чашу. Утерев рот тыльной стороной ладони, он откинулся на спинку кресла, и облегченно вздохнул.
Какое-то время они сидели молча. Полусгоревшие поленья потрескивали в камине, из приоткрытого окна послышался лай собаки.
– Можешь начинать рассказывать, Сэндро, – Берлис отпил из чаши, завороженно глядя в полыхающий огонь.
Сэндро Эраклио кивнул, и вынул из складок плаща массивный сверток плотной ткани.
В глазах юноши блеснул ликующий огонек. Уголки его губ растянулись в довольной ухмылке.
– Дело сделано, магистр Пуфферт, – Сэндро протянул Берлису сверток, – Гердиллэксеккс мертв.
Берлис Пуфферт медленно обернулся на гостя. Пронзительный взгляд его карих глаз задержался на лице темноволосого юноши. Наклонившись вперед, Берлис взял сверток, и, выждав некоторое время, медленно его развернул.
С его губ сорвался тихий стон.
– Это ведь правда он? – Возбужденно прошептал Сэндро, – я несколько раз сверился с манускриптом. Ошибки быть не могло…
Магистр Берлис Пуфферт поднял над головой полуметровый осколок драконьего клыка. Он провел по нему ладонью и удовлетворенно кивнул.
– О да, Сэндро, ты славно постарался, – ледяным голосом проговорил Берлис, и в тот же миг вогнал клык дракона в горло юноши, – это и вправду он.
КОРНУС
Копыта Молниеносного, запряженного небольшой двухколесной телегой, завязали в болотной трясине. Продвигаться вглубь леса становилось труднее с каждым пройденным метром. Копыта Молниеносного полностью исчезли в болотистой жиже. Корнус дернул поводья, и остановил коня. Он перебросил сумку с провизией и зельями через плечо, соскочил наземь. Охотник обвязал поводья Молниеносного вокруг ствола дуба.
– Я ненадолго, – Корнус потрепал коня по загривку.
Оглядевшись по сторонам, он выбрался на островок сухой травы. Корнус продвигался вглубь леса в безмолвной темноте. Долгое время не было слышно ни птиц, ни зверей. Лес будто бы замер. В небе светилась яркая луна, прорезавшаяся сквозь густоту многочисленных деревьев.
Кажется, это здесь.
«Пора, – подумал Корнус, – и по колено вошел в болотистую трясину».
Некоторое время царило угнетающее безмолвие. Корнус резко вытащил клинок из ножен, когда стая бекасов с пронзительным гомоном взмыла с мутной глади воды. Прислушавшись, он понял, что послужило причиной их испуга. В глубине болота что-то зашевелилось. Охотник вгляделся в место, где на мутной болотистой глади стали образовываться круги.
Корнус ощутил, как вспотели ладони, но он был спокоен. Сжав меч покрепче, он занял выжидательную позицию. С этой тварью Корнус встречался уже не в первый раз. Самое главное – как можно быстрее отсечь ее жало, лишив возможности прыснуть ядом.
Вода в центре болота забурлила, и через мгновение на Корнуса выпрыгнуло гигантское ракообразное чудище. Юванк. Огромные острые жвала щелкнули над его головой. Корнус в последний момент сделал кувырок в сторону, ловко увернувшись от удара. Над длинным туловищем твари поднялось вверх жало, и юванк снова перешел в наступление. Корнус сделал выпад вперед, увернулся от удара, и рубанул тварь по челюсти. Левое жвало отлетело в сторону, на Корнуса брызнуло пахучей зеленой жижей. Но доспех из драконьей кожи спас ему жизнь. Раздался пронзительный свист. Тварь неуклюже попятилась, и отступила в сторону.
Корнус быстро поднялся на ноги, и рубанул по брюху юванка. Чудище повалилось навзничь, все еще пытаясь ужалить Корнуса. Охотник увернулся от удара, а ядовитая жидкость брызнула в сторону, попав на ствол дерева, тут же прожигая его насквозь. Корнус одним ударом отсек жало.
Переведя дыхание, Охотник поднялся на ноги, и подошел к перевернутой на спину тваре. Он рассек брюхо пополам, и воздух тут же наполнился омерзительным гнилым зловонием. Зажав нос и, стиснув зубы, ему с трудом удалось подавить рвотный позыв.
«К этому никогда не привыкнешь, – ухмыльнулся он.»
Корнус достал небольшую склянку, пропитанную агеваксовым маслом, и собрал образцы крови.
«Лишним не будет».
Охотник затянул крепкий узел вокруг тела юванка, и, потянув веревку на себя, поволок его за собой.
Когда Корнус вернулся к Молниеносному, на горизонте уже занимался рассвет.
СТРАННИК
Яркая вспышка света. В воздухе над пустыней образовалась небольшая воронка. Оглядываясь по сторонам, Ном медленно выплыл вперед. Его взору открылась бескрайняя пустыня. Некоторое время воронка еще пульсировала в воздухе.
– Надеюсь, – произнес Ном, очистив от крови блеснувший на солнце клинок, – ты не соврал.
Ном растопырил пальцы правой руки, и ладонью впитал флуоресцирующую мягким изумрудным оттенком воронку.
Ном взметнулся вверх, и понесся вперед над необъятной гладью пустыни. Его алая мантия развевалась на ветру, глаза слезились от потока воздуха. Ном нацепил на голову капюшон и продолжил движение. Проносясь вперед, он оставлял за собой легкое изумрудное сияние. Какое-то время оно еще зависало в воздухе, а затем порывы ветра рассеивали остатки над пустыней.
Вскоре на горизонте показались гигантские каменные строения. Одна из упавших башен вонзалась острым шпилем в пологий песчаный холм. Ном спикировал к полуразрушенному замку. Заскользив по песку, он ловким движением кувыркнулся через балку, и оказался внутри.
Уголки губ Нома расплылись в довольной ухмылке.
В самом центре помещения располагался мраморный пьедестал, на котором искрился небольшой красный куб.
– Наконец-то, – выдохнул Ном, приблизившись к пьедесталу.
Несколько секунд он зачарованно смотрел на пленяющий своей красотой предмет. На поверхности куба сменялись различные изображения: рассвет и падение целых империй, стройные ряды марширующих воинов, радость и печаль, (mourn) быстротечность жизни и бесконечность смерти.