Алекс Бэйлор – Хроники Астариса. Книга 1. Тени судьбы (страница 16)

– Я полтора месяца зубрил «Садоводство» Гэлдерберга или как его там. Наизусть запомнил весь алгоритм выращивания кративиницы, но, когда на прошлом занятии в саду Мортексиус попросил по запаху из трех растений выбрать кративинцу, я просто замер на месте.

Регг Сильвес развел руки в сторону.

– А потому что книжки тебя к такому не подготовят, – усмехнулся он, – конечно, там есть краткое описание запахов любого растения, но в жизни все работает по-другому.

Фейн утвердительно кивнул, соглашаясь с доводами приятеля.

– Ты абсолютно прав, Регг, – вставая с места, сказал он, – я уверен, что и большая часть магистров ордена тоже с тобой согласится. Но вот только улизнуть от зубрежки учебников тебе это все равно не поможет.

– А-а, да перед кем я тут распинаюсь – отмахнулся Регг, и принялся доедать овсянку.

Фейн прыснул от смеха, и, вышел из-за стола.

– Ладно, увидимся вечером.

Регг пробурчал что-то нечленораздельное, когда Фейн уже шагал в сторону выхода.

Глава 16 - Маркос

Солнце палило немилосердно. Стояла удушающая жара. Архонт Солнечного Копья, Маркос Олуик, откинул со лба вспотевшую прядь волос, и потянулся к кубку с водой.

С арены раздался пронзительный вопль, песок окрасился кровью. Зверь склонился над своей жертвой, принюхался. Переломив человеку хребет, принялся жевать. Толпа заулюлюкала и разразилась неистовыми аплодисментами.

– А ведь какие-то глупцы ставили на этого беднягу, – усмехнулся Кайо Олуик позади, – я не видел еще никого, кто смог бы одолеть грыала на арене.

Маркос оставил замечание сына без ответа. Отхлебнув воды, он принялся сдирать кожуру с апельсина.

На арену тем временем вышло четверо укротителей в шлемах и шипастой броне. Грыал еще доедал свою жертву, когда они принялись оттаскивать его с помощью шестов с раздвоенными наконечниками. Зверь резко вскинул голову, и кинулся на одного из укротителей, но двое других успели вскинуть шесты, и остановили его. Подоспели еще трое укротителей, и общими усилиями они вывели зверя с арены в подтрибунное помещение. Слуги в легких просторных рясах принялись убирать с песка останки обглоданного человека.

– Удивительные твари, – хохотнул Кайо, – надо бы завести себе одного.

– Да брось, Кайо, на что они тебе? – улыбнулся Шерман зек Дорзек, – на мой взгляд, твоим «песчаным властителям» и по сей день нет равных. Моя дочь до сих пор не может забыть экскурсию по твоему зверинцу. Когда Рейла подошла к клетке с этими тварями, она едва не потеряла сознание. А после моего предложения посетить сегодняшние игры, она слегла в постель с внезапным приступом мигрени.

На губах Кайо появилась легкая ухмылка.

– Впрочем, должен признаться, – пробасил Дорзек, – я и сам от одного только вида этих злобных тварюг чуть в штаны не наложил.

Позади Маркоса раздался дружный хохот, сопровадившийся звоном бокалов.

– Ничего страшного, Дорзек, – хохотнул Кайо, – можешь заверить Рейлу, что мои реггиноны хоть и до жути страшные на вид, но чрезвычайно умны. Они никогда не нападут без угрозы для собственной жизни. Стоит мне только раз дать им на нюх любую вещь твоей дочери и сказать, что это «друг», они скорее примутся защищать ее, чем как-то ей навредят.

– Премного благодарен, – Шерман зек Дорзек отсалютовал чашей с виной, и широко улыбнулся, – обязательно ей передам.

Апельсиновый сок брызнул Маркосу прямо на тунику. Он злобно выругался, облизнул пальцы, и окликнул слуг. К нему тут же подбежала молоденькая смуглая хазийка, и потянулась к нему с тряпкой.

– Не надо, я сам, – огрызнулся Маркос, выхватив у нее тряпку, и небрежно махнул в сторону, – уйди отсюда.

Девушка коротко кивнула, и поспешила прочь.

Через пару минут на арену вышла толпа худощавых воинов в набедренных повязках с копьями в руках. Зрители подняли неразборчивый гомон, засыпали бойцов проклятиями и руганью.

– А, вот, кстати, и настал их черед, – с восхищением проговорил Кайо, кивнув на арену.

«Дезертиры, – промелькнуло в голове у Маркоса, – «весьма справедливая смерть для предателей родины. Обезглавливания или повешения недостаточно. На остальных воинов это не производит должного эффекта.»

Как бы Маркос не порицал безумное увлечение сына к выращиванию различной мерзости, он не мог отрицать, что и польза от этого тоже былаю При одной только мысли, что ты можешь оказаться на арене с одной из этих тварей, желание сбежать с поля боя или дезертировать из лагеря становилось куда меньше.

Размышления Маркоса прервал громоподобный рев в дальнем конце арены. Наступила гробовая тишина. Раздался звон поднимающейся решетки. Зрители, затаив дыхание, наблюдали за тем, как на арену выскочил реггинон. Бойцы принялись разбегаться в разные стороны, публика взорвалась восторженными криками. Реггинон оттолкнулся задними лапами от земли, взмахнул крыльями, и сорвался с места в воздух. Издав оглушительный рев, он накинулся на убегающего бойца. Челюсть зверя сомкнулась на теле человека, раздался хруст позвонков, и песок тут же окрасился кровью. Реггинон отбросил нижнюю часть туловища в сторону, и кинулся на следующего.

– Идеальная машина для убийства, – восхитился Шерман зек Дорзек, и, улыбнувшись, повернулся к Кайо, – не хотели бы продать мне пару особей?

– С превеликим удовольствием, – кивнул Кайо, – обсудим вечером все детали.

– Конечно, – удовлетворенно кивнул Дорзек, и, подавшись вперед, обратился к Маркосу.

– Ваше Величество, как вам сегодняшнее представление?

Маркос Олуик жестом руки приказал служанке забрать кожуру апельсина, и, не удостоив Зернака взглядом, еле слышно ответил:

– Ничего необычного, – пожал он плечами, – как и всегда, зрелищно, с обилием крови и воплей, но с каждым разом это становится все скучнее и скучнее.

Кайо почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Юноша стиснул зубы, на скулах появились желваки, и на какую-то долю секунды он будто бы снова вернулся в детство, когда отец отчитывал его на глазах у всех вассалов за мельчайшую оплошность. Неправильно раставленные фигурки всадников на стратегической доске, или ошибка в описании битвы столетней давности… Можно подумать, сейчас кому-нибудь до этого есть дело. В этом был весь его отец. Строгий, бескомпромиссный, дотошный в любых мелочах. Но с годами Кайо научился выдержке. И совсем скоро отец убедится, что может им гордиться.

Подавив накативший приступ гнева, Кайо выдавил из себя улыбку и проговорил:

– Абсолютно верно подмечено, – Кайо глотнул вино, – отец за годы войны столько навидался, что, боюсь, его уже ничем не удивить.

Дорзек выпятил губы, понимающе закивал.

– Понимаю, о чем вы, – вздохнул он, – надеюсь, нам еще не скоро предстоит заново испытать все ужасы войны.

Они помолчали, следя за бойней на «Песках Смерти».

– Вот так номер! – Махнув рукой на арену, воскликнул Дорзек, – смотрите-ка!

По всей арене были разбросаны раздробленные останки шестерых дезертиров. Оставшаяся троица, по всей видимости, умирать сегодня не собиралась. Бойцы взяли реггинона в своеобразный треугольник, и поочередно протыкали его копьями.

– Неужто решили выбраться живыми? – Захохотал властитель Раскаленной Долины, толстяк с тремя подбородками и огромной бородавкой на переносице, лорд Гервон Сарракс.

Кайо недовольно фыркнул и заерзал на стуле.

Реггинон оттолкнулся от земли, приготовившись к выпаду, и этим шансом воспользовался один из бойцов. Побритый наголо коротышка ткнул зверя под левое крыло, и ковыркнулся в сторону. Реггинон истошно завопил, и попытался взлететь, но в следующий миг второй боец воткнул лезвие прямо в голову.

Гомон зрителей моментально смолк. Раздался короткий визг, копье хрустнуло в мозгу, и зверь повалился набок. Боец провернул копье в голове, и выдернул его. Песок окрасился темно-зеленой субстанцией.

Кайо выпучил глаза, и соскочил с места. На его лбу выступила испарина.

– Невозможно, – прошептал он.

– Признаюсь, должен взять свои слова обратно, – улыбнулся Маркос, – не все так безнадежно. Игры еще умеют удивлять.

Маркос встал с места, и посмотрел сыну прямо в глаза. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего пораженный Кайо уселся на место. Он не нашелся, что ответить отцу.

По трибунам прокатились редкие аплодисменты, и снова воцарилась тишина. От потрясения исходом битвы никто из них не мог вымолвить ни слова.

Троица выживших на арене построились в одну линию. Неуверенно озираясь по сторонам, они будто бы ждали появления новой твари.

Один из них, высокий рыжеволосой юноша не старше самого Кайо, прижимал правую руку к кровоточащему боку. Было видно, что он держится на ногах с большим трудом. Однако на его грозном непроницаемом лице не было ни намека на страх. Казалось, он был готов к любой участи.

Архонт Солнечного Копья сделал несколько шагов вперед, и остановился у конца галереи.

– У нас есть победители, – возгласил он, указав ладонью на троицу выживших, – кто бы мог подумать, что к концу боя они еще будут стоять на ногах.

По зрительским рядам прошелся дружный хохот.

– Должен признать, что перед лицом смерти эти люди смогли проявить недюжинную стойкость и отвагу, – Маркос помедлил, обведя сдержанным взглядом трибуны, – те значимые качества, которые, казалось бы, не могут быть присуще меркзим предателям государства.