Алекс Астер – Ночной палач (страница 53)

Грим долго молча смотрел на дикую, потом сказал:

— Тебе пора уходить.

Айсла ощутила укол обиды, сама даже не поняв почему. Он просил ее уйти, хотя она ранена. Чему тут удивляться? Он терпеть ее не мог.

Оставалась вторая просьба. Айсла подняла с пола свой порванный корсаж.

— Можешь… уничтожить? Я не могу взять его с собой. Весь в крови…

Корсаж осыпался прахом.

Схватив звездный жезл и не сказав больше ни слова, Айсла перенеслась в свою комнату.

Посреди ночи дикая проснулась и чуть не заорала.

Напротив кровати сидел Грим.

— Ты что…

— Слежу, чтобы ты во сне не истекла кровью, — проворчал сумрачный.

Айсла осмотрела повязки. На них снова проступили красные пятна. Дикая взяла несколько тряпок, которыми чистила мечи, и прижала к себе, чтобы не испачкать простыни. Надо будет попросить Грима уничтожить и их, прежде чем он уйдет.

— Я в порядке, — сказала Айсла, хотя на самом деле все было не так; оставалось лишь надеяться, что до начала тренировки кровотечение прекратится. — Можешь уходить.

Грим посмотрел на нее так, что стало понятно: он совершенно не поверил ей, — и откинулся на спинку кушетки. Та была украшена розами и слишком мала, но сумрачный устроился удобнее и вытянул длинные ноги.

— Твоя смерть создаст мне неудобства. Побуду еще немного.

— Неудобства? — с усмешкой переспросила Айсла.

Непохоже, чтобы Грим беспокоился.

— Неудобства, — повторил сумрачный. — Ты — вложение.

— Вложение?! — невольно пискнула дикая.

— Мое время дорого, — продолжил Грим, словно не слыша. — У меня много дел. Я выбрал работать с тобой… вписал тебя в план. Ты — вложение. От мертвой проку нет.

Айсла мрачно уставилась на мужчину напротив.

Да пожалуйста, пусть сидит. Хочет посмотреть, как она спит? Вперед, его решение.

Айсла полежала минут десять, молясь, чтобы на нее снова снизошел сон. Но этого не случилось, и единственным, что бесило больше, чем сумрачный правитель, который сидел и пялился, была боль, пульсирующая в груди вторым сердцебиением.

Осторожно сев и подтянув колени к груди, Айсла обнаружила, что Грим так и наблюдает.

— Не могу уснуть, — пожаловалась она.

Он уперся подбородком в кулак.

— Очевидно. — Сумрачный продолжал ее изучать. — Если ты не собиралась спать, полагаю, я мог бы позволить тебе остаться в моем дворце. До исцеления.

— Ненавижу твой дворец, — сказала Айсла.

Грим, кажется, удивился.

— Почему?

— Кроме того, что в нем живешь ты?

На лице Грима отразился отголосок веселья.

— Там нет красок, — продолжила Айсла. — И так… темно. Я не смогла бы жить в подобном месте.

Сумрачный правитель промолчал.

— Знаешь, — вдруг сказала дикая, — из-за тебя мои опекунши заколотили окно.

Грим приподнял бровь.

— Там створка… незакрепленная. Ты видел в день нашей дуэли. Это был единственный способ улизнуть отсюда. Пришлось о нем рассказать, чтобы объяснить вывих лодыжки.

— Ты не используешь артефакт, чтобы выйти наружу?

Айсла уставилась в пол.

— Я… ужасно управляюсь с ним на короткие дистанции. И могу безопасно перемещаться только в те места, где уже однажды была.

Артефакт породила сила Грима, которой он владел, безусловно, мастерски. Будет ли он думать об Айсле после такого признания еще хуже?

— Мне жаль, — вдруг сказал Грим, и Айсла на миг встретилась с ним взглядом. — Насчет окна.

Айсла задала давно мучивший ее вопрос:

— Если ты создал мой артефакт для перемещения, то как он попал к диким?

— Не совсем уверен.

Внезапная мысль заставила дикую выпрямиться.

— Ты… ты знал мою мать?

Грим нахмурился.

— Нет. Не встречал диких с момента наложения проклятий.

Так как же у ее матери оказался звездный жезл?

Они просто смотрели друг на друга. Айсла гадала, отведет ли он взгляд первым.

— Всегда теребишь волосы, когда тебе неуютно?

Только теперь Айсла осознала, что пропускает влажные волосы через пальцы, как через расческу, и тут же сложила руки на коленях.

— Нет.

— Врунья. Я наблюдал, что ты так делаешь, уже раза три, не меньше.

Айсла сощурилась, пересела к краю кровати и устроилась прямо перед сумрачным, не отрывая от него взгляда.

— А я-то думала, что тебе даже смотреть на меня невыносимо, но вот ты внимательно меня изучаешь.

— Ты — мой враг. — Выражение лица Грима не изменилось. — Разумеется, я тщательно тебя изучаю.

— Ага. Скажи мне, сумрачный, — продолжила Айсла, — а что ты делаешь, когда тебе неуютно?

— Со мной такое редко случается.

— Тебе было совсем неуютно, когда я пырнула тебя кинжалом в грудь.

Грим со скучающим выражением цыкнул.

— Меня часто пыряют.

— Те, с кем ты пытаешься переспать?

А вот эти слова его задели. Грим сжал челюсти.