Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 84)
От захлестнувшего страха пульсация осколка стремительно ослабла. Собственное сердце восстановило размеренный ритм.
– Как ты… – начала было я, но дэва уже отвернулась, отпустив моё запястье, на котором остались красные следы от её пальцев.
– Ах вы твари! – Алель, словно яркая молния с пылающими глазами, безжалостно вырезала ревенантов, что завыли и, сверкая клыками, кинулись на неё, позабыв обо всех остальных. Но стоило её окружить, как белая вспышка от тела дэвы вновь откинула их в разные стороны. Она словно сама была сосредоточением светлой силы.
– Кто она? – Зандер оказался рядом.
– Не знаю. Теперь совершенно не знаю, – прошептала я, понимая, что мир не поменялся с моего пробуждения, как я считала все эти дни. Нет, он, наверное, всегда был таким. Полным необъяснимого.
В голове мелькнул образ высокого даэва с топором вместо меча. Его знания, теории, которые были за пределами понимания. Он явно знал больше, чем все мы, вместе взятые. Может, и её он знал, раз избегал и пробирался в гостиный двор для разговора тайно.
«Здешняя хозяйка мест» – вспомнился ответ Миккаэля Вечного огня, когда Люций спросил его о причине внезапного и тайного визита сразу в комнаты на четвёртом этаже гостиного двора.
«Как они, нечисть, все связаны?!» – воскликнула в мыслях, собирая все фрагменты картины и пробираясь обратно в лес. Мне надо было вновь отыскать Люция. Слишком всепоглощающая тьма шла от леса. Вернувшийся запах гнили и крови пропитал всё в округе. Только теперь я осознала, с каким трудом давался каждый вдох.
Чем дальше я продвигалась, тем больше прямо на глазах менялся лес. Растения потемнели, разрослись, тянулись ко мне, чувствуя кровь и плоть. Пышные грибницы попадались всюду. Прямо среди таких грибов валялась отрубленная голова ревенанта, с потемневшей кожей, с глазами, из глазниц которой тоже росли тёмные шляпки. Споры расходились быстро и сразу прорастали.
Достав кусочек бумаги, я на ходу создала печать света. Эти отравленные растения могли вырасти прямо на коже. Символ помогал этого избежать.
Среди деревьев далеко впереди показалась фигура. Я ускорилась, слыша, как звонко проминается под ногами валежник.
Люций стоял спиной ко мне, крепко сжимая свой чёрный клинок с зазубриной на лезвии. Чёрный металл блестел, сверкая, – часть его поверхности напоминала антрацитовый уголь, но на острие цвет лезвия менялся, словно выцветая. По его пальцам медленно стекала алая кровь – у него было ранено плечо.
– Люций… – Я осторожно приблизилась, отрывая кусок ткани от своего рукава. Рана была неглубокой, но хотя бы какой-то перевязки требовала. Вблизи я заметила, как с острия Терпеливого соскользнула капля жидкости. Её цвет напоминал тёмное серебро. – Что это? – спросила, аккуратно убирая с раны липкую ткань одеяния, которая пропиталась кровью.
– Скорее всего,
Вдруг Люций вскинул руку и, помешав перевязке, притянул к себе. Мой нос уткнулся в его прохладную ключицу, кончик защекотало, а сердце застучало слишком быстро. Сам Моран уткнулся лицом в мои волосы и глубоко вздохнул.
Я замерла, в первые мгновения даже не зная, что делать дальше. Но привитая дисциплина, сосредоточенность на деле и какой-то рационализм взяли верх.
– Люций, у меня волосы кровью ревенантов воняют.
Не только волосы, мне казалось, я вся пропиталась этим запахам.
– С твоих волос даже кровь ревенанта для меня благоухает.
– Не неси бред. Тебе надо перевязать рану.
– Поцелуешь – само заживёт.
Повисло молчание. Казалось, оно продлилось целую вечность.
– Я… Я всё ещё так зол, – вдруг хрипло признался Моран.
– Из-за… двойника? – прошептала ему в шею. Меня одолевали тяжёлые думы. Но я пока совершенно не понимала, как к тому относиться. Ревенанты лишены разума, они лишь убивают. С ними просто – отрубил голову, и всё. Но это столкновение не было похоже на встречу с монстром. Точнее, монстром может быть и человек, и даэв. Но все же в моей голове всегда складывался некий бездушный образ.
А в этот раз…
«
Я закрыла глаза, поморщилась. Голова раскалывалась. Внутри я будто разрывалась. И я бы ещё дальше погружалась в думы, если бы в сознании не вспыхнула четкая цель, которая двигала мной и была первостепенно важной: «Необходимо закрыть раскол».
Отстранилась, почувствовав, что хватка на моей спине ослабла. Кусок ткани так и остался зажат в моих пальцах, поэтому я продолжила делать то, что делала, пока он меня не прервал: перевязывать его рану.
– Как это было? – проговорила я, смотря на алый надрез, распоровший такую идеальную кожу.
– Он неплох.
– Это похвала.
– Да, будто похвалил самого себя, – с недовольством отозвался он.
– Мы позже подумаем, что с этим делать, – проговорила, завязывая концы ткани. На мгновение переводя взгляд на серебристые волосы, подобные лунному свету, прядь которых лежала на его плече. А в следующую секунду сделала то, что самой от себя не ожидала: склонилась и поцеловала повязку, которая скрывала рану.
Нежно и трепетно.
Теневое кольцо на пальце резко вспыхнуло холодом.
Развернувшись, смотря лишь в сторону города, бросила через плечо:
– Скорее всего, они уже разобрались с тварями. – Ревенанты перестали прибывать, и звуки их присутствия больше не оглашали округу: – Эти монстры были слабыми, твой двойник будто лишь желал отвлечь внимание, а не победить. Но, думаю, наша помощь всё равно не помешает.
Люций не сразу пошёл за мной. Теневое кольцо на пальце далеко не сразу перестало обдавать холодом. И когда за спиной послышалось движение, я едва успела подавить желание обернуться.
Когда мы вернулись, то увидели поле, усеянное телами ревенантов. Прямо как возле обители Сорель несколько дней назад. За одним-единственным, но самым важным исключением – среди трупов не было обычных людей. Но, несмотря на это, мертвых тварей всё же было меньше того количества, которое пришло этой ночью к Корриуму.
– Они ушли. Словно получили приказ, – процедил Зандер, сидевший прямо на почерневшей траве. Его меч находился рядом, устало воткнутый прямо в землю. По его скуле стекала струйка крови из тонкого пореза у самого виска. Он уже обработал его мазью. Может, повезёт, и шрама не останется.
Знаки, которые пылали на столбах ещё полчаса назад, теперь медленно затухали, превратив вершины столбов, вкопанных в землю, в обугленные головешки. Если раньше нельзя было разглядеть символы из-за яркого света, то ныне жар уничтожил их следы, оставив лишь тлеющую поверхность.
– Это правда был приказ, – помедлив, проговорил Люций, убирая собственный меч в ножны. С некой расслабленностью размяв шею, наклонив сначала в одну сторону, после в другую, твёрдым тоном спросил: – Где Регис?
– В гостином дворе. Обрабатывает собственные раны, – отозвался Зандер и со вздохом поднялся. Взяв в руку эфес меча, он выдернул оружие из земли. – Он в шоке. Находится в полуобморочном состоянии, но упорно никого к себе не подпускает, называя остальных криворукими. Но я ждал вас, чтобы спросить… Вы ведь знакомы с хозяйкой гостиного двора? Кто она?
Люций склонил голову. А это был первый раз на моей памяти, когда Зандер заговорил с Люцием. И в его обращении чувствовалась иерархия, по которой Моран, будучи главой Северного ордена, стоял гораздо выше.
– Хотел спросить о том же. – Сезар приблизился, на ходу вытирая тёмную кровь с меча рукавом своей мантии, которую уже ничто не спасёт. Он прошёл по полю, проверяя, все ли твари обезглавлены. От нас всех несло гнилью так, что одежду требовалось сжечь, а самим вновь посетить купальню с ароматическими маслами. Но и последнее могло бы не помочь. – Никогда не видел, чтобы кто-то так сражался.
– Не видел, чтобы так сражались? Да на ней заживает все как на собаке… – мрачно проговорил Зандер.
– Что ты имел в виду, когда говорил «как на собаке»? – поинтересовалась я. У меня самой появились вопросы к этой дэве. Но, откровенно говоря, существовали иные мысли, которые гораздо больше занимали голову.
– Тварь вцепилась ей в руку. Она убила её и сразу же схватилась за меч. После такого укуса любой другой бы восстанавливался несколько дней, – отозвался Зандер.
– Дело могло быть и в самой твари. Эти ревенанты отличались, – заметила я.
– Попрошу не обсуждать меня за спиной, – раздался мелодичный голос: хозяйка гостиного двора вышла из переулка и направилась прямиком к нам, перешагивая через трупы. В руке она держала фонарь со сферой из сока глимы. Оранжевые отсветы сферы заставляли её глаз с золотой радужкой ярко и в то же время угрожающе сверкать.
В следующее мгновение она мягко улыбнулась, и эта улыбка сделала её облик невинным и нежным.
– Все же я та, кто даст вам возможность помыться и смыть с себя эту гадость. И я лишь защитила свой город, помогла вам и вреда не причиняю. Но это вовсе не означает, что я должна рассказывать о себе, делиться сокровенными тайными, плакаться в рубашку о несчастливой судьбе.
– Алель, с каких пор тебя оскорбляет подобная мелочь, – задумчиво протянул Моран в ответ на её монолог.